Глава 12
Мила
- И ты даже не допускаешь мысли, что зацепила его? – взглянула Вика лукаво на Милу. И это после того, как она ей все рассказала – в красках, эмоционально, стараясь не упустить малейших деталей. – Как по мне, то он уже почти у нас на крючке, - самодовольно заключила подруга.
- Вик, ты издеваешься?! – вскричала Мила, треснув кулачком по рулю. Правда тут же устыдилась собственной реакции и погладила это место ладошкой. Машина-то тут причем, когда все беды от людей? – Да он вел себя, как… как… - пока она пыталась подобрать самое точное сравнение, за нее это сделала подруга:
- Как мужик, который положил на тебя глаз, но даже сам пока об этом не догадывается.
Мила остановилась под старой раскидистой ольхой, в тени ее листвы. До этого она не меньше часа колесила по полигону, пока Вика удовлетворенно не хмыкнула и не разрешила передохнуть. Если прошлую неделю ей удалось отвоевать, ну в смысле, Вика разрешила ей добираться на работу городским транспортом, то с этого понедельника она временно обзаводилась собственным, и выходные было решено посвятить закреплению навыков вождения. Собственно, по сравнению с первым разом, Мила чувствовала себя уже куда как увереннее. Даже порой ловила себя на мысли, что рулит машинально и просто мастерски объезжает препятствия.
- Видела бы ты, как вел себя этот надменный… - хотела она сказать «придурок», но наградить таким эпитетом Вадима просто язык не повернулся. Все-таки образ идола не так-то просто развеивался, когда создавался длительное время.
- Да все они такие! – возмущенно посмотрела на нее Вика. – У тебя просто опыта общения с ними мало. Черствость и вероломство у них в крови, причем проявляться начинает с малолетства. Ну вспомни хотя бы Ведерникова, что сох по тебе в младших классах. Помнишь? – ну помнит она и что. Все то было по-детски – глупость, да и только. – Как он заставлял тебя обратить на себя внимание? Правильно – дергал за косички. И с возрастом они не меняются. Только вот мы себе уже не можем ответить им тем же.
Тут Мила рассмеялась, вспомнив, что Ведерникова того лупила учебником по голове в ответ. Она отчетливо представила, как и Вадим получает от нее чем-то тяжелым. Но смех ее был недолгим.
- Все равно, Вик, вел он себя не по-доброму, словно наказывал меня за что-то, - грустно вздохнула она.
- Конечно, наказывал, - кивнула подруга и на этот раз вполне серьезно. – Только не тебя, а в твоем лице всех женщин. Забыла, что совсем недавно его послали куда подальше?
Если честно, то да – забыла. Да и помнила она о том, что Вадима бросила девушка, совсем недолго. Как приучила себя не думать об этой стороне его жизни, так и продолжала делать.
- Ладно. Давай не будем о грустном, - отмахнулась Вика. - Дальнейший план действий у нас такой…
Так Мила не волновалась, даже когда выходила на работу в первый день. У нее в прямом смысле слова тряслись руки, как при сердечной недостаточности. Накраситься получилось только с третьего раза, а от многоразового умывания уже лицо болело. Сегодня ей решительно не нравилось все, начиная от гренок на завтрак и заканчивая собственным внешним видом. Коленки, наконец-то, зажили, и она могла вернуться к нормальным юбкам, а не носить мамину, которая единственная была ей не велика и доходила до щиколоток. Но и как сидела на ней сегодня ее любимая юбка-карандаш, Миле тоже не нравилось. Слишком обтягивающая (как она в ней будет нажимать на педали), слишком уже не черная (конечно, ведь юбке без малого три года и стирали ее не один десяток раз), слишком короткая (привыкла к маминой юбке за неделю), в общем, все слишком!
А еще этот дурацкий план, который придумала подруга, и отчитаться за выполнение которого ей придется по полной, со всеми подробностями.
Машину Вика еще с вечера оставила во дворе Милы, и сейчас та блестела натертыми боками под утренним солнцем. Благо, погода сегодня выдалась чудесная – настоящая весенняя. Даже с утра было тепло, и Мила не замерзла в тонком пальто, от чего страдала всю прошлую неделю. Оставалось надеяться, что холода больше не вернутся, и с сегодняшнего дня весна вступит в свои права, а там и лето не за горами.
Сигнализация весело трижды пикнула и впустила Милу в нагретый под солнцем салон. Фольксваген ласково заурчал, стоило только повернуть ключ в замке зажигания. Ну все, с богом! Дело осталось за малым – добраться до работы без приключений и не потерять сознания от страха на по утреннему оживленных улицах.
Развив скорость самой быстрой черепахи и не нарушая рядности, Мила благополучно добралась до работы и даже умудрилась не опоздать. Мест на парковке было предостаточно, и машины Вадима она не заметила. Только когда выключила зажигание, Мила поняла, как сильно перенервничала за время своей первой самостоятельной поездки за рулем. От напряжения, с каким сжимала руль, руки не то что тряслись, а ходили ходуном. Хорошо хоть до начала рабочего дня еще оставалось минут пятнадцать, и пять-десять из них она могла потратить на то, чтобы хоть немного прийти в себя.
- Привет, синица! Тебя можно поздравить с приобретением? – открылась передняя дверца и на пассажирское сидение плюхнулся Вова. – Неплохая тачка – дамский вариант.
- Это не моя. Подруга дала погонять, чтоб не простаивала, - почти правду поведала ему Мила, чувствуя, как от одного только всегда адекватного вида друга становится легче.
- А чего ты такая перепуганная?
- Так первый раз же!
- Как первый? Вообще что ли первый? И даже прав нет? – рассмеялся Вов.
- Права есть. А первый раз одна, - ответила Мила и немного подумав решила не обижаться на его беззлобные шутки.
- Ну ты молодец! Я видел, как ты парковалась. Почти профессионально.
- Скажешь тоже, - смутилась Мила, но похвала пришлась как нельзя кстати, еще больше повышая градус уверенности в себе.
- Пошли что ли?.. Или так и будем сидеть тут?
- Вов, ты не говори никому, что это не моя машина, ладно? – спохватилась Мила, когда они уже собирались разойтись в разные стороны от лифта. – Вообще никому не говори про нее. Так надо.
Если Вова и удивился, то виду не подал, а лишь ответил:
- Как скажешь, синица. Ты ж меня знаешь…
Вот именно, что она его знала, но хотелось верить, что к ее просьбе Вова отнесется с пониманием.
Когда Вадим не появился и к половине десятого, Мила начала волноваться, уж не случилось ли с ним чего. Наверное, она бы извела себя в конец, если бы вовремя не вспомнила, что сегодня на девять утра у него назначена встреча в каком-то «Эллипсе». Она же сама отправляла туда письмо о переносе встречи на двадцатое марта. И сама же об этом забыла за всеми волнениями последних дней. Нет, пора ей завести какой-нибудь склерозник, чтобы записывать туда буквально все. Но подаренный ежедневник ей было жалко пачкать всем этим, а потому туда она внесла себе задание купить склерозник.
Вадим пришел на работу, когда время уже близилось к обеду. Он поздоровался с Милой как ни в чем не бывало и заперся у себя в кабинете. А как же пресса? Но занести газеты ему в кабинет Мила не рискнула. Ей вообще было страшно смотреть на него после того, что наговорила в пятницу вечером, хоть и считала себя правой. Но субординацию еще никто не отменял, и наверное, ей следовало смягчить тон. Но тут уж ничего не попишешь, как говорится. Оставалось надеяться, что о пятничном инциденте он успел забыть.
Как выяснилось буквально через полчаса, Вадим все отлично помнил. Когда он вышел в приемную и спокойно произнес:
- Печатай приказ, я продиктую, - руки у Милы опустились, и первой мыслью стала, что приказ этот будет об ее увольнении. Или он влепит ей выговор и лишит квартальной премии, на которую она так рассчитывала, тем более, что премия теперь должна быть больше. – Приказываю перевести… тут твое имя, - начал диктовать Вадим, не глядя на нее, а куда-то в стол, - на должность помощника коммерческого директора с… дата сегодняшняя… с окладом согласно штатному расписанию…
Мила шустро набирала текст и ушам своим не верила. А эти самые уши уже горели и пульсировали, как и щеки, впрочем.
- Испытательный срок подошел к концу, и ты себя проявила, как исполнительный сотрудник.
Ну посмотри же на нее! Вместо этого Вадим отвернулся, подошел к кофемашине и принялся сам готовить себе кофе. Мила вообще перестала понимать, что происходит. Может, у него какие-то неприятности?
- Новый приказ, - проговорил он, не переставая показывать ей свою широкую спину, обтянутую дорогим костюмом. – О премировании…
Когда, набирая текст следующего приказа под диктовку Вадима, Мила поняла, что премировать он собрался ее, то не выдержала и заговорила первая:
- Вадим Максимович, а за что мне премия?
Конечно же, ей деньги нужны были всегда. Но также Мила знала, что разовые премии из фонда руководителя выплачиваются за особые достижения.
Вот тут он повернулся, удерживая чашку в руке, которую тут же поставил перед ней на стол со словами:
- Еще я тебе задолжал чай. Кофе сгодится вместо него?
Мила заглянула в его глаза и поняла, что улыбается он ими одними. Именно улыбается, а не глумится или насмехается. В глубине его синих глаз вспыхивали и гасли искорки, от которых их холодный цвет вдруг стал очень теплым, а по коже Милы невольно побежали мурашки.
- Сгодится, - проглотила она комок в горле, не в силах справиться с волнением.
- Что же касается премии, то предложи я тебе материальную компенсацию за порванные колготки и моральный ущерб, ты бы согласилась? Из моего кармана деньги взяла бы?
Мила так растерялась, а еще больше смутилась, что даже ответить не смогла, лишь покачала головой. Сейчас Вадим был какой-то совершенно другой, каким она его ни разу не видела. И на смену искоркам смеха в его глазах пришла грусть, словно он вспомнил что-то такое, что доставляло ему страдания.
- Вот поэтому я и выписываю тебе премию, - кивнул он уже не ей, а каким-то своим мыслям. На нее он уже снова не смотрел, занявшись второй чашкой кофе – уже для себя, по всей видимости.
- Но это… слишком много, - достала Мила отпечатанный на принтере приказ и рассматривала его. – Колготки столько не стоят, - премию он ей выписал в размере пяти должностных окладов.
- У меня еще перед тобой должок, - дернулись его плечи, и Мила поняла, что на этот раз он усмехнулся, - за чудесное спасение от слепоты, после встречи с твоим газовым баллончиком. А будешь спорить со мной, влеплю тебе выговор за непослушание, - отвернулся он от кофемашины, но лишь для того, чтобы распахнуть дверь в свой кабинет. Правда на пороге замер и вернулся к ее столу, лишь для того чтоб подписать оба приказа. – Отнеси в бухгалтерию. Деньги сможешь получить уже сегодня, я им позвоню…
Мила не понимала ровным счетом ничего, как и не считала себя достойной премии, вопреки уверениям Вадима. Но время приближалось к обеду, и постепенно более насущные и даже опасные мысли вытеснили размышления о поведении Вадима. Именно в обеденный перерыв она должна была провернуть план, составленный Викой. А потому когда в приемную заглянул Вова, чтоб уже привычно позвать ее в кафе, Мила несколько нервно, не в силах сдержать эмоции, наврала ему, что ей срочно нужно проехаться по магазинам за какими-то очень нужными для нее вещами. Вова ей не поверил, она видела это по его глазам, но допытываться не стал.
Ровно в двенадцать Мила вышла из офиса, села в автомобиль Вики и отъехала от здания. Примерно с полчаса она просидела в кафе, недалеко от работы, но не в том, в котором они обычно обедали с Вовой. А уже без пятнадцати час она снова вернулась на парковку. Как назло, свободный мест было предостаточно, и даже рядом с машиной Вадима имелось одно такое – паркуйся себе, не хочу. Но был план, который Мила обязана была выполнить, а потому, замирая от дурного предчувствия, она подперла машину Вадима так, что выехать у него не получится никак, пока она не отгонит фольксваген. Под дворники его машины она подсунула бумажку со своим номером телефона и на негнущихся ногах отправилась в офис.
Вадим
Что за черт! Что за кукла умудрилась его заблокировать?! В том, что желтый фольксваген принадлежал какой-нибудь мадам, не обремененной умом, Вадим не сомневался. И подозрения его только подтвердились, когда он достал клочок бумаги, на котором ровным женским почерком были выведены цифры. А главное, парковка-то полупустая… Это ж насколько нужно не соображать, чтоб так поставить машину! А ему теперь звони и разбирайся. И времени, как назло, в обрез – он обещал отцу заехать через полчаса, а тот в вопросах пунктуальности был еще тот педант. И ведь не поверит, что какая-то блондинка его подперла на парковке, решит, что сын придумывает глупые отговорки.
Делать нечего – придется звонить, хоть и больше всего Вадиму сейчас хотелось как можно резче сдать назад, да разнести к чертям собачьи ее бампер.
Он достал мобильный и принялся набирать номер. Сначала, нажав на кнопку вызова и прочитав надпись «Мила-секретарь», решил, что ошибся цифрой или цифрами. Но и после повторного и более внимательного набора надпись снова появилась на дисплее. Тут уж Вадим перестал понимать что-либо, а когда в трубке раздался знакомый мелодичный голос, произнесший «Да. Вадим Максимович» он и вовсе растерялся до такой степени, что забыл, кому и зачем звонит.
- Мила… - проговорил он, лихорадочно соображая, что сказать дальше.
- Да, Вадим Максимович, я вас слушаю, - вновь серьезно прозвучало в трубке.
Тут взгляд Вадима упал на злополучную машину, и вместе со злостью вернулась ясность мыслей.
- Мила, желтый фольксваген случайно не твой? – постарался выговорить он как можно спокойнее и четче.
- Мой, - после секундной паузы отозвалась девушка.
- А почему он стоит прямо за моей машиной, мешая мне выехать?
- Ой, Вадим Максимович! Я сейчас мигом… Я отгоню его…
В трубке послышались гудки. Вадим отчетливо себе представил, как Мила мечется по кабинету, а потом как есть, в блузке и юбке (кстати, надо сказать, что в этом наряде она смотрится не менее стройной, чем в тех брючках, хотя он бы предпочел увидеть ее снова именно в них) выскакивает из приемной и несется к лифту, никого не видя на своем пути.
Ситуация из раздражающей сразу же перешла в забавные. Любопытство проклюнулось в душе и активно начало разрастаться. Вадим привалился к капоту, как оказалось, Милиной машины и наблюдал за входной дверью. Уже через минуту оттуда вылетела Мила и принялась озираться, словно вдруг забыла, зачем выбежала. И конечно же, он предугадал ее поведение – Мила была без пальто, хоть солнце и скрылось снова за тучами, решив, что половины ясного дня с них хватит для начала.
Черт! Лишь бы не упала. Вадим аж зажмурился, когда она помчалась по ступенькам крыльца вниз на своих тоненьких каблучках. А потом и к нему не шла, а бежала, заплетаясь в худеньких и длинных ногах. Да что же это за девушка! Ее энергия, рождаемая благими целями, все время заставляет его нервничать. Вот и сейчас он уже чувствует себя виноватым за то, что она подперла его же машину.
- Вадим Максимович, простите, что так получилось! Мест не было, а водитель из меня не очень, вот и… поставила сюда… А если бы пыталась втиснуться куда еще, то не знаю даже, что и было бы… - тараторила она, пытаясь открыть запертую на замок дверь. Она дергала ее, глядя то на него, то на дверь, и явно не догоняла, почему та не открывается.
И снова он залюбовался румянцем на ее щеках. Нет, ну он точно не встречал больше людей, кого бы так красила краска стыда.
- Мила, Мила… подожди, - взял он ее за руку и отлепил ту от ручки двери. – Ключи от машины ты взяла? Брелок сигнализации?..
- Ну конечно! – с готовностью кивнула она и разжала кулачок с ключом и пультом.
- Ну тогда все гораздо проще, - взял он у нее пульт и нажал на кнопку. – Не хочешь же ты сломать дверь этой красавицы?
А еще недавно он как только не обзывал машину про себя, даже ржавым корытом. А тут красавица! Надо же!
- Спасибо! – еще сильнее смутилась девушка и распахнула дверь. – Я сейчас отгоню ее и освобожу путь.
Вадиму не понравились ее суетные движения. Показалось, что она чего-то очень сильно боится. То схватится за рычаг переключения скоростей, то вцепится в руль. При этом ноги ее жали на педали, хоть она еще даже не вставила ключ в замок зажигания.
- Мила, ты водить-то ее умеешь? – подозрительно поинтересовался Вадим, хоть и не преследовал желания ее подколоть или обидеть. Но кажется, именно этого он и добился. По крайней мере, губы девушки уже привычно сжались, а румянец сошел с лица.
- Я умею, - серьезно посмотрела на него Мила. – Как-то же я приехала на ней сюда.
Ну да, логика железная. Так приехала, что даже умудрилась вот так вот припарковаться.
- Ладно. Тогда для начала заведи ее, - посмотрел он характерно сначала на ключ, который она продолжала сжимать в руке, а потом на замок зажигания. И снова румянец не заставил себя ждать, лаская взор Вадима и невольно растягивая губы в довольной улыбке. Да она прям хорошенькой становится, когда краснеет!
Ох не зря он волновался, не зря. Стоило только машине заурчать мотором, как она сначала дернулась насколько раз, а потом плавно покатилась… вперед, Карл! Она покатилась вперед, а не назад! И замерла, как только послышался приглушенный звук удара.
Вадим видел, как сильно побледнела Мила, как побелели ее пальцы, вцепившиеся в руль, и каким неподвижным стал взгляд, прикованный к его машине. Он испугался. Он реально испугался, что тогда, в пятницу вечером она говорила о себе, что это у нее больное сердце, и он ее чуть не доконал своими шуточками.
Не совсем отдавая себе отчет, что делает, он распахнул дверцу с ее стороны и прикоснулся к плечу Милы.
- Вадим Максимович! – перевела она на него потрясенный взгляд, и в глазах ее застыли слезы. – Я перепутала скорости, не включила заднюю…
- Не волнуйся, все в порядке, - поспешил ее заверить Вадим. – Там только царапина. Это ерунда.
- Нет, там точно не царапина, и я помяла вашу машину и… мою, - слеза скатилась из ее глаза, и ему захотелось стереть ее пальцем, прикоснуться к ее бархатистой щечке, которая сейчас выглядела до прозрачности бледной.
- Иди сюда, - протянул Вадим Миле руку и помог выбраться из машины. Все так же, не выпуская ее маленькой ручки (как же приятно было ее несильно сжимать!), он подвел ее к тому месту, где «поцеловались» их машины. – Смотри… Видишь, ничего страшного не произошло. Там разве что маленькие вмятинки.
- Но их будет сразу видно, - посмотрела она на него несчастными глазами.
- Специалисту тут работы на пять минут, - улыбнулся Вадим. – И мы бы занялись этим прямо сейчас, но я уже опаздываю, - посмотрел он на часы.
Черт! Он действительно рискует опоздать и нарваться на воспитательную лекцию, если не уедет прямо сейчас.
- Заняться чем? – донеслось до него испуганное.
- Что?
- Вы сказали, что мы могли бы заняться этим прямо сейчас…
О чем это она? И почему так смотрит на него? Она смотрит так… что он буквально купается в тепле, струящимся из ее глаз. Какие удивительные у нее глаза – вроде и черные, что должны казаться непроницаемые, но глаза этой девушки всегда полны эмоций. Но, черт! Как же он опаздывает!
- Давай так, - решительно произнес Вадим, подходя к ее машине и распахивая водительскую дверцу. – Сейчас я переставлю эту малышку, а вечером, после работы мы наведаемся в одну из мастерских моего приятеля, и нам их быстренько заштопают. Идет?
- Идет, - серьезно кивнула Мила, словно они сейчас заключали соглашение мирового значения, не меньше. Но смотреть и дальше на нее Вадим больше не мог, чувствуя, что тогда точно опоздает.
Он быстро отогнал ее машину на свободное парковочное место, отдал ей ключи и сухо простился до вечера. Когда выехал со стоянки, открыл окно пошире, чтоб ветер выдул из головы образ девушки. Что-то он слишком много о ней думает в последнее время, и это ему даже не не нравится, а вообще ни к чему.
На встречу с отцом Вадим умудрился не опоздать. Тот ждал его в кабинете, где уже суетилась мама, накрывая небольшой круглый стол к обеду на двоих. В кабинет отца она даже не пускала прислугу, называя эту комнату святыней ума и денег.
- Ладно, мальчики, не буду вам мешать говорить о важных вещах, - сказала она, когда закончила сервировать стол, звонко расцеловала их и со словами: - Я творить, - выскочила за дверь. Как девчонка, честное слово. Этой женщине даже в домашней одежде никто не дал бы больше тридцати. Вадим гордился своей мамой, которая после обеда обычно закрывалась в своей мастерской и частенько пропускала время ужина, а то и засиживалась там за полночь. Художник, одним словом.
Первым делом Вадим поинтересовался состоянием отца, хоть и сам видел, что выглядит тот неплохо. Да и в заботливых руках мамы болеть долго не получалось никогда, даже когда хотелось. Отец заверил сына, что быстро идет на поправку, и они перешли к обсуждению насущных вопросов.
Вадим рассказал, как прошла командировка, а точнее, отчитался о проделанной работе, как привык это делать.
- Отлично, сын! – похвалил отец. – Запускаем, значит, субподрядчиков.
А потом он задумался и какое-то время не смотрел на сына, потирая подбородок. Это значило лишь то, что отец чего-то не понимает, но это что-то его волнует.
- Разговаривал сегодня с Суреном Вазгеновичем, так он мамой клянется, что никого к тебе не присылал.
Сурен Вазгенович Казарян был генеральным директором того самого «Тепло-века», про который Вадим уже умудрился забыть за всеми заботами последних дней. Отец пытался связаться с ним сразу же после банкета, но тот, оказывается, отбывал на отдых. А теперь, значит, вернулся.
- Почему-то я не удивлен, пап. Да и нечего нам с ними делить вроде.
- Кто ж, тогда, на тебя напал?
- Да наркоманы какие-то, отморозки. Я ж тебе еще в прошлый раз сказал.
- Ну да, - задумчиво протянул отец. – Только все это попахивает гнильцой и не нравится мне. Ладно, переговорю еще кое с кем.
Вадим считал, что тут с кем ни переговори отец, а результат будет нулевой. Правда он и сам до сих пор недоумевал, что конкретно тем троим от него было нужно. Откуда они узнали его телефон? Как и смысл угроз от него ускользал – да они просто несли околесицу! Проще забыть или списать на недоразумение.
А вот про геройский поступок Милы последний разговор ему напомнил и еще как. Эта девушка и так не шла у него из головы, а сейчас так и вовсе заставила поспешить вернуться в офис. Тем более, что он обещал ей ремонт машины.