Глава 3

Ответив так, расстроенный призрак просто-напросто выпорхнул сквозь дверь, просочившись в деревянную створку.

Оставив за собой звенящую тишину и пустоту.

Я беспомощно посмотрела на свои руки.

А я ещё сомневалась!

Он убийца. Опасный и коварный враг.

Может, встреча с Люсиндой была знаком судьбы? Тем самым знаком, которого я ждала — быть может, даже не признаваясь самой себе. Потому что несмотря ни на что душа моя до сих пор не знала покоя.

Я не должна колебаться. Когда придёт время, моя рука не дрогнет.

Завтра игра продолжится. А сегодня, пожалуй, я должна сделать над собой усилие и немного отдохнуть. Силы мне ещё пригодятся.

Я не стала раздеваться — тем более, сменную одежду пока не доставили. Просто свернулась клубком на самом краю постели.

Потом беспокойно села снова. Запустила руку себе под юбку. Вынула из узких ножен кинжал, пристёгнутый к чулку. Осторожно просунула руку с зажатым в ней клинком под подушку и оставила так.

Сон был тревожным.

Во сне я снова слышала тоскливый собачий вой. Грозные звуки далёких горнов, топот множества ног. Мне снилось, как я дрожу и прижимаюсь к лохматому белому боку в поисках защиты.

С трудом разлепив веки, осознала, что в комнате стало совсем уж темно — а лохматый собачий бок мне не приснился.

Ко мне на постель забрался нордвольф — кажется, это был Град, — и улёгся рядом. Стало чуточку спокойнее, и я снова уснула. В этот раз кошмар не возвращался, но я всё равно спала некрепко, поверхностно, едва-едва погрузившись в зыбкие волны сонного забытья, как в мутную заводь.

Тем удивительнее, что я это не почувствовала сразу.

Как в моей комнате появился ещё один гость.

Даже не скрипнула дверь.

А его шаги были толь же тихими и вкрадчивыми, как шаги его пса, у которого он, видимо, и учился неслышным появлениям.

Я не услышала ни звука — только почувствовала направленный на меня взгляд с высоты. Распахнула глаза. И в сгустившихся вечерних сумерках едва разглядела чёрные очертания фигуры, неподвижно стоящей у моей постели.

— Простите, если напугал.

Какой у него все-таки голос. Низкий, с ленивыми ворчащими нотками, царапающий по нервам своей бархатной хрипотцой. В темноте гипнотизирующее воздействие этого самоуверенного голоса ощущалось особенно ярко.

— Вы не спустились к ужину, я подумал, вдруг вам нехорошо.

Повеситься хочется от такой заботы.

— Как вы вошли?

— Было не заперто. С вами всё в порядке?

— Я спала, — проговорила я, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Почему он не уходит?

— М-м-м… ясно. В таком случае, не стану мешать.

И всё равно почему-то остался на месте неподвижной глыбой. Я чувствовала медленное движение его взгляда по моему сжатому в неловкий комок телу.

Как этот чёртов принц вообще сюда вошёл⁈ Я же закрывала дверь. Неужели посмел взломать замок? Но это было бы слишком подло даже для него… И он сказал, что было не заперто…

Я вспомнила, что собака тоже умудрилась как-то попасть ко мне в спальню. Вот только я сквозь сон не посчитала это опасностью, и у меня даже мысли не шевельнулось насторожиться. А уж Гром точно никак не мог воспользоваться отмычкой!

Единственная мысль, которая могла бы объяснить эту загадку — Люсинда каким-то образом повредила замок, когда просачивалась сквозь дверь. Иногда призраки могут воздействовать на материальные предметы. Особенно если у них сильный всплеск ментальной энергии. Расстроенная Люси как раз его испытывала.

Час от часу не легче. Я не смогу почувствовать себя в безопасности даже во сне. Дверь что ли каждый раз баррикадировать?

Принц Вольфред не двигался, я тоже не шевелилась — мы были словно хищник и его добыча, которые замерли друг напротив друга, стараясь даже не отбрасывать тени.

Вот только — кто из нас кто?

Первым разорвал тишину Вольфред.

— Кажется, мне пора уже ревновать. Со мной вы совсем не так ласковы, как с моими псами.

Он коротко свистнул, подзывая Грома.

Пёс привстал, но к хозяину не кинулся, заскулил беспокойно.

— Гром! — с нажимом повторил принц.

Со второго раза нордвольф спрыгнул с постели одним широким прыжком, оставляя мою спину остывать. Хозяин и его питомец, наконец-то, покинули мои покои.

Я с трудом разжала судорожно сжатые на рукояти клинка пальцы.

Нет, нужно перестать прятаться. Я должна быть смелой и перестать оттянуть неизбежное. Пора погрузиться с головой в этот вертеп.

Мне следует спуститься и предстать перед всем цветом местного дворянского общества, которое танцует и веселится сейчас внизу. Внутреннее чутьё безошибочно подсказало мне, что я проспала не более двух часов. Вряд ли бал уже закончился.

Осторожно поместив кинжал обратно на его законное место — то есть себе под юбку — я глубоко вздохнула и направилась к двери. Сердце никак не желало успокаиваться и глухо билось о грудную клетку.

Неверный свет факелов ослепил с непривычки. Мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы адаптироваться.

Быть может, поэтому в очередной раз проморгала опасность.

— Сонная и лохматая вы мне нравитесь несколько больше.

Мою руку бесцеремонно схватили, попытки вырваться потерпели полный крах. А в полную силу применить свои навыки и умения я не решилась, чтоб не вызывать подозрений. Пришлось подавить чувство омерзения и терпеть наглые лапы на своей коже, которая просто горела в месте соприкосновения. Каждый нерв вопил о том, что нужно немедленно сбросить с себя эту лапу, как противное насекомое.

Но принц держал крепко.

— Рад, что вы передумали. Пойдёмте, я провожу вас. Первый танец за мной! — подмигнул он мне.

Я мысленно простонала.

О нет!

Я не выдержу ещё и танец.

Мои мысли становятся яснее по мере того, как развеивается дымка сна.

Я торможу обеими ногами, и принцу приходится остановиться тоже, если он не хочет самым глупым образом тащить меня за собой, как на аркане.

— Что на этот раз, княжна? Признаться, я начинаю терять терпение.

Раздражение в голубом взгляде, который словно подёрнулся инеем на мгновение. Не нравится, когда перечат? Посмотрите только, какие мы нежные!

— Я никуда не пойду, пока не переоденусь. Причесаться и умыться мне тоже не помешает.

Снова пытаюсь выскользнуть из захвата цепких пальцев, но они рывком перемещаются на моё запястье, смыкая стальной обруч. Если этот гад раздражён, то я — взбешена, не меньше. Мне стоит огромных усилий это не демонстрировать переломом парочки его костей.

— Но я настаиваю! — хмурится принц.

Гнев бьёт мне в голову душной волной.

— Командовать будете, когда я стану вашей женой, а пока — извините! И вообще — кто так обращается с гостями? Вас не учили манерам? — огрызаюсь я.

Вот теперь мою руку выпускают. Пристальные волчьи глаза опасно сужаются.

А я мысленно даю себе подзатыльник.

Плохо, Эль. Очень-очень-очень плохое начало! Засунь себе уже свой характер куда подальше! Иначе твоя миссия завершится, не успев начаться. Нельзя тебе его злить, ни в коем случае! Принцессы так себя не ведут. Княжны тоже.

У принца на лбу написано, о чём думает он. Такими темпами «когда я стану его женой» случится примерно никогда.

Чтобы исправить положение, оборачиваюсь у самой двери в свои покои и торопливо добавляю:

— Простите мне мою дерзость, Ваше высочество! Вы же понимаете, я хочу как можно лучше выглядеть, дабы усладить взгляд моего будущего супруга!

Принц, оказывается, всё это время стоял и смотрел мне вслед. В ответ на мои слова его глаза опасно сверкнули, а бровь иронично приподнялась.

Ох, кажется, этот взгляд не сулит мне ничего хорошего! Пятой точкой чую, мою дерзость мне ещё припомнят.

Короткий поклон принца.

— Жду вас внизу. Поторопитесь.

Командный тон помимо воли заставляет меня добавить темпа. Когда замечаю это, ругаю сама себя. Специально назло ему буду собираться без спешки!

* * *

Я спускаюсь примерно через час.

Бал ещё в самом в разгаре. А ведь я так надеялась, что он уже завершится, и все разойдутся по домам!

Не будь трусихой, Эль. Ну не сожрёт же он тебя прямо посреди вечера? Что может случиться от простого…

Танца.

Принц стоит у подножия лестницы с таким видом, будто весь этот час меня там ждал. И следит взглядом охотника за каждым моим шагом вниз по ступеням. От этого взгляда я едва не спотыкаюсь и не лечу вниз — уверена, он сделал бы шаг в сторону и насмешливо смотрел, как я кубарем качусь по ступенькам.

Это всё платье! На мне ужасное платье — все в каких-то дурацких кружевах и рюшах. Небесно-голубое, невинно-романтичное. Совершенно мне не подходящее. Сама бы себе такое никогда в жизни не выбрала. Шнуровка на спине с придурошным атласным бантом — еле завязала, чуть руки не вывихнула.

Хорошо хоть, подол длинный. Я предусмотрительно надела для бала свои старые дорожные башмаки. Убитые, но удобные. Мне достаточно стресса от танцев, не хватало ещё кровавых мозолей от тех идиотских туфлей, что я нашла в багаже. К тому же туфли явно мне велики, свалились бы к чёрту с ног прямо посреди вечера…

Принц переводит взгляд куда-то вниз, и в его глазах отражаются непередаваемые эмоции.

Я слежу за его взглядом и чувствую, как кровь приливает к лицу, и оно покрывается краской стыда.

Ну да — мне ведь пришлось выбрать что-то одно из двух. Или кубарем лететь вниз по лестнице, или приподнять свои безумные юбки, чтобы… открыть любопытному взгляду принца всю прелесть своих ножек, обутых в старые, стоптанные башмаки.

От злости я даже не успеваю уклониться, когда меня в самом низу перехватывают, и насильно укладывают мою руку в сгиб локтя.

— Только попробуйте что-то сказать! — цежу я сквозь зубы. А сама смотрю чётко вперёд и пытаюсь держать ровно спину. С этой идиотской шнуровкой, которая впивается в тело — та ещё задачка.

— Даже не думал, — ухмыляется принц справа от меня. Я ловлю его ухмылку боковым зрением и бешусь ещё больше.

Все вокруг кланяются и рассматривают меня с ног до головы. Надеюсь, выгляжу не слишком глупо! Да я ещё умудрилась соорудить какое-то подобие нелепой причёски, собрав волосы вверх. В последний момент явилась Люсинда и принялась мне активно помогать. Тут приподнять, там подкрутить, отсюда выпустить локон… притащила мне откуда-то перо и заставила воткнуть, как сороке в гнездо, сказала, так модно. Во времена её юности, не иначе! Надо побродить по коридорам, поразглядывать портреты. Может, хотя бы с эпохой определюсь.

Сейчас с этим пером и в дурацком неповоротливом платье кажусь себе птичкой, которую украсили и засунули в задницу яблоко, чтоб сожрать на праздничном столе. Во всяком случае, принц разглядывает так, будто решает, с какого кусочка сподручнее начинать.

И ведёт меня аккурат туда, куда я хотела попасть меньше всего — к центру зала, где кружатся пары.

Резко меняю направление, и от неожиданности он не успевает удержать мою руку. Далась ему моя рука! Он сегодня вцепился в неё, как голодный пёс в мосластую кость.

— Простите, я только что поняла, что безумно проголодалась! — заявляю ему. И не дожидаясь ответа, чтоб не подумал, что мне нужно его разрешение, решительно топаю к столам.

Он меня догоняет и подталкивает совсем к другому месту — не к тому, где я хотела приземлиться в начале. А туда, где есть целых два свободных стула, с гнутыми ножками и в изысканной серебристой обивке. Учтиво отодвигает мне мой, сам усаживается рядом. Хлипкий стул, слишком изящный для такого громилы, жалобно вздыхает, покоряясь своей участи.

Вот же… для него что, дело принципа, чтобы всё делалось так, как хочет он? Значит, придётся поломать ему схему.

К нам немедленно подбегает лакей, и принц перечисляет ему, что мы будем. Половины названий здешних блюд я даже не слышала. Но меня всё равно задевает, что меня даже не спросили.

Поэтому оскорблённо замолкаю и принимаюсь ощипывать ближайшую виноградную гроздь. Принц кажется тоже не совсем довольным, сидит рядом, как грозная надутая туча. Никаких попыток вступить в разговор не предпринимает. Меня это несказанно радует, потому что само его присутствие так близко заставляет меня жаться на самый дальний краешек моего стула. Но гостей приглашена целая тьма, и они всё равно находятся непозволительно близко, эти стулья. Да ещё пялятся на нас… все, кому не лень. Тщательно изображая увлечённость разговором, греют уши.

Правда, вскоре нам приносят еду, и я забываю о том, насколько мне здесь неприятно находиться.

Потому что еда — божественна! И плевать, что я не знаю названий — на вкус восхитительно. А я голодна как волк.

Я настолько увлечена, что не сразу замечаю удивлённый взгляд Вольфреда. Останавливаю руку с основательно обгрызенной мною лапкой какой-то мелкой птички, не донеся в очередной раз ко рту.

Что?

— Впервые встречаю девушку, которая не щиплет еду по крошке, как пичужка. Это вас так учили при дворе вашего батюшки? Видимо, вашими манерами тоже не слишком занимались, — вернул мне мою колкость принц. Злопамятный чёрт!

Вспыхиваю и смущаюсь. Бросаю проклятую лапку и отодвигаю тарелку. И как это я забыла все уроки? Мне же объясняли что-то там по поводу местного этикета. Но времени было мало, так что…

— Я голодна. Дорога была дальняя и трудная. Впрочем, если одно из ваших испытаний — заморить невесту голодом и проверить её стойкость в лишениях…

— Нет-нет, что вы! Продолжайте.

Он придвигает мне тарелку обратно. Вот только из его рук я смотрю на еду, как на отраву.

— Я наелась!

И упрямо двигаю тарелку туда, где она стояла раньше.

— Что ж… в таком случае, принесите моей даме десерт!

О не-е-ет… Это был подлый приём.

С любопытством и посмеиваясь, Вольфред продолжал наблюдать за тем, как я ем. Конечно, по-хорошему я должна бы лучше вжиться в роль идеальной невесты… но я правда была слишком голодна. А блюда на столе — слишком вкусными. Кажется, проклятые северяне знают толк в том, как радоваться жизни.

И всё-таки я сама остановилась, когда принц перестал посмеиваться, а вместо этого хищным взглядом проводил очередную ложку крема, который я соскребала с пирожного. Наскоро облизав остатки с краешка губ, я с огромным сожалением заставила себя положить ложечку обратно.

— Пожалуй… достаточно. Спасибо, — проговорила я.

Это ведь и подавиться недолго, когда на тебя так пялятся. Может, вот куда девались его предыдущие невесты?

Я сглатываю комок в горле.

— В таком случае, у вас больше не осталось предлогов отказывать мне в танце, — хмыкает принц, скрипя несчастным стулом.

И прежде, чем я успеваю пикнуть, меня сдёргивают с моего места и волокут в круг танцующих пар. По-другому сложно назвать то, что происходит.

— Предупреждаю, я совершенно не умею танцевать! — в сердцах бросаю в спину принца, когда мы протискиваемся сквозь толпу.

— Вы столь неуклюжи? — Вольфред бросает насмешливый взгляд через плечо, и мы вываливаемся из плотного круга зевак прямо в середину свободного пространства.

Музыка замолкает на миг.

Наследника хотят почтить, и ради него начинают мелодию сначала.

— Да… нет… я просто не знаю ваших местных танцев!

Он хватает кончики моих пальцев, затянутых в бальную перчатку, и рывком подтягивает к себе ближе. Я чуть не врезаюсь в его расшитый серебром белый камзол. Гремят первые такты чарующей музыки. Что-то отвратительно чувственное и романтичное. Такое, которое совершенно не подходит нашей с ним паре.

А Вольфред склоняется ниже и шепчет прямо на ухо, одновременно укладывая мне руку на талию:

— Не бойтесь, моя дорогая! В первый раз не страшно, если с вами опытный партнёр.

Интересно — есть ли предел у шкалы моей ненависти к нему?

Каждый раз он умудряется расширить её ещё на пару градусов.

Вот и сейчас в его словах мне чудится дополнительный подтекст — но я решаю благоразумно сделать вид, что не заметила намёков. Вместо этого хорошенько наступаю принцу на ногу. Вот когда жалею, что не надела туфли — на них, по крайней мере, были довольно острые каблучки.

Меня в нём раздражает всё — то, как смотрит, как держит себя, самоуверенный взгляд, разворот широких плеч, непоколебимая уверенность в собственной неотразимости, повадки усталого хищника. То, как раздевает меня взглядом, как сжимает мою ладонь в своей — в который раз вцепившись крепко, будто в свою собственность, даже пальцем не шелохнуть.

Его рука на моей талии, которая разлеглась, будто ей там самое место — раздражает особенно.

Расстояние между нами, которое он сокращает с каждым тактом музыки — злит неимоверно.

Даже то, что он промолчал в ответ на отдавленную ногу — лишь приподнял иронично бровь, словно говоря «вы не отделаетесь от меня так просто». И ведёт меня в танце, а мне приходится покорно следовать за ним, признавая его власть. И кружит, кружит… так, что начинает кружиться голова, а посторонние люди и этот зал всё уплывают, отдаляются, сливаются в одно пёстрое пятно. Шаг, ещё шаг… как хорошо было бы не думать, и просто танцевать. Но я так не умею.

Наши взгляды скрещиваются на мгновение, как клинки.

А ведь я хотела оставаться с тобой на расстоянии как можно дольше, принц! Когда я узнала о задании, мне невыносима была даже мысль о том, чтобы приближаться к тебе ближе, чем на дистанцию удара. Когда узнала подробности, и что должна притвориться твоей невестой — меня начало тошнить об одной мысли о том, что может так случиться, что меня коснутся руки, которые повинны в таких ужасных злодеяниях.

И вот теперь я замерла покорно в этих руках и чутко ловлю каждый шаг, чтобы не упустить и стать его продолжением.

Боги, как же бесит!!

— Хм. Княжна! Вы не врали, когда говорили, что не умеете танцевать. Вы только что наступили мне на ногу в третий раз.

Вспыхиваю и отворачиваюсь. Не хочу отвечать на очевидное. Мне на мгновение стыдно становится за свою неуклюжесть, когда смотрю на то, как легко и изящно скользят по паркету другие девушки. Вот они наверняка учились с детства всем этим светским премудростям. В то время, как я…

Комок подступает к горлу.

— А впрочем, не беда.

И Вольфред… просто поднимает меня, прижимает к себе. Мои ноги повисают в воздухе — и он кружит меня, и облако голубого платья взмывает от наших движений, будто расправляются крылья.

Моё сердце замирает на миг. И снова пускается вскачь. Я машинально цепляюсь ему правой рукой за плечо, утратив опору под ногами. И обнаруживаю вдруг себя прижатой щекой к белому камзолу. Чувствую исходящий от него терпкий мужской запах. Совсем рядом — длинные пряди серебристых волос. Почему-то уверена, на ощупь они будут не мягкими и шёлковыми, как у тщательно следящей за своими локонами барышни. О нет! Это будет жёсткая и упрямая волчья шерсть.

Жилка на его шее бьётся так близко.

Я могла бы убить его прямо сейчас.

В моей одежде спрятано лезвие. Что мне терять?

Он наконец-то снова ставит меня на паркет, и мы продолжаем танцевать так. А я продолжаю размышлять над ошеломившей меня идеей. Тот, о ком я думала и кого проклинала столько лет, герой моих самых страшных кошмаров — так близко. Зачем мне медлить? Только чтобы исполнить Их приказ? Но что это мне даст, кроме продления агонии, в которой горит моя душа?

Меня убьют на месте, если я это сделаю — ведь так? Но какая разница, если внутри меня всё умерло уже много лет назад?

Всего несколько быстрых движений.

И эти настырные глаза перестанут так смотреть, будто пытаются заглянуть мне в душу.

— Вы так пристально рассматриваете меня, княжна. Хотите получше узнать того, кто возможно является вашей судьбой?

Осторожно, на кончиках пальцев — кружит меня. Оборот. Взметнувшиеся юбки. И снова глаза в глаза.

Бедный принц. Ты даже не представляешь, насколько близок ты сейчас к своей судьбе! Но она тебе очень не понравится.

Я молчу. Совершенно не хочу поддерживать светскую беседу. Ну или как у принца эти бесцеремонные заигрывания называются. Внутри меня сейчас настоящий шторм. Я боюсь сделать лишнее движение, я боюсь сказать лишнее слово, даже вздохнуть глубже, чтобы этот шторм не вырвался на свободу.

А этот гад, как назло, не затыкается.

— А ещё Ваш наряд совершенно не подходит для бала, смею сказать.

Ему всё-таки удаётся заставить меня нарушить молчание. Уж этого я стерпеть не могла.

— Это ещё почему?

— Он слишком закрытый. Не понятно, что под ним. Отправляясь во дворец на встречу со своей судьбой, могли бы подготовиться и получше!

Я принимаюсь успокаивать себя тем, что со мстительным удовольствием представляю, как прямо сейчас откидываю юбки и достаю притороченный к подвязкам нож. Надо же как-то восстановить пошатнувшееся душевное равновесие.

Мне моё нарядное платье, наоборот, показалось слишком открытым — вон, какие-то позорные бретельки из кружева, еле плечи прикрыты! Сама бы по своей воле ни за что такое не выбрала и не надела. Но в этом пришлось подчиниться. Мне было сказано, наряд должен соблазнять принца.

А он, выходит, скотина, не то, что соблазняться не желает — ещё и недоволен! Если такие наряды слишком закрытые для него, то к каким же он привык⁈

Я покрутила головой по сторонам и увидела, к каким. А самое раздражающее, что их обладательницы, кружащиеся в танце вокруг нас, бросали на меня нескрываемо завистливые взгляды.

Было бы чему завидовать.

— А для вас, значит, это имеет такое значение, что у меня под платьем? — не могу удержаться. Отчаянно злюсь на себя, но оказываюсь втянутой в этот бессмысленно-фривольный и бесящий меня разговор. Какое мне дело до того, что любит или не любит этот бесстыжий принц? Без пяти минут мёртвый бесстыжий принц, если продолжит в том же духе.

— Естественно. Для любого мужчины имеет. Мне нравятся девушки с формами, как я уже говорил. Не хочу всю жизнь провести с плоской доской, на которой не за что будет подержаться.

Нет, нож я доставать не буду.

Пожалуй, лучше всё-таки яд и медленные муки.

— В таком случае, достаточно будет завести парочку грудастых любовниц! — зло цежу сквозь зубы, пытаясь убить, по крайней мере, взглядом. Но его моя реакция почему-то лишь веселит.

В глазах принца появляется лукавая усмешка. Он склоняется ниже… что он задумал⁈ Колоссальным усилием воли заставляю себя не отпрянуть, когда он почти касается моего уха. Дыхание принца шевелит завиток моих волос. Тихий шепот. Вокруг нас шум бала, но я слышу каждое слово так отчетливо, будто мы сейчас одни.

— Представьте себе, я твёрдо намерен хранить верность своей будущей жене. Для меня наихудшим из всех грехов является предательство.

Вздрагиваю так, будто его губы все-таки коснулись моей кожи. Всем телом, по-звериному вздрагиваю, так сильно и глубоко куда-то вглубь меня попадают его слова. Как стрела, которая летит наугад, но поражает добычу точно в цель.

Предательство.

Что он сделает со мной, если узнает, что я задумала?

Надеюсь, мне никогда не придётся проверить на собственной шкуре.

— Хотелось бы мне знать, о чём вы думаете прямо сейчас с таким взглядом? — настороженно спрашивает принц.

Проклятье! С ним я совершенно забываю о самоконтроле. Кажется, маску невозмутимости с моего лица сметает так же легко, как покой из сердца. Я совершенно забыла, что под образом беспечного ловеласа скрывается бесстрастное и коварное чудовище!

— Мои мысли вас не касаются.

— Предупреждаю, княжна — я всегда проверяю своих невест, — сухо отвечает принц, продолжая меня изучать.

— И что, из двенадцати предыдущих ни одна не выдержала проверки?

Он смотрит взглядом таким, будто основательно сомневается в моём уме.

— Очевидно, раз вы здесь.

Ну да, действительно.

Замечание принца вдруг приводит меня в чувство. Я здесь по делу всё-таки. Я не должна всё смешивать со своими собственными эмоциями, какими бы жгучими они ни были. Иначе погибну. А мне ещё хочется жить. Хотя бы во имя памяти. Ну, и чтобы отплатить за добро.

Думай, Эль! Тяни время. Ты всеми правдами и неправдами должна сделать так, чтобы у тебя с принцем была первая брачная ночь. Выходит, тебе нужно победить в этой гонке и быть лучше, чем та дюжина идиоток, которые всерьез вознамерились стать женой этого чудовища. Попробуй выяснить для начала, каких ошибок стоит избегать.

— И что же вам в них не понравилось?

— О, длинный список! Например, они задавали много вопросов.

— В таком случая, уже один минус в моём резюме, — вспыхнула я. — Потому что у меня к вам тоже слишком много.

И слишком много счетов, сволочь.

Принца же, казалось, продолжает забавлять наш диалог.

— В порядке исключения отвечу ещё на парочку, так и быть.

«Зачем ты сделал это, недоносок?»

Но самый свой главный вопрос я, конечно же, не могу задать. Возможно, потом. Когда ты будешь подыхать у моих ног.

— Так какие же проверки вы устраиваете своим невестам? К чему мне готовиться?

Улыбка на его жёстких, красиво очерченных губах.

— Весь смысл проверки в том, что она внезапна, и невеста к ней не готовится.

— Хотя бы поясните, на что именно вы будете меня проверять?

Проникновенный взгляд — я отвечаю на него слегка растерянным.

— Как на что? Подходите ли вы мне в качестве невесты.

Музыка прекращается. Пары перестают кружиться, как взбесившиеся осенние листья. Мы с принцем останавливаемся тоже.

— В смысле?

Он так и не выпустил моей руки. Подносит к губам и целует кончики пальцев через перчатку. Снова вздрагиваю от неожиданности. Я чувствую этот мимолётный поцелуй даже через ткань.

Его губы горячие.

Я не ожидала, что могут быть горячими губы того, у кого ледяное сердце.

Расширившимися глазами смотрю, как он поворачивает мою руку и касается носом тыльной стороны запястья, где пульс. Его голос становится ещё ниже.

— Во всех смыслах, дорогая. Во всех смыслах.

Хриплый шёпот опаляет мою обнажённую кожу. Моя рука до самого плеча покрывается мурашками. Странная реакция собственного тела сбивает с толку. И почему-то принц уже не улыбается, глядя на меня снизу вверх завораживающим взглядом двух синих льдин.

— И пожалуй, первую проверку я хочу провести прямо сейчас. Идём!

Выпрямляется и тащит меня куда-то за руку, не обращая ровно никакого внимания на шёпот сплетников и десятки взглядов нам в спину.

Понятия не имею, почему позволила тащить себя, как овцу на заклание. От неожиданности, должно быть. Такой наглости я не ожидала даже от него.

— Вы мне скажете хотя бы, куда меня ведёте? — сердито сдуваю локон, упавший на лицо. От нашего сумасшедшего танца вся причёска основательно растрепалась.

— Туда, где нам не помешают.

За нами в отдалении тихо следуют снежные псы. Провожают хозяина, где бы он ни был. Но не приближаются, лишь скользят длинными тенями по стенам.

Гад задерживается только на мгновение, чтобы по дороге бесцеремонно стащить с моей руки перчатки и зашвырнуть куда-то в полумрак вечерних коридоров.

— Эй, стоп! Они вообще-то денег стоят! И откуда я, по-вашему, возьму новые⁈ — шиплю ему в спину, но он больше не останавливается и даже не удостаивает меня ответом.

С ужасом опускаю взгляд и вижу, что переплёл свои пальцы с моими.

Я всегда думала, что у меня сильные, ловкие руки. Но в этой большой ладони моя кажется хрупкой и беззащитной. Непривычное чувство совершенно ставит меня в тупик. Я не хочу быть хрупкой. А беззащитной тем более. Только не перед ним.

Но выбора нет — если я хочу узнать, что за проверка, я должна терпеть.

Даже если кожу жжёт огнём от его прикосновения. Наверное, останется ожог. Невыносимо хочется выдернуть руку — и в борьбе с собой я даже не замечаю, как принц толкает первую попавшуюся дверь и затаскивает нас обоих в тёмное пространство крохотной комнатушки, где не горят свечи, лишь бледный свет скупой северной луны просачивается сквозь белые занавеси.

За нами захлопывается дверь. И я впервые отчётливо осознаю, что осталась с принцем наедине.

Что я буду делать, если всё пойдёт не по плану⁈

Хотя — почему не по плану. Я же понятия не имею, какой именно у негодяя план.

Тело напрягается, словно перед боем. Все инстинкты вопят — ты в опасности, дурочка Эль! Ты сама по своей воле пошла за хищником, так не удивляйся, если он с жадностью вонзит в тебя клыки.

Я стою на середине комнаты — похоже на небольшую гостиную. Круглый столик и пара кресел у окна. Какие-то портреты на стенах, в полумраке не разберёшь лиц.

К моему облегчению, это хотя бы не спальня. Здесь нет кровати. Хотя, когда это останавливало разгорячённых мужланов? На своём веку я немало таких отправляла хорошенько подумать над своим поведением. А заодно подлечить сломанные конечности.

— А теперь задам вопрос я, — вкрадчиво говорит полумрак за моей спиной. Я мысленно прикидываю дистанцию. Как минимум шага два между нами есть, это хорошо. Моё тело напряжено, как перед броском. В крайнем случае, у меня ещё есть нож. — Насколько сильно вы хотите стать моей невестой?

Выпрямляю спину, прислушиваюсь к мягким звукам позади. Их заглушает ковёр, но тренированный слух отчётливо различает. Ещё на шаг ближе.

— Как далеко вы готовы зайти, чтобы достичь цели?

Значит, проверка началась.

Кусаю губы, думаю над ответом. Мысли перебирают варианты лихорадочно, однако ни одного цензурного не попадается. Думай, Эль, думай! Надо как-то разрешить ситуацию… дипломатическим путём. Жаль, что дипломатия никогда не была твоим коньком.

А сама пытаюсь найти внутри себя ответ на вопрос, заданный принцем. Как далеко я готова зайти, чтобы достичь цели? Чем пожертвовать?

Вот теперь я понимаю, что это действительно проверка. Прежде всего, я сама должна про себя что-то понять. Готова ли поступиться принципами ради цели. Смогу ли ради этого стерпеть всё, что придумал извращённый разум порочного принца?

Разум мой твердит, что я обязана. А вот всё остальное желает только одного — врезать снежному гаду как следует. Чтоб не смел смотреть на меня так. Чтоб не смел даже думать…

— Смотря чего вы от меня попросите.

Тяну время, а сама напряжена, как олениха, почуявшая запах волчьей стаи, которая вот-вот готова сорваться в стремительный бег по лесной чаще.

Мягкие шаги смещаются в сторону. Резко поворачиваю голову вправо.

Принц обходит меня вокруг, пристально разглядывая.

— Какой дерзкий взгляд! Вы не боитесь быть дерзкой — правда, княжна? И в то же время послушно стоите здесь и терпите мои выходки, которые очевидно выходят за границы приличий… Значит, всё-таки хотите проверить?

В горле у меня совсем пересохло, когда я понимаю, что он снова остановился позади меня. В этот раз меньше шага. Намного меньше. Его взгляд обжигает мне шею.

— Проверить… что?

— Сколь многое я могу у вас попросить.

Его рука ложится мне на плечо.

Я стискиваю зубы и приказываю себе потерпеть ещё немного. Возможно, принц не собирается делать ничего такого, просто проверяет реакцию. Ведь не настолько же он сумасшедший, в самом деле, чтоб пытаться… склонить к разврату княжну другого государства в первый же вечер её приезда?

Настолько.

Убеждаюсь я, когда его ладонь небрежно смахивает кружевную бретельку с моего правого плеча.

Он убирает руку прежде, чем я успеваю возмутиться тому, что он меня трогает.

Молчу и решаю подождать ещё минуту прежде, чем остановить его. Я не могу быть слишком строптивой. Иначе он, чего доброго, тут же отправит меня домой и скажет, что я ему не подхожу.

Если это испытание, я должна хотя бы попытаться его выдержать. И ни в коем случае не злить принца…

Вторую бретельку ожидает та же судьба.

…Ну, до тех пор, пока это не станет уже слишком. Он же не будет пытаться меня совсем раздеть⁈

Начинаю сомневаться, когда очередное бесцеремонное прикосновение чуть не заставляет меня подпрыгнуть — на этот раз к банту на моей спине.

Он снова огибает меня — кружит, как волк вокруг загнанной добычи — и, наконец, останавливается напротив. Лицом к лицу. Слишком близко.

— Как покорно вы терпите мою дерзость. Настолько сильно хотите стать моей женой?

Стиснув зубы, киваю.

Прячусь под ресницами, чтоб не увидел в моих глазах истинные чувства. Чтоб не понял, что ненавижу его так сильно, что хочу убить. Убить прямо сейчас, не дожидаясь…

— Что ж. В таком случае я просто обязан выяснить одну небольшую деталь о вас — до свадьбы. Ведь вы, кажется, собирались услаждать взор своего будущего супруга?

Чёрт бы меня побрал за мою выходку тогда с переодеванием. Этот гад запомнил и вернул мне мои необдуманные слова.

Вольфред склоняет голову вправо, и взглядом энтомолога, придирчиво изучающего попавшийся в руки экземпляр, смотрит в вырез моего платья. Который его стараниями основательно увеличился.

А потом решительно кладет обе руки мне на обнажённые плечи. Мне хочется оттолкнуть эти руки, сбросить их с себя… но я не делаю этого. Потому что я обязана… выдержать испытание, разве нет?

И вовсе не потому, что от прикосновения широких горячих ладоней меня бросает в жар, и всё тело сковывает непривычная робость. Я ещё ни одному мужчине не позволяла к себе прикасаться. Тем более — прикасаться так.

Неспешное движение ладоней по моей коже вниз — по хрупким выступам ключиц — и ещё ниже, туда, где нежное кружево скрывает от мужского взора то, что ему так сильно хочется увидеть.

Но он ведь не осмелится?..

Поощряющее поглаживание большим пальцем — мне пытаются сказать, что всё хорошо, тебя не обидят эти руки.

Руки убийцы, руки палача — кого вы хотите обмануть⁈

Ещё чуть ниже.

Между нами остаётся совсем мало пространства. И совсем мало воздуха, который раскаляется и с каждым рваным вдохом будто плавит меня изнутри.

Я ожидала, что в чертогах Северных стражей будет холодно, как в гробу — но сейчас я горю.

Тонкая ткань плавно скользит вниз, поддаваясь уговорам этих умелых рук. Открывая ложбинку на груди.

Она у меня всё-таки есть. Пусть и не такая большая, как хотелось бы этому развратнику.

Ещё чуть ниже. И стирается ироничное выражение с лица принца. И как будто мы оба забываем, с чего начался этот странный разговор на грани приличий. Руки принца давно вычертили маршрут далеко за их пределами.

Чуть дрогнувшие его ресницы. Широкие чёрные зрачки — как грозовое небо. Для меня там погибель. Я не хочу смотреть в его глаза.

Он останавливается за мгновение до того, как я окажусь перед ним совершенно обнажённой. До того, как платье, шнуровку которого он, оказывается, незаметно успел ослабить, стоя за моей спиной, окончательно свалится вниз. Кружево уже держится каким-то чудом, почти ничего не оставляя воображению.

— Я был не прав… Абсолютное совершенство! Какое изящество линий… Если бы я был скульптором, я бы изваял вас в мраморе, — шепчет принц, не сводя с моего тела потемневших глаз.

А до меня, наконец-то, доходит. Где я, что я, и что именно происходит прямо сейчас.

Шаг назад. Судорожно тяну вверх лиф платья. Прижимаю его левой рукой к груди.

А правой с огромным удовольствием, с размаху, с оттяжкой, даю принцу по морде.

Не ладошкой, не легкую заигрывающую пощёчину избалованных принцессок я залепила этой снежной скотине — о нет! Я дала ему от души костяшками, всем кулаком — так, что чуть не сломала сама себе руку о его мерзкую рожу.

Но наградой мне были отчетливый, великолепный кровоподтёк на аристократической физиономии и выражение совершенно непередаваемого изумления в глазах.

— Надеюсь, я прошла испытание, Ваше высочество! — шиплю разъярённо, прежде чем развернуться и кинуться вон.

От грохота двери, кажется, немного посыпалась лепнина в коридоре — но ничего, переживут. Наймут реставраторов.

Гнев ослепляет меня до чёрных точек перед глазами, и я не сразу нахожу обратную дорогу в свои покои.

Да как он посмел⁈

Да как ему хватило наглости⁈

Да как… я могла такое допустить…

На себя злюсь сильнее всего. Что толку проклинать хищника? Такова его природа. А вот идиотку, которая по своей воле сунулась ему в лапы, можно только пожалеть. Мозгами боги при рождении обделили, не иначе.

Когда залетаю, наконец, в свою комнату, первым делом баррикадирую дверь. Придвигаю к ней кресло, тумбочку, сверху водружаю кувшин для умывания. Если ночью ко мне попытается кто-то войти, вся эта ненадёжная конструкция рухнет и зазвенит так, что и мёртвого поднимет. По крайней мере, меня больше не застигнут врасплох, если подонок явится за добавкой.

А я совершенно точно увидела в тёмных глазах, что ему было мало.

О-о-о-о-о, как же бесит!!

Я бросила скидывать ненавистное платье, обрывая кружево впопыхах. Только бы не смотреть, не вспоминать темные очертания его пальцев на белом…

Удивляюсь, когда вижу капли крови на нежной ткани. Сначала пугаюсь, уж не слишком ли сильно повредила принца. А то мало ли что мне за это будет.

Потом вижу содранную кожу на костяшках правой руки, и успокаиваюсь. Это ерунда. С этим я справлюсь быстро. Зато сколько удовольствия я получила! Ни один поцелуй с таким не сравнится. Наверное.

Нервный смешок срывается с моих губ, пока обмываю раны в умывальнике. Этот принц и правда знает толк в том, как доставить девушке удовольствие.

Заинтересованно высовывается с потолка Люсинда. Я кидаю в неё подушкой, и призрак выныривает на этот раз из моего ночного горшка.

— Фу, как невежливо! Что на тебя нашло, моя милая? Что-то случилось? Я думала, всё хорошо! Вы так мило танцевали.

— Ты видела⁈

— Мы все видели. На вас было так приятно любоваться. Такая красивая пара!

Сердито натягиваю ночную сорочку.

— Никакая мы не пара.

— М-м-м-м… о, ещё какая пара! Уж поверь моему богатому опыту, от вас такие искры летели, что я уже жду-не дождусь, когда же…

— Не дождёшься! — отрезала я, зло вычёсывая волосы щёткой.

Еле косу заплела непослушными, негнущимися пальцами. Чтоб ему провалиться, этому принцу, как больно!

Я отбросила щётку и уселась на постели, достала свой пояс и принялась перебирать склянки. Люсинда заинтересованно парила сверху, наблюдая за моими манипуляциями.

На одной из склянок, бледно-зелёной, мои пальцы запнулись на мгновение. Я едва заставила себя остановиться, чтобы не достать именно её. Дыши, Эль, дыши! Успоко-о-о-ойся… Вдох-вы-ы-ы-ыдох… Вместо этого вытащила флакончик с бледно-голубой мазью. Открутила крышечку. По комнате поплыл пряный аромат лесных трав.

Я осторожно взяла немного мази левой рукой и помазала сбитые костяшки. Следы от встречи с физиономией принца начали медленно затягиваться молодой кожей, красные пятна — бледнеть и исчезать.

Ух-х-х-х-х… На глаза наворачиваются слёзы. Мне будто прямо в кость кто-то колет иголкой. Если бы это снадобье ещё не жгло так немилосердно, цены бы ему не было!

— Мне бы такое! — завистливо отзывается Люсинда. — Может, я бы тогда даже жива осталась.

— Ты мне скажешь, за что тебя так? — я аккуратно вкладываю флакончик на место и деловито пересчитываю свои сокровища. Всё на месте.

— Не хочу вспоминать, это слишком гру-у-устно! — льёт призрачные слёзы моя гостья, и взмывает к потолку. Втягивается в него буравчиком и пропадает.

— И не смей мне больше двери ломать! — выкрикиваю ей вслед.

Ну вот. Допрос в очередной раз не удался. Так себе из меня дознаватель. Я ничком бросаюсь на постель, раскинув руки, и тупо пялюсь в потолок. Потолок кружится.

«Абсолютное совершенство…»

Рычу от бессильного гнева и переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Сердце бьётся как сумасшедшее.

«Я изваял бы вас в мраморе…»

Затыкаю подушкой уши, чтоб не слышать. Но это бесполезно делать, когда голос в твоей голове.

Чтоб он сдох, этот Вольфред. А я с удовольствием помогу. Хотя…

Я резко сажусь в постели.

Не исключено, что завтра мне прикажут убираться из дворца. Я ведь напала на принца, наследника престола. Нанесла тяжкие повреждения… его больному самолюбию. Вряд ли он так это оставит.

Внезапная мысль родила во мне такие смешанные чувства, что я следующие полночи потратила, чтобы разобрать этот спутанный клубок.

Мне обидно покидать дворец, даже… не попытавшись?

Мне будет стыдно вернуться с поражением?

Мне… будет жаль покидать это место?

Я… рада? Что мне… не придётся делать то, ради чего я прибыла сюда?

Каждая новая догадка была паршивей предыдущей, поэтому дальше я решила даже не спрашивать. Кажется, я совершенно запуталась.

В любом случае, завтра станет всё понятно.

Просыпаюсь как от удара. Оглядываюсь в поисках врага — и даже разочаровываюсь, когда его не нахожу.

В дверь снова деликатно стучат.

— Леди, вам велено передать, что вас ожидают!

— Кто?.. — кое-как продираю глаза, зеваю в кулак.

— Его высочество старший принц Вольфред. Приказано проводить. Ещё приказано… простите, леди, но велено передать дословно: «Скажи, если станет артачиться, я сам за ней приду и вытащу из постели собственноручно».

Бормоча проклятия, откидываю одеяло и вскакиваю с кровати. Проверять реальность угрозы принца мне совершенно не хочется. Почему-то даже не сомневаюсь, что наглости ему хватит и на это. А моя баррикада, которая в дневном свете кажется совсем хлипкой и нелепой, уж точно не станет ему препятствием.

Солнце косо светит в окна противно-милым, золотым и розовым. Расцвечивает иней на стёклах тонким кружевом. Рань-то какая, господи! Вот же… самолюбивая задница. Плевать ему, что девушка, может быть, ещё спит. Что девушка, может быть, пол ночи не могла уснуть его стараниями. Если ему чего-то надо, значит вынь да положь!

Другая мысль тупо бьёт в подреберье.

Что, возможно, меня подняли ни свет ни заря, чтобы приказать поскорее выметаться отсюда.

Стискиваю зубы, надеваю на всякий случай обратно своё дорожное платье и засовываю ноги в удобные стоптанные башмаки. Волосы туго перевиваю лентой в косу. Выверенными быстрыми движениями застёгиваю лекарский пояс.

Я готова.

У самого порога бросаю взгляд на платье, жалкой кучкой голубой ткани лежащее посреди комнаты. Трясу головой, выгоняя непрошенные воспоминания. Но против воли кровь бежит по венам быстрее, когда иду вслед за лакеем туда, где меня будет ждать принц.

Идём мы долго запутанными лабиринтами дворцовых переходов. Чёрт подери, куда меня ведут? В казематы на допрос, не иначе.

Чем дольше длится ожидание встречи, тем сильнее закручивает пружину тревоги у меня внутри. С каждым шагом волнение захлёстывает всё сильнее.

В конце концов, слуга толкает неприметную маленькую дверь в стене и с учтивым кивком пропускает меня вперёд. На его бесстрастной физиономии не отражается никаких эмоций. И я понятия не имею, что меня там ждёт…

…Останавливаюсь в восхищении, задирая голову. Даже не ожидала, что в этом каменном склепе под названием дворец Северных стражей может скрываться такая красота! Настоящее чудо посреди зимы.

Целый сад под куполом. Благоухание цветов окутывает меня тёплым облаком, напоминая о весне. Этот запах трогает что-то глубоко у меня в душе, до слёз. Как будто тает осколок льда, засевший глубоко внутри. Что-то давнее, что-то родное, что-то… связанное, с детством.

А посреди округлого пространства меня встречает раскидистое дерево с пышной кроной.

Но из-за ствола мне навстречу делает шаг человек, присутствие которого тут же рушит всю идиллию, и я внутренне подбираюсь, как ощетинившийся ёж.

— Доброе утро, моя дорогая. Как вам спалось?

Сегодня на нём тёмно-синее. Без всяких роскошных вышивок, очень простое, очень ему идёт.

А особенно идёт Вольфреду здоровенный след от моего кулака на всю скулу. Я даже залюбовалась на миг. Отличная работа.

Подхожу ближе. Я не стану его бояться. Пусть это видит.

— Великолепно. У меня было замечательное настроение! — нагло вру, демонстративно разглядывая результат своего труда по усовершенствованию принцевой физиономии. Чтоб знал, что я ни капельки не жалею, что распускала руки. Он ведь не жалеет, что распускал свои?

— Я рад. Обращайтесь, — принц пытается улыбнуться, но морщится. Больно? Вот теперь моё настроение улучшилось ещё.

— Но тогда у вас слишком быстро кончится свободное место на лице, — язвительно добавляю я, делая ещё шаг ближе по высокой траве. Здесь никаких дорожек. Это место явно только для избранных. Боюсь представить, сколько стоит цветок из этого сада, и как тщательно их охраняют, чтоб никто не сорвал. Цветы посреди зимы — целое сокровище! Особенно зная скудную северную природу. Здесь не обошлось без магии, я уверена.

— Чего не сделаешь, чтобы удовлетворить девушку! — улыбается принц одними глазами, а у меня неожиданно перехватывает дыхание.

Ближе я уже не подхожу. Два шага. Хватит с него. Воспоминания остро горят в крови, каждый последующий шаг даётся мне в десять раз труднее предыдущего.

Он не сердится. И не похоже, чтоб прямо сейчас готовился вышвырнуть меня из дворца. Так какого чёрта затащил сюда в такую рань?..

— А это вам. Прошу меня простить. Вчера я вёл себя неподобающим образом. Не скажу, чтобы сильно раскаивался… но счел своим долгом принести извинения.

И он протягивает мне белую розу на длинном стебле. Ослепительно прекрасную. Только что сорванную. Капли росы ещё дрожат на нежных лепестках.

— Это… что?

Я так растерялась, что сделала ещё один шаг вперёд.

— Цветок. Вам никто никогда не дарил цветов? Мне показалось, она похожа на вас. Такая же колючая.

Никто никогда не дарил. Но я ни за что ему в этом не признаюсь.

Как завороженная, протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по белому бархату. Она бархатная!

Отдёргиваю руку.

— Мне не нужно. Я не принимаю ваш цветок, как и ваши извинения.

— Ну и замечательно! — раздражённо рявкает принц и выбрасывает мою розу куда-то в траву.

Я едва сдерживаюсь, чтоб не кинуться её искать. И едва сдерживаюсь, чтоб не зарычать от обиды. Вот же негодяй, мерзавец! Разве можно так с цветком⁈ Он-то в чём виноват — в том, что у тебя такой паршивый характер⁈

Посмотрите только, как мы обиделись! Надо же, не оценили его жеста раскаяния! Хотя для такого придурка, наверняка, целый подвиг — вот так признавать ошибки. Ещё и извиняться…

Вздыхаю и преодолеваю последний чёртов шаг.

Принц смотрит с подозрением.

— Что вы задумали?

Вздыхаю снова.

— Не бойтесь, принц. Будет не больно. Разве что чуть-чуть.

— Вот теперь вы меня по-настоящему пугаете!

Но он не делает попыток отстраниться, только настороженно наблюдает, как я копаюсь в содержимом своего пояса.

— Наклонитесь ближе и не шевелитесь, — устало командую я. Очередной дёрганый пациент. Как же мужчины всё-таки боятся боли!

Вольфред смотрит на мою руку, которую тяну к его лицу, так, будто раздумывает, не укусить ли её. Я замираю на полпути.

— Мне передумать?

— Откуда я знаю, что за дрянь у вас там! Может, отрава, — ворчит он, а потом послушно склоняется ко мне.

Не в этот раз, принц.

Повреждённая кожа под моими пальцами горит лихорадочным огнём. Пожалуй, воспалена. Неужели даже не промыл и ничем не обрабатывал? Вот тупица.

Осторожно покрываю мазью, мстительно замечаю, как дёргает лицом принц, но не отстраняется. Да-а-а, я знаю, щиплет как зараза!

— Поделом! — добавляю тихо, не отрывая глаз от раны. Нужно проследить, чтоб не осталось необработанных мест. — А лапы уберите, не то намажу куда-нибудь не туда. Или не то.

Коварный принц, конечно же, воспользовался ситуацией, чтоб хорошенько облапать меня за талию и «забыть» убрать руки.

— Это я чтоб в обморок не хлопнуться от смрада этой дряни, — отвечает язва-принц. — Мне же надо за что-нибудь держаться.

Неправда. Запах приятный. Эти травы собирала я сама. Все руки исколола, между прочим. Потому что серпом нельзя, не положено.

С удовлетворением наблюдаю результаты своих трудов. Красивая породистая рожа принца снова приобретает свои правильные черты. Судя по удивлению в голубых глазах, боль проходит тоже. А ведь, скорее всего, не только я не спала этой ночью! Меня это открытие несказанно радует. Вот только принц смотрит на меня как-то странно.

— Уже всё. Больше держаться не обязательно, — отвожу глаза.

Где там… кармашек для этой мази был… никак не могу попасть…

— Спасибо, Эльф.

Чуть не роняю флакончик. Попытки с десятой непослушные пальцы умудряются сделать всё как надо. Видимо, не до конца я всё-таки руку подлечила. Вскидываю взгляд. Замираю, пойманная в ловушку тёмной глубины.

— Хватит… меня так называть. Бесите…

— Эльф, послушай!

— Что ещё?..

— Вообще-то я не собирался делать этого так скоро. Но совершенно невозможно удержаться. Так что снова приношу свои глубочайшие извинения.

— За что?.. — с подозрением спрашиваю я. Что ещё он задумал, этот подлый, гадкий, мерзкий…

— Вот за это!

Он рывком притягивает меня к себе, и хищный льдистый взгляд неожиданно оказывается слишком-слишком близко.