Глава 14. Танго втроем. Выбор жертвы

Акула притащил их в странное заведение, шумное, многолюдное, пестрое, как базар.

— Лучшее место для туристов в округе! — объяснил он, отвечая на недоумевающий взгляд Аньки, ожидающей от него чего-то напыщенного, гламурного, а получившей самую говорливую, самую оживленную, самую разношерстную и самую теплую компашку за последние пять лет. — Тебе понравится, обещаю!

Пока они собирались, он небрежно заметил, что вечернее платье и туфли — не подходящий наряд для того места, куда он их поведет, и это уже показалось Аньке странным. Но лишь только попав сюда, она ни на миг не пожалела, что согласилась на этот «извинительный обед». Изначально в ее планы входило заказать всего и побольше, натрескаться до икоты и разорить Акулу счетами, но даже эти меркантильные и мстительные мысли улетучились из ее головы.

Атмосфера праздника, точно такая же, как в доме с фонариками, царила здесь. Негромко играла музыка, скрипка вживую, и туристы — кажется, ирландцы, — отбивали ногами ритм и гудели какую-то песню веселыми нетрезвыми голосами. Пахло горячим глинтвейном, Анька сама не заметила, как в ее руках оказалась кружка, парящая коричным и мандариновым ароматом, а где-то в глубине заведения раздавались сухие и сильные щелчки бильярдных шаров о лузы.

— Бильярд! — заверещала Анька, которая бильярд обожала до искр из глаз. Играла она хорошо, дерзко, и очень часто выигрывала, чем приводила в восторг Мишиных партнеров. От мысли, что сейчас, здесь, она может сыграть, Анька даже перестала сердиться на Акулу и сделала приличный глоток теплого сладкого питья.

— Анри, сыграем? — спрашивает Анька у Лося с замиранием сердца. Он улыбается и кивает. Ноги сами несут ее туда, ближе к царству зеленого сукна и слоновой кости, и Анька попискивает от восторга, ощущая знакомый запах рассыпавшегося тонкую муку мела. — Ты играешь?

— Да, — важно подтверждает Лось, которого Анька тянет туда, минуя столики с напитками и угощение, позабыв о своих меркантильных планах. Акула волочится за ними, недобро посмеиваясь, но Анька этой усмешки не видит.

Зато видит Лось, и смотрит на Акулу с неодобрением. Ему нравится, что Анька в восторге от сюрприза, но не нравится, что Акула, подобно ему самому, наводил справки об Аньке, о ее увлечениях.

— Это — моя женщина, — спокойно напоминает Лось, и Акула усмехается. Он знает, что под этим деланным ледяным спокойствием кипит раскаленная лава чувств. Лось не выставляет свои эмоции напоказ, но Акула, который знает Лося с детства, безошибочно определяет, что тот дико ревнует к тому, что какая-то сторона Анькиной жизни становится известна Акуле раньше. И Акула усмехается снова, наслаждаясь тем, что в очередной раз смог уязвить Лося.

— Расслабься, — небрежно бросает он. — Я всего лишь хотел загладить свою вину. Видишь — она довольна?

Игроков немного, они обращают внимание на Аньку, которая лезет к столам, смеются, и Анька слышит несколько слов, которыми ее характеризуют.

«Кнопка, малявка!»

Она — раскрасневшаяся, с блестящими от азарта глазами, — и в самом деле выглядит на фоне Лося крохотной, и кий в ее руке рисуется в воображении игроков чем-то неуместным.

— Они не верят в твои силы, — с улыбкой заметил Лось.

— Это потому, — чувствуя прилив знакомого возбуждения, задиристо ответила Анька, — что они не знают, с кем связались! Спорим, я закончу эту партию?

Лось перевел, указывая на стол, ситуация на котором была наиболее сложной и интересной.

— О-о-о! — многоголосо расхохотались игроки. Раздались одиночные хлопки в ладоши, кто-то одобрял Анькино бахвальство, кто-то с любопытством смотрел на нахальную девчонку.

— Если доиграю партию, — так же задиристо выкрикнула Анька, — то вы нам стол уступите!

— А-ха-ха-ха-ха!

Один из игроков галантно протянул ей кий, но Анька решительно отвела его руку.

— Сам им играй!

Она спешно закрутила на макушке фигу из волос и закрепила ее резинкой. Это была ее фишка, ее охранный амулет, приносящий ей удачу. Тряхнув головой, убедившись в надежности взведенной конструкции, она сунулась в угол, где стояли кии, чтоб выбрать себе по руке. Неспешно, со знанием дела, намелила пальцы, рассматривая расположение шаров на зеленом сукне. В какой-то из моментов ей показалось, что Акула с мутным скользким типом обмениваются какими-то бумажками, и Анька криво усмехнулась — ставки делают. Тотчас же делают ставки!

«Во-о-от куда пошли денежки фирмы, — недобро подумала маленькая Анька, практически вскарабкавшись на стол, касаясь пола лишь круглым тупым носком желтого ботинка на толстой подошве. — Девочки, выпивка, казино… Ты их все проигра-а-ал… Ты же мот; азартный игрок; прожигатель жизни; интересно, сейчас на что ставишь?»

Ее пальцы уперлись в сукно жестче и надежнее, чем пушечный лафет, кий удобно скользнул по выемке меж пальцами, Анька на миг замерла — и точным сильным ударом с оглушительным треском вогнала неудобный шар в лузу. Заинтересованные зрители зааплодировали, стали собираться вокруг стола все больше. Анька, дернув свою счастливую фигу на макушке, будто поправляя ее, отыскала глазами в толпе зрителей Лося и улыбнулась ему, лихо подмигнув.

«Сейчас столик нам отыгра-а-аю, — пристраиваясь для удара, Анька, казалось, даже думать стала плавно и неспешно. — А Акула-то, похоже, деньги продул. Против меня ставил. Ничего святого… Ну хер с ним, думает, что я дура и у меня руки из задницы растут. Все тупые, самодовольные самцы так думают. Но пробовать заработать на дуре денег?..»

И Анька с остервенением, лихо, вколотила в лузу еще один шар под одобрительные вопли зрителей.

Лось с интересом наблюдал за Анькой — раскрасневшейся, сосредоточенно-возбужденной, — и не заметил, как к нему подкрался, как хищник из глубин, Акула.

— Здорово я придумал, да? — проговорил он самодовольно, потягивая из своего бокала что-то покрепче сладкого компота, который пила Анька. — Смотри, сколько радости — и совсем бесплатно…

Лось уничтожающе глянул в смеющиеся глаза брата, его губы сжались в узкую полоску. Он прекрасно понял намек — веселая забегаловка с игрой Анькой была принята с не меньшей радостью, чем лосиный роскошный дом, и обошлась Акуле ровно в ничего, абсолютно бесплатно.

«Брат, этим клушам не нужны дорогие подарки! — словно говорил насмешливый акулий взгляд. — Главное же внимание! Можно в глазах любой их них быть абсолютным душкой совершенно даром!»

Впрочем, Лось давно перестал воспринимать циничные наставления брата всерьез. Он не понимал и не принимал дешевых отношений, копеечных жалких подарков, которые не стоили ему усилий — но и не разбрасывался вниманием и деньгами в отношении тех девушек, которые ничего для него не стоили. Будучи богатым, Акула, завоевывая всеобщую любовь, швырял деньги налево и направо; Лось, в отличие от него, к дешевой популярности не стремился.

— Нам нужно поговорить, — в лоб, без обиняков и предисловий, произнес Лось. — Тебе лучше уехать. Сегодня же. Или завтра.

Акула не ответил, только вежливо вскинул брови, снова пригубив свой бокал.

— Что так? — спросил он после большой паузы. — Я сделал что-то не так?

— Все так, — бесстрастно ответил Лось, глядя, как Анька под оглушительные вопли толпы вколачивает шар за шаром. — Ты хотел извиниться, сгладить неловкость, наладить отношения — тебе это удалось. Анья в полном восторге, и я действительно тебе за это благодарен. Спасибо. Но, кажется, на этом твоя миссия окончена? Все?

Лось снова внимательно посмотрел в глаза брату, и Акула засмеялся, тряхнул головой отчасти нетрезво, бесшабашно.

— Анри, Анри, — пробормотал он. — Ты так и остался ревнивцем… Боишься, что твоя юная Анья от тебя ко мне убежит? Думаешь, вспыхнут старые чувства, ведь первых, — это слово он подчеркнул особенно гадко, — не забывают? Да, я бы тоже этого опасался на твоем месте…

Он нарочно издевался; нарочно старался задеть, побольнее зацепить, отыскивая уязвимое место как оголодавший вампир — бьющуюся под кожей жилку. Каждый его успешный выпад, укол, доставивший Лосю пару неприятных минут, боль, стыд и сожаления, наполняли Акулу свежими силами. Он будто питался эмоциями брата, и ничто не делало его сильнее и веселее, чем отражение обиды и боли в серых глазах Анри.

И Лось это тоже знал.

— Нет, — уничтожающе сверля Акулу взглядом, ответил Лось. — Я этого не боюсь. Но ты мешаешься. Тебя слишком много в нашей жизни, в те минуты, когда мы хотели бы побыть вдвоем. Прости.

Акула хитро прищурился.

— Не очень вежливо, — произнес он скрипучим, неприятным голосом, — назначать мне встречу и трахаться в гостиной в назначенный час.

— Не очень вежливо, — парировал Лось, все так же свысока, спокойно, глядя на Акулу, — входить без стука и подслушивать. Мог бы вовсе развернуться и уйти. Ты же знал, что я не один, что я с женщиной — но все равно зашел. Вот поэтому тебе стоит уехать.

— Да брось, — попробовал отшутиться Акула, но взгляд Лося не оставил ему никаких иллюзий. — Вот так, запросто, выгонишь меня, брата, из дома?! Ради какой-то девицы? Да я только приехал!

— Заметь — без приглашения, — холодно ответил Лось. — В мой дом. Это тебе не курорт. Хочешь отдохнуть — перебирайся в пансионат. А то ты привык все мое считать своим, хотя не заработал и мизерной доли от того, чем пользуешься. Видимо, пришло время тебе об этом напомнить. Если я женюсь, — а это, скорее всего, так и будет, — у меня не будет возможности содержать тебя так, как я это сейчас делаю.

— Но я всегда приезжал когда хотел, — упирался Акула, понимая, что Лось технично его выжимает не только из дома, из Альп — но еще и из собственной жизни, отгоняет от сытной кормушки, руша все его планы! Акула рассчитывал, что еще немного потусуется рядом с Анькой и сможет зацепить ее. С заявлением Лося об отъезде это становилось невозможно. Шанс заморочить девчонке голову уплывал из рук Акулы, и он с досадой понимал, что чем дальше Лось будет с Анькой рядом, чем дольше он будет делать для нее широких жестов, тем больше будет стремиться к нулю возможность хоть чем-то удивить девушку да и просто привлечь ее внимание.

«Еще пара подарков, и эта малолетняя дурочка будет его с потрохами! — со злостью подумал Акула, одним махом проглатывая содержимое своего бокала. — Это же баба, а бабы падки на подарки и бабки. К тому же, она далеко не дура. Прекрасно понимает, что у меня денег нет, а значит, крутить со мной просто так не станет, а если б и стала, то это не в моих интересах. Мне ее любовь и секс с ней ни к чему, наставлять брату рога из спортивного интереса, может, и весело, но не так доходно, как быть зятем Миши. Мне нужно, чтоб она вышла за меня замуж — не больше и не меньше».

— А-а, братец, — зло зашипел он, прекратив притворяться добродушным, — боишься! Все ж боишься, что я у тебя девчонку уведу! Когда же ты вырастешь, когда уже будешь уверенным в себе?!

— Прекрати, — злым голосом произнес Лось.

— Боишься! — клекотал злобно Акула. — Не доверяешь ей, а? Ну а что, девчонка молодая, глупая… Взыграют старые чувства…

— Не взыграют.

— Ну, а хочешь, поспорим, а? — мерзко ухмыляясь, предложил Акула. — Заключим сделку. Сыграем на бильярде, ты против меня, а? Выиграешь ты — я тут же сваливаю. Выиграю я — задержусь еще на пару деньков.

Лось презрительно усмехнулся, разглядывая брата так, будто впервые ео видел, так, словно вместо человека перед ним было яблоко, разломив которое он обнаружил внутри него отвратительного белого червяка, колупающегося в мякоти и изгаживающего все своими коричневым ходами.

— Я, — отрывисто и презрительно произнес он, — не играю и не спорю на своих женщин. Ты уедешь просто так, без споров и игр. Поверь мне — я найду способ заставить тебя покинуть мой дом, если ты начнешь упираться. Понятно?