ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

Варя

Чувствую себя бабочкой, пойманной ловким сачком энтомолога и наколотой на булавку, трепещу в стремлении спастись, но нет ни сил, да и желания освободиться, тоже.

Крепкие руки уверенно удерживают меня за бедра, резкими движениями вгоняя в податливое тело весь свой гнев и выбивая искры, сжигающие наше недопонимание, он наращивает толчки. Меня накрывает волной эйфории, и все обиды растворяются и гаснут уносимые за пределы нашего яркого мироздания.

Хриплый стон и жаркое дыхание опаляют мой затылок, а я вторю ему, прикусывая подушечку большого пальца его ладони, что скользит по моей шее. Руками упираюсь в стену, сильнее прогибаясь в пояснице, ловя каждый импульс, что наполняет меня и отдаюсь ему полностью, без остатка! Я его!

Жадные руки блуждают по телу, сжимают грудь и ласкают напряженные вишенки сосков, хочу его рот, его язык на них! Жмурюсь от иголочек удовольствия, пронизывающих каждую клеточку моего распаленного тела и дарящих ни с чем несравнимое удовольствие. Где-то глубоко внутри маленький огонек разгорается в полную силу, и я уже полыхаю, хватая ртом воздух, желая получить разрядку, что тягучей патокой сконцентрировалась в животе и чуть ниже. Смелые пальцы любимых рук накрывают бусинку клитора и, сжав его, добивают меня разрядом экстаза. Я громко кричу захлебываясь его именем и своими эмоциями.

Паша догоняет меня в этом марафоне оргазма, в одном мощном движении, излившись в меня всей своей похотью.

Наши сбившиеся вдохи-выдохи ловим губами и тонем в очередном, всепоглощающем поцелуе.

— Ты меня бросил, — еще не до конца прихожу в себя, кидаю ему обвинение.

— Нет, — звучит мне в ответ его строгое и непоколебимое заявление, — это в твоей рыжей головушке за сутки сформировался идея, созрела и расцвела буйным цветом. Чего ты там насочиняла?

Гнев, что полыхал в его глазах при появлении на моем пороге чуть больше получаса назад, сменился на огоньки понимания.

— Это наша фишка, — улыбаясь, трется носом о мой, — второй секс и опять не в кровати.

Хлопаю ресницами и обвожу все еще туманным взглядом окружающую нас обстановку, чуть задерживаюсь на валяющемся возле порога букете и затем натыкаюсь на оригинальную коробку с большим бантом.

— А что там? — спрашиваю, тыча пальцем в квадратный предмет.

— Именно это тебя сейчас интересует больше всего? — косится на наш полураздетый вид и все же решает привести в порядок одежду.

А я и не знаю, что меня должно больше волновать, то где он был или то, что только что произошло, а может еще, что-то, о чем я пока не знаю. В голове тот же туман, что и в глазах и здравые мысли напрочь покинули меня.

Скидываю с себя, погибший в неравном бою со страстным мужчиной, так мною любимый дождевик, не подлежащий уже никакому восстановлению. Парой легких движений ногами отправляю сапожки в полет до двери, уберу потом, и направляюсь в кухню. Утренний секс полезен для здоровья, но отнимает столько энергии, что я готова съесть слона, а в холодильнике только мышь с намыленной веревкой. Ну да, до появления урагана по имени Паша, я собиралась в магазин, за провиантом. Сходила…

Вслед за мной на кухне появляется виновник несостоявшегося похода в гастрономический пеший тур, заполняя собой большую часть пространства.

Продолжение от 06.04

— Это к завтраку, — говорит, водружая на стол загадочную коробку, — а это в воду, — не дожидаясь каких либо действий с моей стороны, подхватывает небольшое ведро, что стоит возле раковины, оставленное мною после вчерашнего “субботника”, перевоплощает его в вазу для букета и оставляет все это великолепие стоять на полу.

Молча наблюдаю за всеми Пашиными манипуляциями, подперев попой подоконник. Нас разделяет обеденный стол, за который он усаживается с улыбкой, по меньшей мере, победителя.

— А теперь, расскажи как мне, моя хорошая, что послужило поводом для твоего демарша, — смотрит на меня с наглыми чертиками в глазах, готовыми на корню разбить в пух и прах все мои претензии.

— Хочешь знать? А сам не догадываешься?

— Варь, брось ребусы, — и опять эти требовательные нотки в голосе с диапазоном громкости чуть выше привычного.

Обида, которая вроде бы уже сгорела в том пламени, что распалил он, воспряла из пепла подобно Фениксу и, расправив свои крылья, опаляет мою память огоньками фактов.

— Хорошо, слушай, — злость формирует мой монолог, — ты нагрубил мне и бросил трубку. Ты не позвонил мне больше до самого утра, а утром вообще стал просто недоступен, и мало того, выясняется, что ты улетел, — на последнее слово делаю особо сильное ударение, потому что все предыдущее еще как-то можно было списать на “высотность” проблемами, но вот отлет втихаря, это уже сверх моего порога примирения.

— Все пункты выдала? Чтобы мне сразу за все оправдаться, — уточняет он, а в глазах нет ни капли раскаяния. Бесит…

— А тебе мало? — удивляюсь его нахальству.

Улыбка все больше растягивает его губы, а у меня аж ладошка зачесалась от желания остудить его веселье.

— Грубо ответил, это в тот момент, когда меня за яйца держали двое инспекторов из пожарки и из наркоконтроля? — чуть вопросительно, — прости, слишком неудобное положение у меня в тот момент было. Не перезвонил, потому что как только освободился, позвонила мать, и надо было срочно решать вопрос с перелетом, да и уговорить отца на операцию тоже ещё та задачка.

Паша продолжает выдавать мне факты, о которые разбиваются вдребезги все мои домыслы и надуманные обвинения. Понимание того, что все могло быть проще, дождись я его звонка, а не накручивай себя выдуманными событиями и поступками, вот только нервы мои так не умеют.

— А теперь перейдем к вопросу о мифических жене и ребенке.

Он произнес это так спокойно, как будто зачитывал список покупок. Сердце дрогнуло в сбившемся ритме и затухающая боль разочарования, вновь скрутила меня. Задерживаю дыхания, боясь услышать то, что затопчет росток надежды на наше “счастливы вместе”.4f7b7c

— Лисичка, — ласкает слух, — я не женат и никогда не был. Детей тоже не имею, никаких.

Смотрю на него, не отрывая взгляда, пытаясь уловить хотя бы мимолетный намек на ложь, но нет, он спокоен и уверен.

— Ну, допустим, жены нет, дети они и без жены могут появиться, — анализирую я, давая ему шанс все же сознаться.

Потому, что с тем, что он по субботам любит принимать ванну с клубничной пеной я, с горем пополам еще могу согласиться, но вот в ту симпатичную, розовую пижаму с единорогом, он явно не поместиться.

— У меня и без них их нет, Варь, — голос чуть строже и недоумение в глазах.

— А детские вещи в твоем шкафу? — громче, чем хотела, выпалила я.

— Так вот откуда ноги растут, — смеется, встает и уверенно направляется ко мне, — вещи моей племянницы, — обхватывает мое лицо ладонями и взгляд глаза в глаза, тону в той нежной заботе, что плещется в них и наполняет меня теплом понимания.

— Глупая Лисичка, сама придумала, сама обиделась, и море слез, наверно, пролила, — ласковый шепот, и шквал поцелуев сминают последние сомнения и я, обвиваю его крепкую шею руками, тянусь в желании быть с ним.

Поцелуй прощения, моего у него, за глупые домыслы и поспешные выводы. Поцелуй примирения, его со всеми моими тараканами.

— Давай, все же позавтракаем, — предлагает Паша, разорвав наше затянувшееся искупление.

— У меня есть только кофе, — делюсь информацией о своем скудном меню.

— Отлично, я сварю, а ты распаковывай коробку, — предлагает он, подтолкнув меня к столу с загадочным выражением на лице, ждет, когда я ее открою.

Аккуратно снимаю бант, поднимаю крышку, в изумлении перевожу взгляд на Пашу и обратно на две коробочки с неимоверно красивыми и, наверняка, такими же вкусными десертами. Их вообще можно есть или только любоваться? Кексы с кремовым облаком воздушной массы, украшены цветами, на вид как настоящие бутоны роз, провожу по одному, загипнотизированная мастерством умелых кондитеров. Ягоды и кусочки фруктов в белой глазури так и манят надкусить, переливаясь глянцевыми боками.

Не давая мне времени на раздумье, Паша подцепляет клубнику, подносит к моим губам. Впиваюсь зубами в хрусткий панцирь, скрывающий под собой сочную мякоть, и на языке взрывается гамма вкусов непередаваемых словами, закрываю глаза и только мурлычу от удовольствия. Его губы накрывают мои, языки сплетаются в новом танце страсти с одинаковым клубничным вкусом.

— Весь обратный полет об этом мечтал….

Телефонная трель возвращает нас в реальность, нехотя Паша достает его из кармана и вздергивает в удивлении бровь, “мама” — гласит надпись на развернутом в мою сторону, экране. Пытаюсь отстраниться, дав ему возможность поговорить с родительницей, но он лишь крепче прижимает к себе и отвечает на вызов, включив сразу громкую связь.

— Паша, ты долетел, как там Варя? — слышу я взволнованный голос незнакомой мне женщины, но нотки переживания, что звучат в нем, заставляют сердце сжиматься от необъяснимого умиления.

И теперь уже мои брови удивленно ползут вверх, его мама знает обо мне, что знает и почему переживает? “Потом объясню” — читаю я по его губам.

— Привет мам, — бодро отвечает ей, — у нас все хорошо, болезнь была не долгой, незаразной и не опасной! Я ее уже вылечил, — озорные искры в глазах, подсказывают мне, что лечение вскоре будет продолжено, для закрепления оздоровительного эффекта.

Утыкаюсь носом в его грудь, скрывая румянец смущения, как будто абонент на том конце связи может видеть меня сейчас и пристыдить за глупости, что витают в моей голове, когда Паша рядом.

— Ну, хорошо, не буду мешать, — мне показалось или произнесено это было с намеком, что она понимает от какого, целебного занятия нас отвлекает, — раз у вас все хорошо, пойду я еще посплю, все никак не могу ко времени привыкнуть, — сетует она.

— Хорошо мам, позже созвонимся.

Телефон возвращается в карман, а я в крепкие объятия ласковых рук. Легкий поцелуй в губы и мне предлагается собрать вещи и все, что может понадобиться в ближайшие дни. У меня еще удивление от его мамы не прошло, а тут новое накрыло.

— Лисичка, — целует меня в кончик носа, — мы едем ко мне на всю рабочую неделю, и это не обсуждается. Позавтракаем в кафе, а на это, — кивок головы в сторону раскрытых коробочек, — у меня другие планы.

— Даже так? — голос чуть сбился от предвкушения, проходящего по телу волной и встрепенувшего бабочек в животе.

— Да!

Надо бы повозмущаться, но, нет, не хочу. Хочу быть маленькой девочкой, его лисичкой, согласно киваю и ухожу укладывать дорожную сумку.

Брюки, юбка, пиджак и пара блузок все отлично компонуется и на три дня этого достаточно. Косметичка и туфли на шпильках, те самые в которых я была в день нашей сногсшибательной первой встречи.

Паша уже ждет меня в коридоре, пакет со сладостями прихватил, а цветы? Так и стоят в кухне, ну нет, я их здесь не оставлю. Присаживаюсь, обнимаю руками и зарываюсь, лицо в нерукотворное творение природы, к которому приложили, все же, руки умелые флористы, сочетая не сочетаемое. Упругие бутоны кремовых роз и розовых тюльпанов, белые шапочки незнакомых мне соцветий и ажурных зонтиков в обрамлении сочной зелени. Делаю глубокий вдох, пьянея от тонкого аромата.

— Варь, ты скоро, — торопит меня, а я, не размыкая объятий, встаю и выхожу в коридор с охапкой моего душистого подарка.