Глава 16

Прошел лунный месяц с того дня, как мы продали клык Трехглазого Питона и заключили наш безумный договор.

Этот месяц изменил всё. Я больше не была той забитой, вечно мерзнущей ученицей Внешнего двора, чьим единственным уделом было собирать дешевые травы и дрожать перед надзирателями.

Каждую ночь, когда ущелье погружалось в сон, моя убогая хижина превращалась в тайный храм Изначального Хаоса. Шэнь Лохао сдержал слово, он учил меня поглощать Тьму.

Это было мучительно и прекрасно одновременно. Его ци была невыносимо тяжелой, густой, словно расплавленный свинец. Когда он впервые влил в меня тонкую струйку своей энергии, заставляя ее циркулировать по моим искалеченным меридианам, я едва не потеряла сознание от боли. Светлая ци, остатки которой еще теплились во мне, вступала в яростный конфликт с Тьмой, пытаясь отторгнуть ее. Но Лохао был непреклонен. Он сидел позади меня на топчане, прижимаясь горячей грудью к моей спине, и его руки, лежащие на моем животе, служили проводниками. Он заставлял Тьму оседать на дне моего разбитого даньтяня, заполняя трещины. И постепенно, ночь за ночью, боль уходила, уступая место холодной, пульсирующей мощи.

Я купила новые, добротные одежды из темного хлопка с высоким воротником. Они надежно скрывали багрово-черную печать на моей шее — метку Истинной Пары, которая теперь горела теплом, связывая меня с Владыкой Бездны.

Внешне я оставалась на третьем уровне Конденсации Ци. Ни один компас, ни один духовный взгляд старейшин не мог разглядеть семя Хаоса, надежно сокрытое внутри меня под слоями печатей, которые наложил Лохао. Для всего Ордена я оставалась мусором.

Но мои чувства обострились до предела. Я начала видеть в темноте так же ясно, как днем. Я слышала шепот послушников за три двора от моей хижины. И, что самое пугающее, я начала чувствовать чужой страх. Он пах для меня прокисшим вином и ржавым железом.

Именно этот запах ударил мне в нос, когда однажды утром над Внешним двором раздался протяжный, вибрирующий удар бронзового гонга, созывающий всех на Главную Площадь.

— Осенняя Охота, — прошептала я, замирая с бамбуковым гребнем в руке.

Лохао, возлежавший в центре нашего гнезда на кровати, теперь уже застеленной роскошным темным шелком, купленным на рынке, лениво приоткрыл один золотой глаз. В человеческом облике он проводил почти всё время, покидая хижину лишь безлунными ночами, чтобы утолить свой голод в глубоких ущельях, куда не осмеливались заходить даже Высшие Старейшины.

— Что это за шум? Очередная суета муравьев? — его глубокий голос, всё еще сохраняющий рокочущие нотки, заставил воздух в комнате завибрировать.

— Это не просто суета, — я отложила гребень и нервно сглотнула. — Раз в три года Орден проводит Осеннюю Охоту. Это испытание для учеников Внешнего двора. Нас отправляют в Долину Стенающих Духов на три дня. Мы должны собрать определенное количество духовных ядер низших демонов или редких трав. Те, кто войдет в десятку лучших, получат право сдать экзамен во Внутренний двор.

Лохао грациозно потянулся, его литые мышцы перекатились под кожей. Он сел, скрестив ноги, и снисходительно хмыкнул.

— Зачем тебе идти к демонам, которые слабее новорожденных слепых котят, ради права жить среди других насекомых? Оставайся здесь. Я сам принесу тебе их ядра, если ты так хочешь поиграть в эти человеческие игры.

— Я не могу остаться, Лохао. Участие обязательно для всех, кто достиг третьего уровня, — я подошла к сундуку, доставая прочные кожаные наручи и пояс с ножнами для моего простого деревянного меча, укрепленного слабой формацией прочности. — Если я откажусь, меня с позором изгонят из Ордена и лишат защиты барьера.

Глаза дракона мгновенно потемнели, температура в хижине упала на несколько градусов.

— Пусть попробуют тебя выгнать, — прорычал он. — Я сотру их барьер в пыль. Тебе не нужна их защита, у тебя есть я.

— Лохао, мы это уже обсуждали, — я подошла к кровати и опустилась на колени перед топчаном, беря его большие, горячие ладони в свои. — Я не готова стать мишенью для всего мира культиваторов. Я только начала усваивать твою ци. Позволь мне пойти. Долина Стенающих Духов опасна, но я буду осторожна. Я просто отсижусь в тихом месте, соберу минимум, необходимый для того, чтобы меня не исключили, и вернусь.

Он вырвал свои руки из моих и резко поднялся, возвышаясь надо мной. Его грудь тяжело вздымалась. Ему претила сама мысль о том, что его Истинная Пара должна подчиняться чьим-то приказам и идти в опасное место ради одобрения «слабаков».

— Там будут другие ученики, — его голос стал опасным и шипящим. — Тот самец, Линь Сюэ. Я чуял его злобу всё это время. Он боится твоего фальшивого артефакта, но его гнилая душа жаждет мести. Если он или кто-то другой попытается причинить тебе вред в этой долине...

— Я смогу за себя постоять, — твердо сказала я, поднимаясь на ноги. — Ты сам говорил, что Тьма внутри меня делает мои рефлексы быстрее.

Лохао вплотную приблизился ко мне. Его рука легла на мой затылок, жестко, но бережно фиксируя. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его пылающие золотые глаза.

— Ты пойдешь, — процедил он. — Но ты не пойдешь одна.

— Лохао, нет! За долиной будут следить старейшины через зеркала восприятия! Там повсюду массивы слежения! Если они увидят мужчину, не принадлежащего к Ордену, или дракона...

— Они ничего не увидят, — он склонился к моему уху, обдавая кожу горячим дыханием. Его губы мазнули по высокому воротнику моего одеяния, точно над тем местом, где пульсировала его метка. — Ты забываешь, Цзиньси, кто я такой. Я не просто огонь и чешуя. Я — Бездна, а Бездна не отбрасывает тени. Она и есть тень.

Мужчина отстранился и сделал шаг назад. И на моих глазах его физическое тело начало терять плотность. Черный шелк его одежд слился с кожей, превращаясь в густой, клубящийся мрак. Его очертания поплыли, золотые глаза вспыхнули в последний раз, а затем вся его громадная фигура просто... стекла на пол, превратившись в чернильную лужу.

Эта лужа стремительно метнулась по доскам к моим ногам и слилась с моей собственной тенью, отбрасываемой утренним светом из окна.

Моя тень вздрогнула, уплотнилась, став неестественно черной, абсолютно непроницаемой. А затем я услышала его бархатный, глубокий смешок, раздавшийся прямо в моем разуме:

— Я буду прямо под твоими ногами, моя Жена. И горе тому, кто осмелится наступить на твою тень.

По позвоночнику пробежала волна холодной, трепещущей дрожи. С одной стороны, мысль о том, что Владыка Бездны буквально привязан к моим ногам, пугала своей сюрреалистичностью. С другой — я никогда в жизни не чувствовала себя настолько защищенной.

— Только не вмешивайся, пока моей жизни не угрожает реальная опасность, — мысленно, надеясь, что он меня слышит, произнесла я.

Тень под моими сапогами едва заметно дрогнула, словно кивнув.

Я закрепила ножны на поясе, поправила воротник и вышла из хижины, направляясь к Главной Площади.