Глава 10

Я сижу за письменным столом в своей комнате вот уже битый час и невидящими глазами пялюсь в пустоту.

На мне другое, нежно-персиковое платье взамен мятого цвета морской волны. У этого даже есть рукава. И вырез приемлемый. И спина закрыта. Подвох выяснился только, когда я его надела — тонкая ткань обрисовывала все очертания тела при каждом движении. А корсета мне никакого не оставили. Впрочем, я сразу решила, что в этом платье из комнаты ни ногой, а значит, и не важно, можно потерпеть.

Принца я оставила в добром здравии — даже слишком добром, и слишком благостном расположении духа, учитывая, в каком состоянии он был ночью. Помирать вроде он больше не собирается, так что я наконец-то могу сконцентрироваться на своих делах.

А свои дела самым ужасным образом никак не желали двигаться с места.

Передо мной — пустой свиток. На котором я должна написать отчёт Магистериуму. Каждый день у меня находились какие-то срочные дела, которые мешали завершить это крайне важное дело, каждый день что-то отвлекало — а вот теперь как на зло, ничего не отвлекает, а отчёт не пишется.

Они ждут.

А он не пишется.

Хочется рычать от бессилия!

Но что я напишу? О чём стану отчитываться?

В голове одна за другой мелькают картины.

…Вот мы в сугробе. Принц накрывает меня своим телом и вытаскивает с того света, заставляет сердце снова биться, а кровь — бежать по венам…

Наши руки — случайные прикосновения, когда гладим пушистый собачий бок…

Северное сияние над нами, и моя голова кружится, и кружится, и кружится… и жадные касания губ на краешке моего уха… и свист вьюги в ушах, когда из-под быстрых лап взлетают снежные вихри, а на моей груди покоится горячая и сильная мужская ладонь…

Наше прощание на лестнице… «А наследников мы с тобой будем делать тоже на расстоянии?..»

То, как у меня вся кровь отхлынула от сердца, когда увидела его полумёртвого в башне.

«Такую, как ты, стоило ждать…»

«После свадьбы. Твои тайны в обмен на мои…»

Что из этого я могу написать в отчёте⁈

Закрываю лицо обеими ладонями и остаюсь так сидеть неподвижно. Утекает минута за минутой, а на заговорённом свитке не появляется ни единой новой строчки.

Боги, как же я устала!

…Я едва успела сунуть свиток в ящик стола, когда в дверь постучали и незнакомый голос попросил войти. Незваный гость тут же стал открывать дверь, а я, на свою беду, забыла её запереть. Понятия не имею, как могла быть такой беспечной! Это всё принц, недосыпы и тревоги. Главным образом принц — он первопричина, всё остальное следствия.

Вытаращив глаза от удивления, я смотрела на того, кто явился ко мне на порог.

Щуплый старикашка с умильно-раздражающим выражением на подобострастной физиономии. Одет в серый сюртучок, на правом глазу монокль, седая шевелюра аккуратно подстрижена в кружок, завитые усики и остренькая бородка.

А глаза хитрые.

Он не понравился мне сразу, я звериным чутьём обычно чуяла людей с двойным и тройным дном.

— Вы ошиблись дверью? — поинтересовалась холодно. А сама на всякий случай сложила на груди руки, потому что старикан самым откровенным образом меня разглядывал с ног до головы. Я бы даже сказала, изучал, как энтомолог — занятное насекомое.

— Никоим образом! — заверил меня дед, подняв торжественно вверх указательный палец. А потом прошёл в комнату, как себе домой, вынул откуда-то из-за спины руку с небольшим чёрным чемоданчиком и подойдя к столу, плюхнул его на столешницу, совершенно не обращая внимания на меня. Методичными движениями стал расстёгивать серебристые пряжки.

У меня закралось нехорошее предчувствие. По своим повадкам, а особенно чемоданчику, он был изрядно похож на…

— Мэтр Бужэ, королевский придворный лекарь! К вашим услугам! — пояснил гость.

В то время, как вытянул из недр чемоданчика резиновые перчатки и принялся аккуратно их натягивать на правую руку.

— Я ничем не больна! — заявила я резко, а сама осторожно сместилась чуть дальше к выходу. Ладонь нащупала в складках платья кинжал с волчьей головой. Когда переодевалась, не удержалась и надела на себя и другие подарки принца. Возможно, это было предчувствие и теперь они мне наконец-то пригодятся. Потому что старикан с похабным взглядом никакого совершенно доверия не внушал.

— Душечка, никто и не говорит, что вы больны! Я как раз и направлен сюда поверить, что абсолютно здоровы!

— Принц отправил? — спросила я недоверчиво. А ведь обещал, что больше никаких испытаний…

Старик заулыбался.

— Что вы, что вы, княжна! Увы, Его высочество терпеть не может лекарей. А жаль! Такой великолепный образчик здорового и сильного мужского тела. Я бы с удовольствием срисовал с него несколько иллюстраций для своего учебника по анатомии для паталогоанатомов!

Он мечтательно закатил глаза, а меня передёрнуло от отвращения.

Правильно Вольф делает, что на даётся.

Я вот тоже лучше умру, чем позволю меня коснуться.

— Больше ни шагу! — угрожающе проговорила я, и отступила ещё немного к двери.

Старичок разулыбался, поворачиваясь ко мне.

— Какие нервные нынче пошли пациенты! Мне всего лишь поручено провести маленький осмотр. Согласно древнему обычаю, Его величество король поручил мне удостовериться в одном небольшом, но крайне значимом факте. Так что дайте мне всего минутку, милочка, и больше я вас не побеспокою! По крайней мере, до того момента, как вам придёт пора рожать Королевству северных стражей наследника.

В сердце что-то странно бумкнуло от этих слов. А потом потеплело у солнечного сплетения.

Но я постаралась сосредоточиться на других деталях, которые почему-то в этот момент отошли на задний план. Хотя они были первостепенной значимости.

Во-первых, выходило, что послал ко мне своего личного лекаря ни кто иной, как Его величество король, чтоб небеса скорее прибрали уже к себе это чудовище. Вот уж, подобное тянется к подобному! И лекаря подобрал себе под стать.

А во-вторых… что там за «небольшой, но крайне значимый факт», который этот Бужэ должен установить⁈

— Вы можете, наконец, изъясняться прямо? — с достоинством спросила я, вздёрнув подбородок. Пора уже снова вспомнить о роли. Княжна Лемарена я, в конце-то концов, или нет?

Ну, допустим, что нет.

Но ведь гнусный старикашка об этом знать не должен? В теории.

— Как пожелаете, госпожа! Как пожелаете. И я настоятельно советовал бы вам не думать о побеге и отойти от двери. Вот сюда бы, например, в кроватку, и прилегли! Нам так будет удобнее.

Нехорошее предположение укрепилось и превратилось в набат паники, который бил под сводами черепной коробки и настоятельно требовал бежать прямо сейчас.

— Только не говорите мне… — пробормотала я и осеклась. Голос мне изменил.

— Именно! — просиял Бужэ. — Вижу, мы начинаем понимать друг друга! Его величество отправил меня с торжественной проверкой, призванной подтвердить, что будущая невеста Его высочества невинна, как первый снег!

Я закрыла глаза, посчитала до пяти, проглотила комок в горле.

— Могу ли я отказаться?

— Нет, если хотите стать невестой принца. А вы же хотите?

Промолчав, я не стала озвучивать очевидные вещи.

Я — конечно же не хочу.

Княжна Лемарена на моём месте непременно бы хотела. Ведь по легенде, она для этого и явилась. И ни единой обоснованной причины отказываться от проверки не находилось. Мысли метались в голове, как пуганые белки.

— Зачем вообще нужны какие-то проверки? Тем более, отрывать от дел целого королевского лекаря?

Время, время! Надо заговорить ему зубы, старик явно любит поговорить. А самой в это время попытаться решить задачу. Как выпутаться изо всей этой кошмарной ситуации. Боги, это просто какой-то дурной сон! Просто не верится, что всё это наяву.

— О, видите ли — не так давно был случай, когда вызванная для проверки посторонняя лекарица наврала королю о том, что невеста… скажем так, уже сорванный цветок. Тогда как на самом деле эта чудесная девушка была чиста и непорочна. И мы зря лишились отличного шанса породниться с Западными стражами. С тех пор наш король не доверяет посторонним. Лишь я один пользуюсь его полным доверием! — старик приосанился и подкрутил усы левой рукой.

— Какая еще невеста? — спрашиваю я. Сама не понимаю, что такого в этой новости, от чего мой голос звучит так глухо, и сердце сбивается с ритма.

— Принца, — повторил старикан, глядя на меня снисходительно. Кажется, он сожалел, что в этот раз невеста попалась не столь «чудесная». И даже, возможно, слегка туповатая.

— У Вольфреда была все-таки официальная невеста?

Бужэ задумался, поглаживая козлиную бородку.

— Недолго. Хотя… смотря, как считать. Конечно, брачные метки на их руках проявились лишь после достижения невестой совершеннолетия. Но так-то они с принцессой Иллирикой были обручены с детства. Правда, когда девушка приехала познакомиться, очень быстро выбрала его младшего брата. Голубки влюбились друг в друга без памяти, и наш Вольфред уступил брату дорогу. Я его с детства знаю, нашего дражайшего наследника, роды еще у его матушки покойной принимал. Он вовсе на такой бесчувственный, каким хочет показаться! Его тогда сильно задело, что принцесса предпочла ему Младшего Принца Дерека.

И он захихикал, как старая сплетница.

А на меня вдруг накатила тоска.

У Вольфа были брачные метки с другой девушкой?

Они были обручены с самого детства?..

Он ревновал её? Сильно, наверное?

Настоящая принцесса, подумать только… Не то, что я. И это он ещё обо мне всей правды не знает. Представляю, как бы гордыня принца была задета, если б узнал, кого на самом деле попытались подсунуть ему в жёны.

Интересно, они с ней танцевали? Целовались? Он пытался затащить её в постель так же, как меня?

Она наверняка была красивая. Никто ещё, мне кажется, не встречал некрасивых принцесс…

Я так задумалась, что совершенно упустила из виду, что Бужэ продолжает что-то бубнить, вытаскивая из чемоданчика один за другим поблескивающие металлические инструменты.

— … Итак, выбирайте, дорогая! Мы можем выбрать любой способ проверки вашей девственности, на ваш вкус. Хотите, инструментом, хотите, пальпацией…

— Пальпацией… что?!!

Он оттянул край резиновой перчатки и щёлкнул им по бледной коже запястья, покрытой старческими пятнами.

Я вздрогнула:

— Да ни за что в жизни!!!

— Что ж. Это королевский закон вот уже четыреста пятнадцать лет: невеста наследника престола должна быть девственницей! Если вы откажетесь проходить процедуру, то не сможете стать невестой принца Вольфреда и должны будете сегодня же, после моего доклада Его величеству, покинуть дворец.

Я совершенно растерялась.

Это какой-то тупик.

Я стояла, кусала губы и лихорадочно пыталась найти выход — под хитрым посмеивающимся взглядом лекаря, загнавшего свою добычу в угол… как вдруг далеко по коридору послышались шаги. Громкие, уверенные.

И они быстро приближались.

Очень скоро в этом театре абсурда, в который превратилась моя жизнь, на сцену вышел главный герой.

Бледный, как поганка, всё ещё совершенно не здоровый, он тем не менее зачем-то вылез из постели и притащился сюда.

В светло-сером камзоле, расшитом серебряной нитью, с воротником-стойкой, подпирающим гладко выбритый подбородок, с идеально собранными у висков волосами. И ледяными молниями из глаз, побелевших от бешенства.

— Почему мне не доложили? И кто дал право трогать мою невесту?

Самым глупым и парадоксальным образом я была счастлива от того, что он пришёл. Мне хотелось подбежать, попросить обнять меня и защитить от того позора, через который меня хотели вынудить пройти.

— О, Ваше высочество! — Бужэ просиял и отвесил поклон, насколько ему позволила негнущаяся поясница. — Уж вы-то прекрасно знаете, что девушка не может быть официально названа вашей невестой, пока не пройдены необходимые процедуры. И проверка на невинность лишь часть из них.

— Со всеми необходимыми процедурами я великолепно справлюсь сам, и посредники мне в этом деле не нужны, — процедил сквозь зубы принц, медленно входя в комнату. Дверь он оставил открытой.

В моей спальне от присутствия этой высокой широкоплечей фигуры немедленно стало тесно.

Старик же и не думал тушеваться.

— Но Ваше высочество! Вы как никто другой понимаете, что это незыблемый старинный обычай. И воля Его величества. Которой должны повиноваться все, даже наследный принц. Княжну обязаны проверить!

Я не выдержала и бросила на Вольфреда отчаянный умоляющий взгляд.

Его ответный задержался на мне на одно замершее на часах мгновение. Коротко в глаза — и снова упал тяжелым давящим льдом на лекаря.

— В таком случае, я предлагаю свой вариант проверки. В древнем законе не говорится, каким именно способом проверять невесту. И кто это должен делать.

— Главное, чтобы невеста после этой «проверки» всё ещё осталась девственной, — съязвил старикан.

— Непременно! Мы с моей невестой не собирались спешить в этом вопросе. Правда, Эль?

Я кивнула. Хотя если честно, сама не совсем поняла, с чем соглашаюсь. Но на всякий случай. Вольфред затеял какую-то свою игру, смысла которой я пока не улавливала. Только очень хотелось верить, что он знает, что делает.

Бужэ раздражённо скрипнул зубами. С него слетело напускное добродушие.

Вольф тем временем невозмутимо продолжил:

— Вы ведь не станете подвергать сомнению слово чести принца, если я после проверки подтвержу вам, что княжна Элизабет из Лемарена столь же невинна, как и в день своего рождения?

Я даже не сразу поняла, о ком это он. Так отвыкла от этого имени. Правильно Вольфред почувствовал сразу, что не надо меня им называть. Не моё оно. Чужое. Присвоенное. Как и многое другое.

— Его величеству это может не понравиться! — предпринял ещё одну попытку лекарь.

— Вам напомнить, кто станет Величеством в ближайшем будущем? Или, возможно, вы твёрдо вознамерились в тот же самый миг вылететь кубарем из дворца на почётную и давно залуженную пенсию? — вкрадчиво ответил Вольфред. У меня мурашки бежали по коже, когда он так делал. Грозный Вольф — зрелище не из приятных. Но разозлённый до белого каления… это было уже слишком. Даже мне было жутковато. Казалось, что воздух вокруг потрескивает от маленьких молний. А из-под подошв сапог принца принялись растекаться во все стороны ручьи синего инея.

Бужэ их тоже заметил и отпрыгнул на всякий случай в сторону.

И всё-таки он заметно колебался. Страх боролся в нём с упрямством.

Вольфред бросил ещё один взгляд на меня, нервно комкающую ткань подола в кулаке, а потом обречённо вздохнул.

— И я разрешу вам провести мой медицинский осмотр, которого вы так долго добивались. После следующего… приступа.

Я уставилась на него в полном шоке.

Это он что же, грудью на амбразуру? Защищает меня, подставляясь коварному врагу? Вот такого поступка от гордого принца я совершенно точно не ожидала. И полностью растерялась.

Повеселевший Бушэ принялся радостно запихивать инструменты в сумку, и даже насвистывать.

— Или, может, оставить вам, пригодится?..

— Я сам справлюсь!.. — рявкнул принц, и медицинское зеркальце на тонкой ручке выпало из пальцев лекаря.

— Что ж, пальпация — тоже метод, пусть и несколько… устаревший… — продолжая бормотать себе под нос, Бужэ торопливо посеменил к двери с чемоданчиком под мышкой. — Буду ждать вас с коридоре, Ваше высочество!

Вольфред в ответ посмотрел на него так, что если бы взглядом можно было убивать, Бушэ уже валялся бы тут расчленённый.

Лекарь на всякий случай ускорился.

Но его ехидная натура не выдержала, и уже за порогом он бросил через плечо:

— И пожалуйста, не проверяйте невесту слишком долго! Чтоб не возникли подозрения, что после вашей проверки её надо ещё раз перепроверять! На предмет того, что девственность всё ещё на месте!

С клокочущим рыком Вольфред подскочил к двери и захлопнул её так, что с потолка что-то посыпалось.

На секунду оттуда выглянула Люсинда, но я посмотрела на неё, вложив все свои накопленные только что эмоции, и провела пальцем по горлу.

Она ойкнула и втянулась обратно.

Господи, как же надоели все эти озабоченные извращенцы! Надо было послушаться Вольфа и не вылезать из-под одеяла. А ещё лучше, попросить его увезти меня куда-нибудь на край света. Где только снег и Северное сияние.

Вольфред стоял пару минут на месте, вцепившись рукой в дверную ручку. Тяжело дышал, успокаиваясь.

А потом медленно развернулся ко мне.

Наши взгляды пересеклись.

Я почувствовала, как из моей головы одна за другой утекают куда-то в пустоту все посторонние мысли.

Не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда, Вольфред повернул ключ в дверном замке, и в наступившей тишине раздался оглушительный щелчок.

Я нервно сглотнула, когда Вольфред сделал один осторожный шаг ко мне.

Наши взгляды сцепились, я чутко ловила каждое движение, как олениха, к которой подкрадывается здоровенный голодный волчара. И он не планирует сегодня уходить отсюда голодным. А я… загнана в угол. Меня никто не собирается щадить.

Мне нужно было хоть как-то разрядить обстановку и прервать тишину, которая сгущалась между нами всё сильнее — скоро воздух в комнате можно будет резать ножом, таким плотным и почти осязаемым он стал.

— Значит, решил проверить меня лично? — слегка нервозно спросила я, отступая дальше к стене.

— Давно мечтал, — низко проворчал Вольф, и от царапающих звуков его голоса у меня вдруг мурашки побежали по всему телу, даже по тем его частям, что надёжно были скрыты от нескромных взглядов под одеждой. Особенно по тем частям. Льдисто-голубой взгляд неспешно прогулялся по моей застывшей в панике фигуре. Я обхватила себя руками. По телу лесным пожаром пробежала дрожь. Как он умудряется щупать меня взглядом?

Впрочем, совсем скоро это будет уже не только взгляд.

Осталось всего-навсего три шага.

А принц не торопится их преодолевать, он будто растягивает миг предвкушения. Понимает, что на этот раз меня припёрли к стене, в прямом и переносном смысле.

— Похотливая скотина, — пробормотала я, всем телом вжимаясь в стену. Наверное, выпуклый цветочный рисунок этих дурацких обоев отпечатается на коже. — Ты меня с самого порога пытался затащить в постель…

Вольфред улыбается — и я зависаю на его губах.

— О нет, мой маленький строптивый Эльф! Я не этим способом буду проверять твою девственность. Хотя меня не могут не радовать такие мысли в твоей голове. А тем же самым, которым хотел это сделать наш дорогой мэтр Бужэ, чтоб его радикулит окончательно разбил, старого маразматика! Увы, мне придётся сделать это так, чтобы твоя девственность не была нарушена…м-м-м… механизмом проверки, — если ты понимаешь, о чем я говорю. Мы ее сбережем для более спокойной обстановки, если ты не возражаешь, — и он насмешливо вздернул бровь.

Его неспешный шаг.

Мой длинный выдох.

И вот что тут этому гаду ответишь?!!

Нет, не возражаю — значит, согласна на проверку «его способом», то есть, если я правильно поняла… руками?

Да, возражаю — то есть бери мою девственность прямо сейчас?

Ещё один шаг сокращает расстояние между нами до предельно допустимой дистанции, на которой я ещё способна дышать самостоятельно. До моих ноздрей доносится пряный лесной аромат его кожи — и это совершенно точно запрещённый приём, потому что у меня начинает кружиться голова.

В конце концов, чтобы выйти из положения, решаю его самого поставить в неловкую ситуацию. Заодно решу загадку, которая меня терзает.

— Ты любил свою невесту? Ту, которую отдал брату?

Вот теперь мне можно праздновать маленькую победу. Принц аж переменился в лице.

А я сама не ожидала, какой тупой болью отзовётся моё собственное сердце.

— Значит, любил…

Вольфред явно раздражен. Но после колебания, делает последний шаг, и возвышаясь надо мной, подобно горе, закрывает своей тенью. Я отвожу взгляд.

А он уверенным жестом собственника берёт моё лицо за подбородок и заставляет на себя посмотреть. Смотрит мне в глаза пытливо.

— Чтоб я сдох, но… моего упрямого Эльфа расстроило это предположение?

Вырываюсь немедленно из его пальцев, отодвигаюсь так далеко, что наверное, скоро пробью спиною стену, и огрызаюсь:

— Я похожа на дуру⁈ Мне-то какое дело! Я просто удивилась. Не думала, что вот эта ледышка, которая у тебя вместо сердца, способна вообще любить!

Звенящая тишина, только моё тяжёлое дыхание.

Он чуть склоняет голову и смотрит с каким-то непонятным, трудно читаемым выражением. Говорит тихо, будто задумчиво, самому себе:

— Я тоже не думал, что способна.

Сердито отворачиваюсь, на глаза почему-то набегают злые слёзы. Будь он проклят, этот принц, что заставляет меня чувствовать такое!.. На мой подбородок снова ложатся сильные пальцы, он вновь заставляет смотреть на себя. Часто моргаю, чтобы не дать чёртовым слезам вытечь из глаз. Веки печёт, не знаю, как мне удаётся. На силе воли, наверное. Принц протыкает меня безжалостным голубым взглядом насквозь, не даёт и малейшего шанса отвернуться. Чеканит грубо:

— Нет, Эльф. Я не любил Иллирику.

Пальцы чуть разжимаются, перестают держать так жёстко. Медленно гладит большим пальцем нежную кожу моей щеки, и я совершенно теряюсь под властью этой неспешной ласки.

— Ты даже представить себе не можешь, что для меня значат эти слёзы в твои глазах. Поэтому…

— Я просто взбешена тем, как унизительна ситуация, — немедленно бросаюсь защищаться.

— И поэтому я отвечу откровенностью — на откровенность твоего жалобного взгляда, который, в отличие от этих прелестных губ, мне никогда не врёт.

Замолкаю в недоумении. Это он вообще о чём? Я думала, что я хорошая актриса. Но кажется, просчиталась. Закусываю губу в смятении. А пальцы принца как будто живут своей жизнью, и продолжают гладить моё лицо, пока он смотрит на меня слишком серьёзно с высоты своего роста, и говорит… слишком серьёзно тоже.

— Это случилось год назад. К наследнику Северных стражей впервые приехала невеста. Я как мог долго оттягивал этот момент, одна мысль о том, чтобы распрощаться с моей свободой, наводила тоску. Но в тот раз был особый случай — девушку просватали мне с детства, отец заключил какой-то идиотский договор, и даже не удосужился поставить меня в известность. Когда принцессе Западных стражей стукнуло восемнадцать, у неё и у меня на запястьях проявились магические брачные браслеты. И родители немедленно отправили девушку сюда, как посылку, чтоб поскорее исполнились старые клятвы.

Я невольно скосила взгляд… на широком запястье принца было пусто, никаких меток.

— Она была красивая?

Какого чёрта я это спрашиваю⁈ Какого чёрта веду себя как ревнивая дура? Он же возомнит о себе невесть что…

— Не то слово. Настоящая конфетка.

Я бросила на Вольфа испепеляющий взгляд из-под ресниц. Мог бы и соврать, пощадить мою гордость!

Он молчит, зараза, и пряча улыбку, наблюдает за моей реакцией. Она ему совершенно точно по душе. Как и вся ситуация. Коварный принц, пользуясь моим замешательством, уже вовсю прибрал меня к рукам, одна упирается в стену рядом с моей головой, отсекая пути к бегству, другая тяжело и властно легла на талию.

Вдруг теряюсь от того, какой он всё-таки красивый. Наверное, они с этой «Иллирикой» были бы хорошей парой. Такая, как я, совершенно точно ему не подходит. Если бы наша встреча случилась месяцем раньше… он прошёл бы мимо, даже не заметив.

Это мужская красота. Слегка грубоватая, резкая. Но совершенно обезоруживающая. От него веет силой. К нему хочется льнуть. Рядом с ним хочется забыть обо всех страхах, обо всех кошмарах. Свернуться под боком клубочком и тихо зализывать раны, и верить, что всё будет хорошо. Просто потому, что он обещает, что будет именно так. Просто потому, что одним своим присутствием дарит ощущение покоя и защищённости.

А он продолжает говорить вещи, от которых у меня словно ножом по сердцу — так болит.

— Я даже представить не мог, что когда эта принцесска приедет сюда, для меня всё изменится.

— Даже так? — горько усмехаюсь я.

— О да. Потому что я понятия не имел, что мне — мне! — может чего-то не хватать в этой жизни.

Сжимаю пальцы в кулаки, и замечаю это только тогда, когда ногти впиваются больно в ладонь. В северных океанах его глаз словно трескается лёд, тает, проступает откуда-то из-за этого хрустального панциря нечто иное. Нечто странное, незнакомое мне, от чего сбивается с ритма сердце и захватывает дух, и появляется снова то чувство, будто лечу с горы прямо в пропасть.

— Я не думал, что мне может чего-то в жизни не хватать, пока не увидел, как именно принцесса смотрит на моего непутевого младшего брата, какими глазами. И мне впервые в жизни так сильно и остро захотелось чего-то.

— Эту девушку? — спрашиваю тихо, не в силах отвести взгляд от расплавленного льда в его глазах — и мне кажется на мгновение, что там вскипают бурлящие ключи. Меня всё дальше уносит кипящий водоворот.

Хриплый шёпот принца.

— Нет. Чтобы на меня кто-то смотрел так же.

С моих приоткрытых губ срывается выдох.

Слишком близко.

Он перестаёт подпирать правой рукой стену, подносит её к моему лицу и проводит тыльной стороной ладони по щеке, сверху вниз. Слишком осторожно и бережно, слишком нежно, совершенно не похоже на этого бесчувственного и грубого принца, каким я всегда привыкла его считать. Но сегодня он снова ломает все шаблоны.

— Ты понимаешь меня, Эль? Я тогда пришёл к выводу, что мне больше не нужна «любая» подходящая по возрасту и положению невеста. Мне нужна особенная. Поэтому решил, что выбирать я буду долго. И тща-а-а-тельно…

Ладонь скользит по коже, раскрытая, всеми пальцами — по беззащитному горлу. Ниже и ниже, к вырезу на груди.

Невольно вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, упираюсь ладонями в серый камзол, под которым — каменно-твёрдое тело, словно там не живой человек под одеждой, а ледяная глыба, айсберг.

Принц останавливается, замерев кончиками пальцев на краю того персикового безобразия, из слишком тонкой ткани и совершенно без корсета, которое мне пришлось надеть с утра. Поглаживает украдкой кружево.

— Или ты предпочитаешь всё же, чтобы проверку провёл Бужэ? Подумай хорошо. Ведь совсем скоро это и так всё станет моим. Тебе пора бы отвыкать меня бояться.

— Но ты ведь… ещё не принял окончательного решения? — задыхаюсь я, когда его бесцеремонная рука медленно скользит ниже по гладкой ткани, ложится на мой живот. На одно мгновение всего. Успокаивающе поглаживает. А потом, ни на секунду не поколебавшись, продолжает свой путь вниз.

Он не отвечает.

Я молчу тоже.

Будь что будет. Я не в силах остановить эту руку. Мне остаётся только с обреченностью ждать и ловить каждое следующее прикосновение.

Закрываю глаза и вся сжимаюсь в ожидании.

Он останавливается на самой границе приличий, снова их не пересекая. Внизу моего живота растекается тепло от его ладони. Тонкая ткань проклятого платья совершенно не мешает ощущениям. Я чувствую каждый палец. Моё тело трепещет и отвечает совершенно невообразимыми ощущениями. От места, где так тяжело и властно лежит его ладонь, во все стороны будто растекаются огненные дорожки. В этот момент я бы засомневалась, что у принца магия льда, если бы мне рассказал кто-то, и я не видела своими глазами раньше, как он колдует.

Сейчас я уверена на сто тысяч процентов, что Вольфред полон магией огня. Которая перетекает из него в меня в точках нашего соприкосновения, чем дальше, тем сильнее высекая искры из моего собственного тела. Воздух в лёгких словно раскаляется, мне становится трудно дышать, с каждым выдохом всё сильнее пересыхают губы.

Отворачиваюсь.

Сильнее вжимаю руки в его грудь.

Мне хочется оттолкнуть, хочется куда-то убежать и спрятаться от этих пугающих реакций собственного тела.

А принц всё медлит почему-то. Не торопится окончательно подчинить меня своей власти.

— Скажи мне, Эльф… я чего-то не знаю?

Застываю в панике. Всё тело сжимается в один комок напряжённых нервов. Глаза открывать тоже боюсь — мало ли, чего он там увидит.

— С самого приезда сюда ты всем своим видом показываешь, как тебе неприятно находиться здесь. И как тебе ненавистны мои прикосновения. Хоть мы оба знаем, что это не так. И очень скоро я докажу это. Но тем не менее. Почему?

— Что — «почему»? — шепчу я.

— Так отчаянно сопротивляешься? Так упорно стараешься меня оттолкнуть и держать на расстоянии? Я думал сначала, тебя принудили, заставили ввязаться в это сватовство властные родители. Такое бывает с девушками, увы. Но как-то слишком затянулся этот спектакль. Должна быть другая причина.

Задерживаю дыхание.

Хочется зажмуриться так сильно, чтобы открыв глаза, очутиться где-нибудь за тридевять земель, далеко-далеко. Подальше от этого, слишком проницательного принца.

— Так что скажи мне, наконец, правду, Эльф. У тебя на родине остался мужчина?

Распахиваю глаза.

Паника сменяется неконтролируемой злостью.

Этого идиота хочется стукнуть чем-нибудь увесистым по голове. А я ещё что-то там думала насчёт его проницательности! Дубина стоеросовая, как все мужчины.

— Я тебе официально заявляю, наследный принц Северных стражей, ты — самый непроходимый тупица их всех, кого я когда-либо…

В пристальном, потемневшем взгляде, которым Вольфред вглядывался в моё лицо, в ту же секунду вспыхивают искры, от которых я осекаюсь и забываю, что хотела сказать дальше.

— Обнадёживающий ответ, Эльф! — ворчит Вольф каким-то подозрительно довольным тоном.

А потом впивается мне в губы.

Без предупреждения, не давая даже секунды набрать воздуху в грудь.

Мне в рот вторгается наглый язык.

Принц накрывает меня своим телом, вдавливает в стену, обездвиживает.

А пока я млею и таю под этим безумным, сводящим с ума поцелуем, его руки начинают медленно, неторопливо тянуть вверх подол моего платья.

Моё тело реагирует тем, что сжимается и каменеет. Я ничего не могу с этим поделать — реакция дикого лесного зверька на попытку приручить и погладить, это выше меня. Слишком долго я была одна и пресекала любые мужские попытки сократить дистанцию.

Даже в Магистериуме.

Особенно в Магистериуме.

Там были девушки, пусть и немного. Но все они служили общему делу. И были среди них такие… кто служил крайне своеобразными способами. Их отправляли выяснять информацию у того или иного лорда древним как мир путем. Многие из них возвращались с добычей. Правда, магистр Корнелиус никогда меня не посвящал в дела, которые меня не касались. Поэтому я не знала подробностей.

Правда, я слышала, что к наследнику Северных Стражей никто из них не смог подобраться близко — принц слишком разборчив. И недоверчив. Понадобилось участие в этом фарсе, в этой карусели из невест, чтобы одна из служанок Магистериума смогла зайти настолько далеко… фактически, между мною и целью сейчас не осталось расстояния вовсе.

Но это сейчас.

Рассказал бы мне кто месяц назад, до чего я докачусь…

Я никогда в жизни даже не думала, что пойду на такое. Что позволю принцу меня целовать. Что позволю ему трогать меня так.

В Магистериуме я слыла недотрогой, ледышкой. Те подмастерья, которым случалось ходить с отметинами на лице от моих ногтей или сломанными пальцами, бесились, но ничего не могли поделать. Я была под личной защитой самого Магистра Корнелиуса, меня ни разу не наказали за подобную строптивость. Слышала, кто-то из адептов Магистериума ступенью выше, из мастеров, даже ходил к Корнелиусу договариваться насчет меня, чтоб отдал в личное услужение. Все девушки знали, что это значит и как именно придётся «служить». Многие мечтали стать личной служанкой какого-нибудь не слишком старого мастера, потому что это означало деньги, сытую жизнь и защищенность. Но только не я.

Я бросилась в ноги Магистру и умоляла никому меня не отдавать. Я буду полезной, я оплачу своё пребывание в Магистериуме и защиту его прочных стен каким-нибудь другим способом, только не таким.

Он тогда улыбнулся в бороду и сверкнул на меня ярко-голубыми, слишком живыми для его почтенного возраста глазами. Положил большую и тёплую ладонь мне на голову, поднял с колен и ответил, что я не должна волноваться о подобных вещах. Я останусь навсегда его драгоценным сокровищем, и никто не посмеет меня тронуть. Добавлял, что у меня — особая миссия. И однажды я узнаю, какая. Но так и не сказал.

А потом просто исчез.

Никто не знал, куда.

Прошёл месяц. Потом два. Потом три.

Через четыре меня вдруг позвали к себе, в крохотную келью с низким сводчатым потолком, мастер Люций и мастер Игнациус. Один длинный и сухой как палка, другой пухлый и весь какой-то одутловатый, с красным лицом скрытого пьянчуги — они были полной противоположностью друг друга во всём, кроме нескольких вещей.

Тёмно-серые сутаны в пол, подпоясанные чёрными поясами.

На запястьях — одинаковые татуировки. Два пересекающихся треугольника. Знак второй ступени посвящения. Всего один треугольник до звания Магистра. Возможно, кто-то из них однажды получит его, но я искренне надеялась, что это случится ещё очень и очень не скоро.

Я подозревала, что один из них был тем, кто ходил к Корнелиусу требовать меня.

Поэтому шла, собравшись и ощетинившись, на всякий случай держа кинжал наготове в складках одежды.

А они сообщили мне, что меня ожидает особое задание.

Когда я узнала, какое, у меня вся кровь отлила от сердца. Замутило так, что если б не сила воли, вряд ли удержалась бы на ногах.

Готова ли я выполнить приказ, спрашивали они.

Я ответила, не колеблясь.

Вот только не подозревала тогда, насколько сильно окажусь не готовой.

* * *

— Выбрось из головы все посторонние мысли. Не думай ни о чём, — шепчут горячие губы на ухо.

Платье скользит, подол задевает колени.

Чулки я утром поленилась надеть.

Обнаженные ноги остро чувствуют настырный сквозняк по коже. За окном воет метель, бросает пригоршни снега в стёкла, во дворце Северных Стражей всегда прохладно — если только ты не у камина, не под тёплым одеялом, и не…

На бедро ложится горячая ладонь, медленно гладит.

Не думать ни о чём… легко сказать.

Слишком о многом думается, когда вся жизнь переворачивается с ног на голову. Когда падаешь с обрыва вниз. Когда находишься на пороге того, чтобы предать всё, в чём клялась когда-то, предать своё прошлое, забыть, кто ты и зачем пришла.

Но как же сладко касаются руки. И как же тянет забыть.

Принц задерживает ладонь на моей коже, смотрит мне в глаза с высоты коротким, пронизывающим до костей взглядом.

— Нет никакого лекаря, ждущего нас за дверью. Отбора невест. Престола Северных стражей. Представь, что мир вокруг просто исчез. Ведь я делаю это вовсе не потому, что мне нужна какая-то идиотская проверка. И ты дрожишь вовсе не от страха сейчас. Отпусти это. Хватит притворяться.

Его глаза гипнотизируют, лишают воли.

Мерный стрёкот стрелок часов — как эхо моего бешено частящего пульса. Тихий шелест метели и дрожание стёкол. Эта метель будто и правда отделяет нас от всего света. Заметает следы прошлого, оставляет девственно чистый лист. На котором можно теперь написать всё, что угодно.

Я так долго была одна, зубами и когтями цеплялась за жизнь.

Я была уверена, что мой внутренний стержень — из стали.

А вот теперь кажется, он был изо льда.

Который плавится, плавится, плавится в безумном огне взгляда северного принца.

Как судорожный взмах крыла раненой птицы — моя ладонь вспархивает на грудь Вольфреду. Будто ища защиты. Я устала. Я совсем потерялась. Я больше не понимаю, что правильно, а что нет.

Он отвечает на этот неосознанный жест самым правильным и самым древним мужским ответом.

Впивается мне снова в губы без лишних слов, всем собой придавливает к стене. Продолжая устанавливать свою власть над моим телом.

Я замираю на секунду, но жадные губы усиливают натиск, отвлекая, не давая сосредоточиться на том, что делают руки. И тогда, мысленно послав всё ко всем чертям, я выбрасываю из головы все жалящие мысли, все мучительные воспоминания о прошлом.

Как будто метель ворвалась в меня.

В голове становится пусто-пусто и легко. Только танец снежных хлопьев. И я тоже лечу стремительно куда-то в чёрное небо, повинуясь непредсказуемому ветру.

Растекаюсь по стене плавящимся телом, покоряюсь, позволяю делать со мной всё, что угодно.

Вольфред тут же замечает эту перемену и удовлетворённо ворчит что-то мне в губы. А потом дразняще прикусывает их своими волчьими клыками.

От этого что-то тихо взрывается у меня внутри, и я издаю протяжный стон.

Принц разрывает поцелуй, я падаю мокрым лбом ему в грудь, тяжело дышу. Цепляюсь дрожащими пальцами в серую шершавую ткань, терпеливо жду и прислушиваюсь к тому, что делают его руки. Я больше не в силах сопротивляться. Мое тело отчаянно ждёт каждого проклятого прикосновения, как голодный путник в пустыне — хлеба.

Его ладони сжимают мои бёдра, вдавливают жёсткие кончики пальцев в нежную плоть. Это почти больно. Слишком хорошо.

— В постель не пойдём, Эльф, м? — сбивчиво говорит Вольф хриплым шёпотом. Я послушно киваю.

— Слишком рискованно, согласна?

Киваю снова.

— Я там могу слишком… увлечься. И тогда под конец проверки… придётся констатировать, что проверку на невинность ты пройти уже не можешь. В связи с утратой таковой.

Глушу нервный смешок ему в камзол, утыкаюсь лицом. Он поднимает левую ладонь мне на затылок — кладёт тяжело, увесисто… этот жест почему-то успокаивает. Гладит быстро по волосам, а потом остаётся там, вжимает мою голову в себя, как будто призывает довериться и ничего не бояться. Самое странно, что я и правда чувствую всё это. Доверие. Отсутствие страха.

Это мой мужчина.

Разве я могу с ним чего-то бояться?

Его правая ладонь добирается до кружевного края моих панталон. Я сжимаю зубы, но не отстраняюсь. Закрываю глаза, в мучительном ожидании прислушиваюсь к прикосновениям, ловлю каждую мурашку на коже.

Большим пальцем — проводит снизу вверх линию меж плотно сомкнутых бёдер. Едва касаясь. Объясняя. Дразня.

Я послушно сама раздвигаю ноги шире.

Уловив это крохотное движение, он усмехается мне в волосы, ныряет ладонью глубже мне под подол, одобрительно поглаживает болезненно-чуткую кожу внутренней стороны бедра. Я стыжусь своего нечаянного порыва, но уже поздно.

— Иди ко мне. Наконец-то.

Его ладонь жестом собственника ложится на моё лоно, сжимает.

Кровь бросается мне в лицо, оно начинает гореть.

С губ срывается стон. Чтобы заглушить его, хватаюсь за принца и утыкаюсь лицом в его плечо. Ощущаю плотное переплетение серебряных толстых нитей под губами. А там, внизу, одновременно ощущаю что-то странное, чего никогда не ожидала.

Его неожиданная нежность.

Откуда в тебе столько нежности ко мне, проклятый принц? Почему ты никак не хочешь облегчить мне задачу тебя ненавидеть? Каждый раз… каждый раз, когда я так близка… когда это так близко…

Прикосновения через тонкую, слишком тонкую ткань прекращаются — когда принц резко дёргает завязки моего белья, почти обрывая в своём нетерпении. Его нетерпение против воли заражает и меня. Оказывается, это так приятно, потерять контроль и ни за что больше не отвечать… хотя бы на несколько мгновений… меня сводит с ума его поспешность, его тяжёлое дыхание, беглые поцелуи в кончик моего правого уха. Самую чувствительную точку на кончике уха, о которой он знает…

О боги.

Кажется, самая чувствительная точка на моём теле вовсе не там.

Это откровение накрывает меня, подобно приливной волне, когда по влаге моего тела его пальцы движутся вниз. Гладят, ласкают, кружат, сводят с ума.

— М-м-м-м… я подозревал, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, мой строптивый Эльф. Но не догадывался, что настолько, — стонет принц, пока его пальцы продолжают терзать моё тело.

Прикусывает мне ухо.

Вжимает пальцы плотнее.

Я вскрикиваю.

Это запретное наслаждение — слишком яркое, слишком ослепительное, оно намного больше того, что я в состоянии вынести.

— Перестань… зачем ты… это же не нужно для дела… просто сунь уже в меня свои чёртовы пальцы, узнай что должен и проваливай…

Откидываю голову назад, больно ударяюсь затылком о стену, но мне всё равно. Слишком невыносимо напряжение, которое пружиной закручивается во всём теле. С моих приоткрытых губ снова срывается стон.

Вольфред смеётся мне на ухо тихо с дьявольским соблазном в голосе:

— Сунуть, вынуть и пойти дальше — не наш метод, Эльф! Даме нужно тоже доставить удовольствие…

— А-а-а-ах!

Под зажмуренными веками начинают плясать звёздочки.

Когда его палец начинает медленно погружаться в меня.

Медленно, медленно, невыносимо медленно.

Я хочу быстрее. Я хочу больше. Мне недостаточно.

Сжимаю его ладонь бёдрами, подаюсь вперёд. Колени уже дрожат и ноги не держат. Я бы давно сползла на пол — но кто бы мне дал.

— Тише… тише, нетерпеливая… не спеши… Я уже и так еле держусь…

И ещё чуть-чуть вглубь. Моё тело впускает его с влажным звуком. От запаха нашей разгорячённой кожи кружится голова. Цепляюсь пальцами ему в плечи, это моя единственная опора в мире, который под моими ногами идёт трещинами и рушится, как от землетрясения.

Движение его пальца останавливает преграда. Едва заметная боль, тут же исчезает, когда он замирает. Мы замираем оба.

— Вольф…

Под моими ресницами кружится звёздное небо. Я вижу северные созвездия так, будто они сейчас плывут вокруг нас. Проникают в нас, пропитывают звёздным светом. Небесные дороги для чистых душ. Как мы очутились здесь, мы, такие несовершенные, такие испачканные прахом и пеплом земных дорог?

— Что, моё счастье?

— Вольф…

— Скажи. Скажи, чего ты хочешь. Я сделаю для тебя всё, что угодно.

Но я молчу.

Кусаю губы, и молчу, и не решаюсь. Сделать последний шаг. Просить о том, чего мне хочется сейчас больше всего на свете.

Он глубоко вдыхает, потом выдыхает медленно.

И… убирает руку.

Аккуратно завязывает завязки на моих панталонах.

Опускает подол и разглаживает его подчёркнуто аккуратным жестом.

Я распахиваю глаза и смотрю на Вольфреда непонимающим мутным взглядом. У меня плотный туман в голове и зрение совершенно помутилось, потому что я была уверена, что сейчас глубокая ночь, а вокруг вполне себе ещё светло.

В голубых глазах принца вспыхивает нахальная улыбка.

— Спасибо, сладкая! Я узнал все, что хотел узнать. То, что ты девственна, я и так понимал с самого начала. Но мне было интересно, как твое тело реагирует на меня, когда ты уже не можешь его контролировать. Хотел вывести тебя на чистую воду, когда ты врёшь, что не хочешь меня. Теперь я всё знаю точно. И знаешь, что, Эльф? Это знание мне очень — очень! Понравилось.

Порочное чудовище подносит пальцы к лицу и вдыхает запах моего тела.

Я смотрю на него ошалевшими, ничего не понимающими глазами. Еле слышу, что он там говорит, через бешеный стук крови в ушах.

— Впрочем, и тебе понравилось тоже. Поэтому, мой милый Эльф, если захочешь… м-м-м… завершения — ты знаешь, где меня найти. Двери моих покоев открыты для тебя днем и ночью. Особенно ночью!

И сверкнув на меня напоследок обжигающим взглядом, Вольф… просто разворачивается и уходит.

Заботливо прикрыв дверь напоследок.

Я растерянно огляделась.

Схватила первое, что попалось под руку — а попался кувшин с водой на умывальнике — и запустила ему вслед.

Глиняный кувшин разлетелся на осколки с обиженным звоном.

За дверью расхохотались. Послышался звук удаляющихся шагов. Очевидно, моя выходка его позабавила.

А я снова упала спиной на стену — ноги не держали, были точно кисель. Обхватила себя руками.

Реакция собственного тела пугала больше всего.

Оно требовало догнать, заставить отдать то, что принц ему должен. Требовало отбросить прочь гордость и явиться ночью в его постель, молить о ласке. Молить о наслаждении, которые способны, оказывается, дарить эти жестокие руки. Молить о том, чтобы посмотрел ещё хоть раз — так, как смотрел сейчас. Сказал снова эти странные и сводящие с ума слова…

…О том, что думал раньше, что не способен на чувства.

Ненавижу!!

Господи, как же сильно я его ненавижу.

Так сильно, что кажется, начинаю любить.