Глава 15

Его поцелуй не был мягким. В нем не было ни робкого вопроса, ни человеческой нежности, о которых писали в дешевых свитках о любви, тайно гулявших среди учениц Внешнего двора.

Это было стихийное бедствие, обрушившееся на меня в стенах моей же хижины.

Губы Шэнь Лохао, обжигающе горячие и властные, сминали мои с пугающей, первобытной жадностью. Он целовал меня так, словно хотел выпить саму мою душу, вытянуть ее без остатка и запереть в своей груди, чтобы больше никто и никогда не смог на нее даже посмотреть.

Я тихо, сдавленно ахнула, когда его жесткие пальцы зарылись в мои волосы на затылке, запрокидывая мою голову еще сильнее. Этот вздох стал моей фатальной ошибкой. Лохао немедленно воспользовался им, углубляя поцелуй. Его язык властно проник в мой рот, сминая любое сопротивление. Вкус грозы, горького мускуса и чистой, темной энергии ударил мне в голову, пьяня сильнее тысячелетнего духовного вина.

Мои руки, до этого упиравшиеся в его твердую грудь в жалкой попытке оттолкнуть, дрогнули. Пальцы сами собой скомкали дорогой черный шелк его новых одеяний. Я не отталкивала его, цеплялась за него, потому что земля уходила из-под ног.

Давление его ауры, которое он так старательно сдерживал на рынке, теперь окутало нас двоих плотным, непроницаемым коконом. Темная ци Бездны клубилась вокруг нас, отрезая от всего остального мира. Но самое страшное заключалось в том, что эта энергия больше не пугала меня. Мой разбитый даньтянь, вечно голодный и ноющий от пустоты, жадно потянулся навстречу этой мощи. Меридианы вспыхнули, откликаясь на его силу.

Я резонировала с ним. Истинная Пара. Древняя магия, связавшая нас, теперь пела в моей крови, заставляя тело предательски плавиться под его напором.

— Лохао... — попыталась я выдохнуть его имя, когда он на секунду разорвал поцелуй, чтобы мы оба могли вдохнуть.

— Молчи, — хрипло приказал он.

Его тяжелое, прерывистое дыхание опаляло мое лицо. Золотые глаза, мерцающие в полумраке хижины, находились в цуне от моих. Зрачки сузились до толщины волоса, превратившись в две смертоносные иглы. Он дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, прижимаясь к моей.

Лохао скользнул губами по моей скуле, двигаясь к левой щеке — туда, где остались невидимые, но отвратительные следы чужой ци от пальцев Линь Сюэ.

— Он коснулся тебя здесь, — прорычал дракон, и его дыхание обожгло мою кожу. — Смердящий, слабый червь оставил на тебе свою мерзкую энергию. Я чувствую ее. Она пахнет гнилью и самомнением.

Я задрожала, когда его горячий, чуть шершавый язык коснулся моей щеки. Он слизывал невидимый след, стирая саму память о чужом прикосновении. Это было настолько животное, собственническое действие, что у меня подкосились колени. Лохао мгновенно перехватил меня за талию, не давая упасть, и вжал спиной в скрипучую бамбуковую дверь так сильно, что я почувствовала каждый выступ дерева сквозь ткань халата.

Но ему было мало просто стереть след. Дракон требовал уничтожить чужую ци своей собственной.

Его губы скользнули ниже, по линии челюсти, к самому чувствительному месту на шее, где пульсировала вена.

— Лохао, не надо... — мой голос был жалким писком, в котором не было ни капли настоящей решимости.

— Я выжгу его, — прошептал он прямо мне в кожу. — Я залью это место своей сутью, Цзиньси. Я поставлю печать, которую увидит каждый культиватор в этом мире. Они будут знать, кому ты принадлежишь, прежде чем успеют сделать вдох в твоем присутствии.

В следующее мгновение я почувствовала, как его удлиненные клыки мягко, но непреклонно впились в мою кожу чуть выше ключицы.

Он не прокусил плоть до крови, но укус был достаточно сильным, чтобы я вскрикнула. Боль смешалась с ослепительной вспышкой удовольствия, когда поток концентрированной, темной энергии хлынул из его губ прямо в мои меридианы.

Это было похоже на то, как если бы в замерзшую реку вылили котел расплавленного золота. Его ци ворвалась в мое тело, сметая на своем пути жалкие остатки чужой, светлой энергии Линь Сюэ. Темнота Лохао была абсолютной. Она не просто очищала — она клеймила. Я выгнулась в его руках, судорожно вдыхая пропитанный озоном воздух. Мои ногти впились в его плечи, прорывая шелк.

— Моя, — вибрирующий рык Лохао отдался прямо в моей груди. Он втягивал мою кожу, оставляя на ней темный, наливающийся черно-багровым цветом синяк, пропитанный его собственной магией. Это была не просто гематома. Это была демоническая печать Истинной Пары, пульсирующая в такт его сердцу.

Жар, исходящий от этой печати, распространялся по всему телу. Внизу живота скрутился тугой, горячий узел. Мой разум плыл. Законы Ордена, страх перед старейшинами, опасность быть разоблаченной — все это сгорело дотла в пламени Бездны, которое он в меня вливал. Остались только его руки, его губы, его запах и эта всепоглощающая, пугающая зависимость от его силы.

Он наконец отстранился, тяжело дыша.

Я сползла бы по двери на пол, если бы он не продолжал удерживать меня за талию. Моя голова безвольно откинулась на бамбуковые доски. Я тяжело хватала ртом воздух, чувствуя, как печать на шее пульсирует и горит.

Лохао смотрел на свою работу. Его золотые глаза потемнели, став почти бронзовыми. Взгляд скользнул по моей раскрасневшейся коже, по припухшим губам, по тяжело вздымающейся груди. Гнев, который бушевал в нем с самого рынка, наконец-то начал утихать, уступая место глубокому, мрачному удовлетворению хищника, пометившего свою территорию.

— Теперь лучше, — его мысленный голос прозвучал в моей голове уже спокойнее, хотя в нем всё еще вибрировали низкие, рокочущие нотки. — Твоя аура пахнет только мной. Только тьмой и грозой.

Я с трудом сфокусировала на нем взгляд. Мое тело всё еще мелко дрожало от пережитого энергетического шока.

— Ты... ты животное, Лохао, — прохрипела я, слабо ударив его кулаком в твердую грудь. Удар был таким легким, что он даже не шелохнулся.

Он поймал мое запястье и поднес к своим губам, медленно, глядя мне прямо в глаза, поцеловал костяшки пальцев.

— Я Владыка, Цзиньси, а ты — моя Жена. Тебе придется привыкнуть к тому, что я не человек. Я не знаю вашего жалкого терпения. Я не умею делиться. И я никогда не позволю другим самцам находиться рядом с тобой.

— Он просто коснулся моей щеки! — в отчаянии воскликнула я, пытаясь воззвать к остаткам его человеческого разума. — Это была случайность! Угроза! Он не собирался...

— Мне плевать на его намерения, — отрезал Лохао. Он шагнул еще ближе, так что наши бедра соприкоснулись. Я почувствовала, насколько он был напряжен. Его физическая реакция на нашу близость была очевидной и пугающей. В человеческом теле инстинкты дракона приобрели новое, куда более опасное измерение. — Если кто-то протянет к тебе руку, я эту руку оторву. Если кто-то бросит на тебя алчный взгляд, я вырву ему глаза. Сегодня я сдержался. Я разжал пальцы на его горле только потому, что ты об этом просила. Но не испытывай мою природу слишком часто, маленькая птичка. Моя тьма всегда голодна.

Он был непреклонен. Это была не ревность в человеческом понимании, не уязвленное эго. Это был территориальный инстинкт высшего порядка. В его мире существовало только два состояния: «мое» и «мертвое».

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я понимала, что ходить с ним по лезвию ножа придется каждый день.

— Хорошо, — тихо сказала я, признавая свое поражение в этом споре. — Я поняла тебя. Но тогда... тебе тоже придется кое-что понять.

Лохао вопросительно изогнул черную бровь.

— Если ты поставил на меня эту... печать, — я осторожно коснулась пальцами горящего укуса на шее. Кожа там казалась натянутой и пульсирующей. — Мне придется прятать ее. Ученицы Ордена не ходят с багровыми синяками на ключицах. Если надзирательницы увидят это, они решат, что я путаюсь с мужчинами во Внешнем дворе, нарушая обеты чистоты. Меня высекут плетьми и изгонят.

При слове «плети» в глазах дракона снова вспыхнуло опасное золото.

— Пусть попробуют подойти к тебе с кнутом, — прорычал он.

— Опять! — я всплеснула руками. — Лохао, ты не можешь решать все проблемы убийством! Если ты хочешь, чтобы я была рядом, если ты хочешь, чтобы я жила... позволь мне защищать нас так, как умеют люди. Хитростью.

Он недовольно скривился. Хитрость для Владыки Бездны была оружием слабых. Зачем плести интриги, если можно просто сжечь весь город? Но он промолчал, ожидая продолжения.

Я оттолкнулась от двери, чувствуя, что ноги наконец-то способны меня держать. Обойдя его по широкой дуге, я подошла к сундуку.

— Мы продали клык. У нас есть пятьсот низкоуровневых духовных камней. Для меня это немыслимое богатство. Я смогу купить плотные одежды с высоким воротом, чтобы скрыть твою метку, — я старалась говорить деловым тоном, чтобы сбить то густое, эротическое напряжение, которое всё еще висело в воздухе. — Я смогу купить духовный рис лучшего качества и пилюли Конденсации Ци. Может быть, они помогут хотя бы немного залатать мой даньтянь.

Лохао медленно повернулся ко мне. Он наблюдал за тем, как я суетливо перекладываю вещи в сундуке, пытаясь спрятать тяжелый мешочек с камнями под старыми свитками.

— Твои пилюли — мусор, — спокойно произнес он. — Они созданы из слабой травы и грязной воды. Они не восстановят твои меридианы.

— У меня нет выбора! — огрызнулась я, захлопывая крышку сундука. Чувство собственной беспомощности снова накатило душной волной. — Я не могу вечно питаться твоей ци! Это противоестественно! Ты выжигаешь во мне свою печать, ты заставляешь меня дышать твоей тьмой... Если старейшины просканируют мое ядро, они увидят там демоническую энергию!

— Моя энергия не демоническая, — его голос стал жестким и холодным. Он в мгновение ока оказался рядом со мной. — Демоны — это жалкие падальщики. Я — порождение Изначального Хаоса. Моя ци древнее самих Небес. И если она течет в твоих венах, это делает тебя не оскверненной, а возвышенной.

Он протянул руку и властно приподнял мой подбородок.

— Не смей стыдиться того, что ты принадлежишь мне, Цзиньси. Я дал тебе жизнь, когда ты умирала от холода рядом с моим коконом. Твой даньтянь был разбит еще до моего появления. Люди, которых ты так отчаянно защищаешь, бросили тебя гнить в этой разваливающейся хижине. Почему ты так цепляешься за их одобрение?

Его слова ударили в самое больное место. Он был прав. Ордену не было до меня никакого дела. Я была лишь бесплатной рабочей силой для сбора трав в опасном лесу. Никто из наставников ни разу не предложил мне помощь, когда моя культивация застопорилась.

Слеза обиды и усталости скатилась по моей щеке.

Лохао немедленно стер ее большим пальцем. Его прикосновение было неожиданно бережным. Жестокий монстр, готовый разорвать мир на куски, не выносил лишь одного — моих слез.

— Я не цепляюсь за их одобрение, — прошептала я, глядя в его золотые глаза. — Я цепляюсь за свою жизнь. Это единственное, что у меня есть.

— Теперь у тебя есть я, — просто ответил он. В этой короткой фразе была заключена вся его древняя, незыблемая уверенность. — Твой разбитый сосуд больше не имеет значения. Я научу тебя культивировать Тьму.

Я замерла, широко распахнув глаза.

— Что? Но... люди не могут культивировать Тьму. Наши меридианы не приспособлены для Изначального Хаоса. Это убьет меня!

Лохао усмехнулся, впервые за весь день на его лице появилась настоящая, предвкушающая улыбка.

— Обычные люди — не могут. Но ты уже связана со мной, ты моя Истинная Пара. Моя кровь, моя метка и моя ци уже меняют твое тело, адаптируя его. Твой даньтянь разбит, потому что светлая ци для него слишком легкая. Она улетучивается. Но Тьма тяжелая. Она осядет на дне твоего сосуда и соберет осколки.

Он провел ладонью по моему животу, там, где находился духовный центр. От его прикосновения сквозь одежду проникло глубокое, вибрирующее тепло. Я почувствовала, как остатки его энергии, которые он влил в меня через поцелуй, действительно начали скапливаться внизу живота, образуя плотный, темный комок, который не спешил рассеиваться.

— Ты станешь первой человеческой женщиной, чья сила будет равна силе богов, — прошептал Лохао, склоняясь к моему уху. — И когда ты станешь достаточно сильной, тебе больше не придется кланяться этим старейшинам или прятать мое лицо за грязной вуалью. Мы просто уйдем.

Предложение было безумным. Культивация Тьмы считалась ересью, за которую не просто убивали — за которую уничтожали весь род отступника на девять поколений назад. Если я соглашусь на это, я перестану быть человеком в глазах всего светлого мира. Я стану демоницей. Монстром в человеческом обличье. Парой для Владыки Бездны.

Но, стоя в его объятиях, чувствуя его подавляющую, абсолютную защиту и пульсирующую мощь внутри собственного искалеченного тела, я понимала, что выбор уже сделан.

Я не смогу вернуться к сбору Теневого Женьшеня. Я не смогу снова стать ничтожеством, дрожащим перед надзирателями.

Я медленно подняла руки и обняла его за широкие плечи, прижимаясь всем телом к его горячей груди.

— Хорошо, — выдохнула, закрывая глаза. — Научи меня. Но до тех пор... мы играем по моим правилам маскировки. Согласен?

Лохао тихо, раскатисто рассмеялся. Звук его смеха был глубоким, бархатным и невероятно красивым. Он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила, и понес к нашему гнезду на топчане.

— Договорились, моя хитрая птичка. Днем мы будем играть в твои трусливые человеческие игры. Но ночью... ночью ты принадлежишь только Бездне.

Он опустил меня на одеяла и навис сверху. И в этот раз я не стала просить его отодвинуться. В полумраке хижины, в самом сердце Ордена Парящих Облаков, я добровольно шагнула в объятия тьмы.