Глава 3

Я выскользнула за дверь так быстро, как только могла, плотно притворив за собой скрипучие бамбуковые створки. Утренний воздух обжег лицо холодом, но по спине все равно струился липкий пот. На пороге, небрежно опираясь на тренировочный деревянный меч, стоял надзиратель Внешнего двора Го Фань.

Его маленькие, глубоко посаженные глаза хищно сузились, когда он смерил меня презрительным взглядом. На нем были добротные одежды из темного хлопка, а на поясе гордо висел нефритовый жетон — знак того, что он находился на шестом уровне Конденсации Ци. Для таких, как я, застрявших на третьем, он был фигурой почти недосягаемой власти.

— Ученица Сунь, — процедил он, растягивая губы в подобии улыбки, от которой веяло угрозой. — Ты заставляешь старшего брата ждать. Надеюсь, у тебя есть веская причина для подобной дерзости? Или твоя квота Теневого Женьшеня внезапно удвоилась за ночь?

Я склонила голову, пряча дрожащие руки в широких рукавах. Главное правило Внешнего двора: никогда не смотри в глаза тем, кто сильнее тебя, если не хочешь лишиться глаз.

— Простите эту ничтожную, старший брат Го, — мой голос звучал подобострастно и тихо. Ровно так, как от меня ожидали. — Я медитировала, пытаясь прорвать узлы в меридианах, и не услышала шагов. Мой сбор женьшеня еще не окончен, но...

Я замолчала, позволяя повиснуть тяжелой паузе. Го Фань раздраженно цокнул языком и уже поднял руку, явно намереваясь отвесить мне пощечину, которая сбила бы меня с ног. Но я быстро выудила из-за пазухи тот самый пятидесятилетний корень, что нашла ночью возле яйца. Бледно-голубое свечение духовной энергии слабо озарило серое утро.

Рука надзирателя замерла в воздухе, его глаза округлились, жадно впившись в редкое растение.

— Вчера в Сумрачном лесу мне улыбнулась невероятная удача, — смиренно продолжила я, протягивая корень двумя руками в знак глубочайшего уважения. — Эта младшая сестра знает свои скромные способности. Такой драгоценный корень не принесет пользы моему разбитому даньтяню. Но для старшего брата Го, чья культивация вот-вот достигнет новых высот, он может стать ключом к прорыву. Пожалуйста, примите это как знак моего искреннего почтения.

Го Фань выхватил корень с такой скоростью, словно боялся, что я передумаю. Он жадно осмотрел его, провел толстым пальцем по узловатой кожице, и его лицо разгладилось. Жадность всегда была его главной слабостью. Пятидесятилетний Теневой Женьшень стоил на черном рынке не меньше двадцати духовных камней. Это была цена моей безопасности.

— Хм, — он кашлянул, пытаясь вернуть лицу строгое выражение, но корень уже исчез в его пространственном мешочке. — Ученица Сунь обладает должным почтением к старшим. Твое усердие похвально. Я закрою глаза на то, что твоя корзина пуста на этой неделе. Считай свою квоту выполненной, но чтобы в следующем месяце не было никаких задержек!

— Благодарю за щедрость, старший брат Го, — я поклонилась еще ниже.

В этот момент из-за тонких бамбуковых стен моей хижины донесся звук. Это был даже не рык, а низкая, вибрирующая звуковая волна, от которой задрожали капли росы на листьях. Звук, который могло издать только существо, чья глотка размером с хороший кувшин.

Го Фань нахмурился, положив руку на рукоять меча.

— Что это было? Ты прячешь духовного зверя без дозволения Зала Укротителей?

Кровь отлила от моего лица. Я знала, что если он откроет эту дверь, моя жизнь будет окончена в ту же секунду.

— О небеса, старший брат Го, какие звери! — я выдавила из себя нервный смешок и тут же громко, надсадно закашлялась, прикрывая рот рукавом. — Это мой желудок и старые половицы. Я вчера отравилась болотной водой, когда искала травы. Болезнь скрутила так, что даже дышать больно. Боюсь, как бы не передать заразу уважаемым старшим...

Услышав о болотной заразе, надзиратель брезгливо скривился и попятился на шаг. Болезни, искажающие ци, были частым явлением среди бедных собирателей, и никто не хотел марать о них руки.

— Держи свою хворь при себе, негодная девчонка. Если не поправишься к следующему циклу, я прикажу выбросить тебя за ворота Ордена, чтобы ты не оскверняла наши земли, — бросил он и, резко развернувшись, зашагал прочь по каменной дорожке, ведущей к главному павильону Внешнего двора.

Я стояла, не смея пошевелиться, пока его фигура не скрылась за поворотом. Только тогда мои колени подогнулись, и я едва не осела на землю. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я развернулась и рванула дверь на себя.

Картина, представшая моим глазам, заставила меня застыть на пороге.

Моя перевернутая корзина, которой я накрыла «малыша», не просто валялась на полу. Она была расщеплена на мелкие щепки, словно по ней прошлись тяжелым боевым молотом. Котелок с рисом был опрокинут, а мутная жижа растекалась по старым доскам. Но самое страшное было не это.

Посреди комнаты сидело существо и оно больше не было размером с кошку.

Всего за те несколько фэней, что я провела снаружи, разговаривая с Го Фанем, чудовище выросло. Теперь оно достигало размеров крупного взрослого волка. Черная обсидиановая чешуя уплотнилась, превратившись в настоящую броню, на которой тускло поблескивали острые края. Хвост, ставший толще моего запястья, лениво покачивался из стороны в сторону, оставляя на полу глубокие борозды от костяного шипа.

Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с непроницаемым спокойствием.

— Как... как ты это сделал? — выдохнула я, прижимаясь спиной к закрытой двери.

Мой взгляд метнулся к углу, где хранились скудные запасы высушенных духовных трав — моя заначка на крайний черный день. Мешки были разорваны. Иссохшие стебли Лунной Травы и корни Огненного Лотоса превратились в серую, безжизненную пыль. Вся духовная энергия, копившаяся в них годами, была высосана до капли.

Существо поглотило не физическую материю, оно пожрало саму ци из моих трав, чтобы стимулировать свой чудовищный рост.

Я медленно сползла по двери и села на пол, обхватив голову руками. Мои травы, мое единственное богатство. Все исчезло в бездонной утробе этого порождения бездны.

Увидев мое отчаяние, монстр грациозно поднялся. Его движения были текучими, лишенными тяжести, несмотря на возросшие габариты. Он сделал шаг ко мне. Я напряглась, ожидая, что теперь, когда он стал больше, я покажусь ему вполне аппетитной закуской. Но вместо этого зверь опустил свою массивную голову мне на колени и издал низкий, рокочущий звук, похожий на раскат грома вдалеке.

От него исходил такой невыносимый жар, что мои старые штаны мгновенно просохли от утренней сырости.

— Ты сожрал все мои сбережения, — тихо сказала я, глядя на его рогатую макушку. Рожки тоже выросли, превратившись в два острых, изогнутых назад лезвия черного цвета. — Чем мне теперь тебя кормить? Рисом ты брезгуешь, а травы кончились. Если ты начнешь жрать людей, нас обоих уничтожат старейшины. Ты это понимаешь?

Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде мелькнуло что-то пугающе разумное. Затем монстр фыркнул, словно мои слова были глупостью, недостойной его внимания, отстранился и подошел к стене хижины, где тени падали гуще всего.

И вдруг, прямо на моих глазах, тень на стене начала закручиваться в воронку. Она чернела, уплотнялась, превращаясь в пульсирующую дыру в пространстве. Зверь спокойно шагнул прямо в эту темноту. Пространство дрогнуло, воронка схлопнулась, не оставив после себя ни следа, ни звука.

Он исчез.

Я сидела на полу, не в силах поверить своим глазам. Пространственная магия? У новорожденного зверя? Даже Старейшина Пика Иллюзий, находящийся на стадии Зарождения Души, не мог разрывать пространство без помощи сложнейших массивов и артефактов!

— Небеса милостивые... — прошептала я, чувствуя, как холодный ужас сковывает внутренности.

Если он сбежал, то, возможно, это к лучшему. Пусть убирается в Сумрачный лес и живет там. Но глубоко внутри что-то подсказывало мне, что теневые метки по углам моей комнаты были оставлены не просто так. Это место стало его логовом, а я... я, судя по всему, стала частью его инвентаря.

Остаток дня прошел как в бреду. Я пыталась навести порядок, заметая серую пыль, оставшуюся от моих драгоценных трав, и затирая пролитый рис. Каждую минуту я прислушивалась к звукам снаружи, боясь услышать крики тревоги, сигнальные огни или звон мечей Внутренних учеников, которые непременно заметили бы демоническую тварь. Но Орден жил своей обычной жизнью, слышались лишь отдаленные крики тренирующихся послушников и крики пролетающих в небе журавлей.

Наступил вечер. Солнце скрылось за острыми пиками гор, окрасив ущелье в густые фиолетовые сумерки. Я зажгла огарок свечи, чувствуя, как желудок сводит от голода. Дневного пайка не было, а остатки риса испорчены.

Тяжело вздохнув, я села в позу лотоса на свой топчан, пытаясь погрузиться в медитацию. Культивация могла хотя бы частично притупить чувство голода. Я закрыла глаза, концентрируясь на слабом потоке ци в даньтяне, заставляя его двигаться по разрушенным меридианам.

Но сосредоточиться не удалось.

В комнате резко похолодало, а затем пространство перед кроватью исказилось. Воздух задрожал, и из вязкой тьмы, словно вынырнув из глубокого омута, беззвучно появился мой чешуйчатый сосед.

Он стал еще больше. Чешуя приобрела глубокий матовый оттенок, а мышцы под ней бугрились пугающей силой. Но мое внимание привлекло не это.

В зубах, с легкостью, не поддающейся описанию, монстр держал огромную тушу.

С глухим влажным стуком, от которого жалобно застонали доски пола, он разжал челюсти. Туша рухнула прямо к моим ногам. Это был Нефритовый Вепрь, духовный зверь третьего ранга, чья шкура ценилась дороже золота, а клыки использовались для ковки артефактов среднего уровня. Взрослые культиваторы стадии Возведения Основания собирались в группы по пять человек, чтобы завалить такого зверя.

У этого вепря была оторвана голова. Края раны были ровными, словно их отсекли гигантской теневой гильотиной, кровь толчками вытекала на мой деревянный пол, пропитывая его алым.

Я замерла, в ужасе глядя на мертвое чудовище, занимающее теперь треть моей крошечной комнаты.

Запах свежей крови и дикой животной магии ударил в нос, вызывая тошноту.

Черный дракон — теперь я точно знала, что это был не просто зверь, гордо поднял голову. Его грудь мерно вздымалась, он обошел поверженную добычу, подошел ко мне и мощно боднул мордой в колено, едва не сбросив меня с кровати. Золотые глаза ярко горели в полумраке.

Он не просто принес еду. Он принес её мне. Это был дар. Добыча, брошенная к ногам той, кого он, по какой-то немыслимой причине, решил опекать.

— Ты... ты убил Нефритового Вепря? — мой голос дрожал, срываясь на жалкий писк.

Дракон фыркнул, издав короткий рокочущий звук, и подтолкнул окровавленную тушу ко мне лапой. Половица под тяжестью вепря хрустнула и проломилась.

Паника накрыла меня с головой. Нефритовые Вепри не водились во Внешних лесах, они обитали исключительно на Запретном Пике — личных охотничьих угодьях Старейшин Ордена. Туда не было хода даже Внутренним ученикам. Каждое животное там было на счету, а их духовные ауры отслеживались специальными массивами.

Если старейшины обнаружат пропажу вепря... Если они пойдут по кровавому следу... Если они найдут его здесь, в моей хижине...

Меня не просто казнят, из меня вытянут душу и заставят тысячу лет гореть в духовном пламени.

— За что мне это наказание? — простонала я, хватаясь за волосы. — Я же просила не привлекать внимания! Как я по-твоему должна это спрятать?!

Монстр непонимающе склонил голову, он явно ожидал похвалы. Ожидал, что я сейчас же вцеплюсь зубами в сырое мясо и оценю его охотничьи навыки. А когда понял, что я не спешу радоваться его подарку, его глаза сузились. В горле зарокотало глухое, опасное рычание, он не терпел отказов.

В этот момент снаружи, над ущельем, раздался пронзительный вой сигнального рога. Красная вспышка тревожной ракеты озарила небо сквозь щели в моих шторах. Орден Парящих Облаков был поднят по тревоге, кто-то обнаружил прорыв защитного барьера Запретного Пика.

Времени не оставалось. Я посмотрела на гигантскую кровавую тушу, затем на упрямого монстра, чьи глаза мерцали смертоносным золотом, и поняла, что моя спокойная жизнь только что закончилась навсегда.