Глава 8

«Шэнь Лохао».

Это имя прозвучало в тесной, пропахшей сыростью и недавней грозой хижине, словно удар тяжелого храмового колокола. Оно не просто повисло в воздухе — оно впечаталось в мое сознание, заставив инстинкты зайтись в новом приступе первобытной паники.

Духовные звери не имели имен. Имена были прерогативой людей, демонических лордов и Небожителей. Если это существо, стоявшее сейчас передо мной в небрежно запахнутом старом халате, обладало разумом, достаточным для самоидентификации, значит, я приютила не просто редкого питомца. Я укрывала сущность уровня Бедствия. Таких существ описывали лишь в древних свитках Запретной секции библиотеки, куда доступ имели только Старейшины стадии Зарождения Души.

— Ибо другого Владыки у тебя больше не будет, — эхом отдались в голове его слова.

Его пальцы, обжигающе горячие и твердые, все еще покоились на моей щеке. Я смотрела в эти нечеловеческие, пылающие расплавленным золотом глаза с вертикальными зрачками, и понимала: он не шутит. Для него это не было метафорой или красивой фразой. В его звериной логике он только что очертил границы своей территории, и я оказалась в самом ее центре.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Нужно было что-то сказать. Что-то, что не спровоцирует его на новый приступ собственнической агрессии, но при этом заставит хоть немного отступить.

— Владыка... — мой голос дрогнул, и я мысленно прокляла себя за слабость. Я медленно, стараясь не делать резких движений, подняла руку и накрыла его ладонь своей, осторожно отодвигая ее от своего лица. — В мире культиваторов... во Внешнем дворе... нет Владык. Здесь есть только законы Ордена и если мы хотим выжить, нам придется их соблюдать.

Шэнь Лохао недовольно дернул щекой, когда я отстранила его руку. Его зрачки сузились, ему явно не понравилось, что я прервала физический контакт.

— Законы слабых, — презрительно бросил он, и его голос, все еще непривычный к человеческой речи, прозвучал с глухим, рокочущим скрежетом. — Слабые прячутся. Сильные берут. Я — сильный.

Он резко развернул плечи, словно желая продемонстрировать свою мощь, и этот жест стал роковым для моего старого халата. Ветхая черная ткань, которую я с таким трудом на него натянула, жалобно затрещала. Шов на правом плече лопнул с громким треском, обнажая литую, бледную кожу и край черной татуировки, похожей на россыпь обсидиановой чешуи.

Лохао замер, он опустил взгляд на разорванную ткань, затем на свои руки, скованные узкими рукавами. Его лицо исказила гримаса чистого, первобытного раздражения.

— Эта... чешуя... мертвая, — прорычал он. — Она душит мою ци. Она слабая!

Не успела я и пискнуть, как он вцепился пальцами в ворот халата. Раздался оглушительный звук рвущейся материи. Одним могучим, почти неуловимым движением Лохао разорвал плотную ткань пополам, ошметки халата разлетелись в стороны, глухо шлепнувшись на влажные доски пола. Шелковая лента, которой я так старательно перевязывала его талию, порвалась и повисла на его бедре жалким обрывком.

Он снова оказался абсолютно нагим.

В бледном свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь дыры в крыше, его тело казалось статуей мстительного божества, высеченной из идеального нефрита. Широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом вдохе. И эта аура... тяжелая, темная, подавляющая все живое в радиусе десяти чи.

— Небеса милостивые! — я сдавленно вскрикнула, мгновенно закрывая лицо обеими руками и отворачиваясь к стене. Краска стыда залила меня с ног до головы, обжигая щеки и шею. — Что ты делаешь?! Я же просила тебя прикрыться!

— Зачем? — его искреннее недоумение было не менее пугающим, чем его ярость. Я услышала его мягкие, бесшумные шаги. Он подошел вплотную, жар его тела ударил мне в спину. — Моя настоящая броня прочнее стали. Это тело — сосуд для моей тьмы. Зачем мне прятать его под гниющими тряпками?

— Потому что ты не в Бездне! — в отчаянии выкрикнула я в собственные ладони. — Ты в мире людей! У нас не принято ходить без одежды! Это... это непристойно! Это позор! Если кто-то из наставников или учеников увидит тебя в таком виде, они не станут разбираться, насколько прочна твоя тьма. Они поднимут тревогу! Решат, что ты демон-обольститель, питающийся иньской ци дев! Нас окружат тысячами мечей и уничтожат массивом очищения!

Лохао фыркнул, горячее дыхание обожгло мою макушку.

— Пусть попробуют. Я сожру их мечи, а потом их самих.

Я резко опустила руки, но оборачиваться не стала, боясь снова увидеть то, что благонравной деве видеть не положено.

— И что потом? — мой голос дрожал от сдерживаемой истерики. — Убьешь старейшин? Уничтожишь Орден? А дальше что? Начнешь войну со всеми праведными сектами континента? За нами придут великие мастера стадии Трансформации Души! Ты, может, и выживешь, превратившись обратно в черного дракона и скрывшись в небесах. А я? Что будет со мной?

В хижине повисла тяжелая тишина.

Только шум дождя, вновь забарабанившего по бамбуковой крыше, нарушал молчание. Я напряженно ждала ответа, не смея пошевелиться. Мои слова были дерзостью. Я осмелилась перечить существу, которое еще вчера откусило голову Нефритовому Вепрю.

Но я ударила в самое уязвимое место его звериной логики. Я напомнила ему о своей слабости.

Позади меня раздался тяжелый вздох, больше похожий на рык недовольного хищника, у которого отобрали добычу.

— Где... новые тряпки? — процедил он сквозь зубы.

Я едва не осела на пол от облегчения. Он согласился. Монстр, не понимающий концепции стыда, согласился надеть одежду ради того, чтобы не подвергать опасности мою жизнь.

Не открывая глаз, я нащупала старый деревянный сундук, стоявший в углу.

— Там... на самом дне. Серое одеяние послушника. Оно принадлежало высокому юноше, который жил здесь до меня. Должно подойти. Пожалуйста, надень его и штаны. Обязательно надень штаны! — добавила я с панической ноткой.

Я слышала, как заскрипели петли сундука. Послышался шорох ткани, затем глухое ворчание и звук, с которым Лохао, судя по всему, боролся с завязками на поясе.

— Это... неудобно. Ткань царапает, — пожаловался Владыка Бездны тоном обиженного ребенка.

— Терпи, — выдохнула я, набираясь смелости и медленно поворачивая голову.

Я приоткрыла один глаз.

Лохао стоял посреди комнаты. На нем были просторные серые штаны и длинная верхняя рубаха ученика Внешнего двора. Одежда, рассчитанная на обычного человека, сидела на нем внатяг. Широкий разворот плеч натягивал ткань так, что казалось, она вот-вот снова порвется. Рукава были коротковаты, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Пояс он завязал небрежным, грубым узлом, отчего рубаха на груди разошлась, демонстрируя бледную кожу и узоры черной ци.

Но, по крайней мере, он был одет. И даже в этих жалких, поношенных обносках он выглядел так, словно был принцем демонической империи, решившим ради забавы примерить лохмотья нищего.

Его золотые глаза с вызовом смотрели на меня.

— Я спрятал свою кожу, — констатировал он, скрестив руки на груди. — Ты довольна?

— Для начала сойдет, — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — А теперь... нам нужно поговорить. Сядь.

Я указала на скрипучий табурет у покосившегося столика.

Лохао посмотрел на табурет с таким презрением, будто это была ядовитая жаба. Он не стал садиться на деревянную мебель. Вместо этого он одним плавным движением опустился прямо на пол, скрестив ноги, и уставился на меня снизу вверх. Но даже в такой позе он умудрялся излучать властность.

Я не решилась сесть рядом, прислонилась к раме окна, сохраняя между нами хотя бы три шага расстояния.

— Послушай меня очень внимательно, Шэнь Лохао, — начала я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все сжималось от страха. — Я не знаю, как ты смог так быстро принять человеческий облик. Я не знаю, что ты за существо, хотя догадываюсь, что твоя родина — Бездна. Но сейчас ты здесь, в моем доме. И если ты не хочешь, чтобы нас обоих убили до захода солнца, тебе придется играть по моим правилам.

Его зрачки сузились.

— Твоим правилам? — он произнес это медленно, словно пробуя слова на вкус. В горле зародилось низкое, вибрирующее рычание. — Самка ставит условия Владыке?

— Я не самка! — вспыхнула я, возмущенная до глубины души. — У меня есть имя! Сунь Цзиньси! И да, я ставлю условия. Потому что в мире людей твоя сила — это маяк. Если ты продолжишь вести себя как дикий зверь, мы погибнем. Ты понимаешь это?

Он склонил голову набок, изучая мое покрасневшее от гнева лицо. Мой гнев, казалось, забавлял его. Он не видел во мне угрозы, но моя наглость явно интриговала его первобытный разум.

— Говори свои... правила, Цзиньси, — разрешил он, чуть растянув губы, за которыми мелькнули белоснежные клыки.

— Правило первое и самое главное, — я подняла указательный палец, глядя ему прямо в золотые глаза. — Никаких убийств. Ты больше не ешь людей. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Лохао нахмурился. Забава мгновенно исчезла с его лица, сменившись холодным, непоколебимым упрямством.

— Они — еда, — возразил он тоном, каким объясняют прописные истины неразумному ребенку. — В них есть ци. Они хрустят. Тот самец, которого я сломал... он хотел причинить тебе боль. Почему я не могу его съесть? Это право сильного. Он напал на мою территорию.

— Потому что люди — не Нефритовые Вепри! — я в отчаянии всплеснула руками. — Если ты убиваешь духовного зверя, старейшины расстраиваются из-за потерянной выгоды. Если ты съешь ученика Ордена, за его жизнь будут мстить. У него есть семья, друзья, наставники. Они придут искать его. Они найдут кровь, найдут твои следы, найдут меня.

— Я убью тех, кто придет мстить.

— А за ними придут другие! Это бесконечный цикл, Лохао! Ты не сможешь убить весь мир! — я сделала шаг к нему, забыв об осторожности. — Вчера ночью... когда ты напал на Чжао Мина... ты послушал меня и остановился. Я прошу тебя сделать это правилом. Люди под запретом.

Лохао молчал, его грудь тяжело вздымалась. Ему претила сама мысль об отказе от инстинктов ради чьих-то жизней. Для него человеческая жизнь не стоила и капли утренней росы.

Внезапно он подался вперед и, прежде чем я успела отшатнуться, обхватил мою щиколотку своей большой, горячей ладонью. Я вздрогнула, но он не сделал мне больно, лишь чуть потянул меня к себе, заставляя сделать еще шаг и оказаться совсем близко.

— Я не буду есть людей, — медленно произнес он, глядя на меня снизу вверх немигающим взглядом. — Если они не попытаются убить тебя. Но... мне нужна энергия. В этом теле циркулирует слишком много силы. Если я не буду охотиться, моя тьма начнет пожирать меня изнутри. Чем ты будешь кормить меня, моя Цзиньси?

Его вопрос заставил меня похолодеть. Я посмотрела на его напряженные мышцы, на ауру, которая едва сдерживалась серым шелком. Он был прав. Трансформация требовала колоссальных затрат энергии. Если он перестанет поглощать духовные ядра зверей или ци культиваторов, он сойдет с ума от голода.

А я была нищей ученицей Внешнего двора, чьего месячного пайка не хватило бы даже на то, чтобы накормить обычную охотничью собаку.

— Я... я что-нибудь придумаю, — пообещала я, хотя голос мой предательски дрогнул. — Я буду ходить в Сумрачный лес. Буду искать для тебя травы, коренья... может быть, низших теневых лис. Только не трогай учеников. Обещаешь?

Он перевел взгляд на мою щиколотку, которую все еще держал в руке, погладил большим пальцем тонкую кожу над косточкой, вызывая у меня табун мурашек, и наконец коротко кивнул.

— Обещаю. Но если ты не принесешь мне добычу... я пойду за ней сам.

Я судорожно выдохнула. Одно правило установлено. Торг прошел успешнее, чем я ожидала, но расслабляться было рано.

— Правило второе, — я попыталась высвободить ногу, но он держал крепко, словно стальной капкан. — Ты должен скрывать свою ауру. Твои тени, твоя сила... она слишком заметна. Любой культиватор стадии Возведения Основания почувствует тебя за версту. Ты умеешь прятать свою ци?

Лохао самодовольно усмехнулся.

— Я — тень, Цзиньси. Я могу спрятаться так, что даже сами Небеса не найдут меня.

Он прикрыл глаза и в ту же секунду давящая, тяжелая аура Бездны, от которой у меня весь час ныли виски, исчезла. Просто растворилась, словно ее и не было. Воздух в хижине стал легким и свежим. Если бы я закрыла глаза и попыталась прощупать пространство духовным чутьем, я бы не почувствовала перед собой никого. Он слился с фоном, стал абсолютно невидимым для магического взора.

— Потрясающе, — искренне выдохнула я, не в силах скрыть восхищения. Такая степень контроля над ци была доступна лишь истинным мастерам.

— И правило третье? — спросил он, открывая свои золотые глаза. В них плясали лукавые искорки, ему явно нравилось, когда я на него смотрела с благоговением.

— Правило третье... — я сглотнула, собираясь с духом. — Личное пространство.

— Что? — он не понял термина.

— Ты не должен... трогать меня без разрешения, — я наконец-то дернула ногой достаточно сильно, чтобы вырваться из его хватки, и отступила на безопасное расстояние. — Люди не спят в одной постели, переплетаясь конечностями, если они не женаты. Ты не можешь просто брать меня, нависать надо мной или... обнюхивать меня, как кусок мяса!

Реакция Лохао была мгновенной. Лукавство испарилось, его лицо окаменело, а золотые глаза вспыхнули ледяным пламенем.

Мужчина поднялся с пола так плавно и быстро, что я даже не успела моргнуть. В один шаг он преодолел разделяющее нас расстояние. Я вжалась спиной в раму окна, чувствуя затылком холодный влажный бамбук.

Лохао навис надо мной. Одной рукой он оперся о стену прямо возле моей головы, перекрывая путь к отступлению, а второй мягко, но непреклонно лег мне на талию, притягивая вплотную к своему горячему телу.

— Нет, — его голос прозвучал как приговор. Низкий, рокочущий, не терпящий возражений.

— Л-лохао, мы же договорились... — пискнула я, чувствуя, как его сердце мерно бьется о мою грудь сквозь ткань одежд.

— Я согласился не убивать твоих слабых сородичей, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание опалило кожу, заставив меня судорожно вздрогнуть. — Я согласился спрятать свою мощь и надеть эти тряпки. Но я не откажусь от того, что принадлежит мне по праву.

Он провел носом по линии моей челюсти, шумно, с наслаждением втягивая мой запах.

— Ты согрела мой кокон. Ты влила в меня свое тепло, когда я был уязвим. Нити судьбы сплелись, Цзиньси. Ты — моя Истинная Пара, моя супруга в глазах Бездны. И я буду касаться тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Это не обсуждается.

Я закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Моя жизнь, моя спокойная, размеренная жизнь нищей ученицы рухнула в бездну в тот самый момент, когда я принесла из леса проклятое черное яйцо.

Торги были окончены. Я получила безопасность для окружающих, но взамен отдала этому невероятному, пугающему и до одури притягательному монстру самое ценное — свою свободу. И самое страшное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, там, куда я боялась заглядывать, часть меня трепетала от этой звериной, абсолютной одержимости.