Глава 13

Амина и мальчик, которого она считала всегда своим собратом по несчастью, то и дело висли на моей шее с жаркими объятиями. Слезы, наконец-то радости, не покидали их глаз. Я лишь посмеивалась и поясняла Дубаю, что рахат-лукума будет у него столько, сколько он сможет унести, и нет нужды прятать его дольки по карманам. Мария на глазах преобразилась, примерив одно из отданных мне платьев, и в ее глазах впервые появился блеск — блеск счастья. Она то и дело вертелась перед зеркалом, по привычке вбирая голову в плечи, когда я это замечала, и кидалась было помогать либо сметать несуществующие пылинки с уже упакованных тюков. Ей понадобится много времени, прежде чем перестать вздрагивать при каждом шорохе и взгляде свободных людей.

Дубай же освоился быстрее. И я замирала каждый раз от его объятий и проницательного, открытого взгляда. Он напоминал мне сына, которого, я верила, Аллах однажды все же подарит. Но вот кто будет его отцом — об этом я боялась даже думать.

Солнце поцеловало горизонт, унося с собой зной, и мы отправились в путь в окружении стражей песков. Кемаль отдал последние распоряжения Саиду, который то и дело смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Его взгляд всегда вызывал во мне опасения, и я порадовалась, что в ближайшем времени его не увижу.

Мне хотелось увидеть родовое имение семьи Аль Мактум. И впервые я думала о дворце с интересом, не допуская мыслей, что оттуда будет легче сбежать — ведь, судя из обрывочных откровений Кемаля, он ближе к цивилизации, чем затерянное в песках поселение. Я знала, что разберусь со своими желаниями на месте. Но прежде всего попробую договориться с Кемалем. Ситуация и чувства вышли из-под контроля. Так дальше продолжаться не может, определённость нужна каждому из нас. Только отчего-то не хочется даже думать о предстоящем разговоре.

Я осадила одного из воинов, что позволил себе фривольное замечание в адрес Амины. Кемаль поспешил вмешаться и пояснить, что девушке дарована свобода, и с этого момента любое оскорбление будет расцениваться как оскорбление в мой адрес. Мария опешила, не привыкшая к извинениям в свой адрес.

Больше неприятных инцидентов не было. На пустыню спустилась ночь, зажглись яркие звезды. Недавняя кровавая расправа над виновниками покушения забылась, в воздухе витал дух путешествия и приключения. Амина и Дубай затянули песню, и от перезвона их красивых, сильных голосов сама пустыня казалась иной — не опасной и убивающей, а миролюбивой и уютной.

Мы остановились на привал в оазисе Влюбленных. Напоили лошадей, разделили все вместе легкую трапезу. Постепенно сгладились все грани субординации, один из воинов поведал легенду своего племени, Кемаль с улыбкой вспомнил, ка к однажды забрел в эти места и встретил горного леопарда. Видимо, зверь был не голоден, и все обошлось. Амина с грустью рассказала о том времени, когда жила в племени, и выразила восторг и благодарность оттого, что мы даровали ей свободу.

Кемаль Аль Мактум умел быть разным. Когда было необходимо, он становился братом и другом своему народу, но был жесток и непримирим с теми, кто его предавал — я сегодня в этом убедилась. Мы вновь тронулись в путь. Я пыталась развлечь наш отряд логическими задачками. К моему удивлению, помимо Кемаля, парочку отгадали Дубай и воин-рассказчик. Кемаль рассуждал о том, что быстроходные автомобили донесли бы нас во дворец раньше, но лошадь пройдет везде, чего не скажешь о машинах. Чтить традиции и клана он тоже умел.

От сонливости спасались крепким кофе. Мы скакали вперед. Преодолели небольшую горную гряду, спустившись в долину, где уже начинала пробиваться сквозь пески редкая растительность, и с каждой милей зеленый ковер становился все гуще. Приближался рассвет. И вот с первыми лучами солнца мне открылось великолепие. Жемчужина, затерянная среди песков и скалистых гор, подсвеченная красноватым светом восходящего над зубцами светила, утопающая в зелени и цветах. Под копытами лошадей звонко звенела мощеная брусчатка, а вдали, как мираж, поднимались зубцы сказочного строения. Оно действительно напоминало дворец.

Мы все дружно затаили дыхание. Не было даже слов, только немой восторг. Сон как рукой сняло, не хватало глаз объять необъятные красоты.

Здесь было все. Густые пальмы, насколько хватало глаз. Журчащие в тени фонтаны, ажурные беседки, склоны, увитые яркой растительностью. Сам Аллах, не иначе, сотворил это великолепие одним движением руки. Какой потрясающий контраст с поселением, где Кемаль Аль Мактум пытался сломить мой дикий нрав, но вместо этого стал для меня близким.

Близким. Я пошевелила губами, пробуя на вкус это слово. Прошло так мало времени, а я больше не чувствую себя пленницей, вырванной из прежней жизни. Я как принцесса из сказок, которую завоевывает принц. И, похоже, ему уже это удалось.

У ступеней нас встречал весь персонал этого места: охрана, прислуга и даже музыкант, играющий на рабабе[7]. От непривычной мелодии сон и вовсе отступил.

Нас с Аминой поспешили проводить под своды просторных и светлых покоев, а мы не уставали восхищаться убранством, которое поразило даже меня. Внешне не было аляповатой роскоши, все сдержано, но от этого еще роскошнее. Здесь было все — системы кондиционирования, водопровод, все условия для комфортного проживания. Нас уже ожидал огромный бассейн с джакузи, массаж с маслом, после чего мы, наконец уснули, как говорится, без задних ног.

Я не помнила, когда чувствовала себя настолько счастливой…

***

— Как это понимать?! Аблькисс, я тебя спрашиваю!

В гневе Висам Аль-Махаби был страшен. Даже нервно переступил с ноги на ногу предводитель его личного отряда, стараясь смотреть куда угодно, только не на раскрасневшуюся белокурую шейху с растрепанными волосами в комбинезоне оливкового цвета, недавно обнаруженную во вместительном отсеке «Хаммера».

— Мой повелитель, куда позовет тебя Аллах, там и я буду подле тебя, подобно верной жене, — взмахнула густыми ресницами Кира, сложив губы в трубочку, — ибо только ему ведомо, какие невзгоды встанут на твоем пути…

Как ни старалась его жена создать иллюзию почтения, блеск в глазах ее выдавал с головой. Даже с ноги на ногу переступила, ручки в замок сложила, потупив горящий торжеством взор. Да, шейха Аль Махаби ни на миг не давала ему позабыть о том, насколько дикий и необузданный нрав у дочерей неоднозначной страны под названием Россия. Как мегаполис Москва с его блеском и тайга Сибири, в которой можно сгинуть скорее, чем в дикой пустыне. И все это прочно уживалось в характере его жены.

— Ты сейчас же отправишься обратно, Аблькисс. О твоем неуважительном поступке мы поговорим дома, когда я верну свою сестру!

— Но, мой господин, — почти натурально изумилась Кира, — ты лишишься своих людей и одного автомобиля, если отправишь меня назад. А поскольку мы проделали такой большой путь, и скоро на пустыню падет ночь, ты обрекаешь нас на риск. Как и себя. Придется мне остаться с тобой, Висам, и вернемся мы вместе, отыскав Газаль. А сейчас, молю, дай воды. Я думала, сойду с ума от жажды все эти пять часов. Ты же не станешь карать меня обезвоживанием?

— Ты отправишься домой! Я все сказал!

— Шейха Амани говорила, что ты будешь противиться. Но она же попросила меня любой ценой настоять на своем. Пришлось столько времени ехать в неудобной позе. На мне нет живого места. Слишком длинный путь…

— Моя мать все знала?

— Ей ли не знать, как ты импульсивен, мой шейх, — последние слова Кира произнесла шепотом, коснувшись горячей ладонью щеки Висама. — Она давно поняла, что мы едины, и без тебя нет меня. Никто не станет тебе в тяжелом пути столь верной опорой и поддержкой, как я. Прошу, умерь свой гнев и позволь мне продолжать путь вместе с тобой. Ты знаешь, что я могу драться едва ли не лучше твоих воинов, и всегда приду тебе на помощь.

— Безумная женщина! — сжал кулаки Висам. — Ты понятия не имеешь, насколько опасен этот путь. В любой момент я готов призвать на помощь армию, и здесь начнется настоящее кровопролитие! Если сведения верны и в этом деле действительно замешана династия Аль Мактум, они, не моргнув глазом используют тебя в своих неблаговидных целях!

— Возможно, мне удастся усадить вас за стол переговоров, как знать, — склонила голову Кира. — Так что насчет воды?

— Привал! — махнул рукой Висам, протягивая жене бутылку минеральной воды. — Подумаю заодно, что с тобой делать. Не обольщайся. Полетишь обратно на вертолете.

— Который засекут сразу же, стоит ему войти в зону нейтральных песков, Висам. Гораздо раньше, чем всю эту колонну. Ты будешь так рисковать?

Ее улыбка говорила об одном — решение окончательное и бесповоротное. Висам слишком хорошо знал свою жену.

— Возьми что-то из припасов. У меня совещание!

Уходя, он видел довольную улыбку Киры, которую та как ни пыталась, а скрыть не могла. Бойцы личной армии тщательно делали вид, что ничего не видели и не слышали. Удавалось без труда — все его парни были профессионалами. Со многими из них он в свое время прошел школу выживания.

— Где обрывается след? — приблизив карту на сенсорном мониторе, уточнил эмир Аль-Махаби.

— Вот здесь их в последний раз зафиксировали радары. Когда кортеж вышел из зоны песчаной бури, мы потеряли их след. Дальше территории клана Мактум. Получить геоданные не удалось.

— Если это действительно они, путь лежит через поселение, где расположен один из пунктов добычи алмазов. Но нет никаких данных, где сейчас находится шейх Кемаль, если он причастен к этому делу.

— Мы все проверим, — Висам кивнул. — Пристальное внимание. Мы час будем в слепых зонах наших спутников. Рассчитывать придется только на себя. Глаз да глаз.

— Шейха продолжит путь с нами? — не мог не спросить командир отряда.

— Если выслать ее обратно, мы потеряем численное преимущество. Геликоптер засекут моментально. Внезапно появиться не выйдет, но на нашей стороне минимум час выгоды. Да, она остается с нами.

Больше вопросов не задавали. Хмурый Висам вернулся к Кире, которая с удовольствием жевала протеиновый батончик и обмахивалась, словно веером, шарфом от пыли.

— Любимый, ты решил? Я остаюсь?

— Прикрой свое лицо! — шейх вырвал из ее рук тегельсмут. — Как подобает покорной жене! И знай, по возвращению нас ждет серьезный разговор. Я этого так не оставлю.

— Обязательно поговорим, хабиби, — Кира забрала разметавшиеся волосы в пучок. — Но пока что у нас первоочередная задача — найти твою сестру. На ней и сосредоточимся…

Газаль

Я проснулась, когда солнце исчезло за горной грядой, а по небу растянулись алые нити подсвеченных красным облаков. Нежиться в роскошной мягкой постели было поистине наслаждением. Поселение и проведенные в нем дни казались страшным сном с проблесками счастливых мгновений. Именно тех, когда мы с моим Кемалем были вместе.

Моим. Это так легко пришло — назвать своим мужчину, которого совсем недавно я от души желала погубить руками Висама. Прокрутила в голове все те картины, что нарисовало мое воображение в день похищения, и ощутила, как похолодели руки.

Мне больше не хотелось не то, что его смерти — я даже не желала, чтобы брат изувечил Аль Мактума в поединке. Но сомнений в том, что Висам найдет меня в скором времени, отчего-то не было. Я как будто чувствовала, что брат где- то рядом, идет по следу, и вскоре мне придется стать перед самым тяжелым и жизненно важным выбором в своей жизни.

Мария еще спала. Вряд ли за всю ее жизнь в качестве рабыни у несчастной девушки была возможность выспаться, как следует. Я лишь заглянула в смежную комнату. Так и есть — спит, свернувшись в позе эмбриона и обняв подушку, как будто стремясь занять как можно меньше места. Я пообещала себе, что обязательно покажу ее хорошему психоаналитику, когда вернусь в эмират.

Легкая свежая прохлада встретила меня на террасе. Кто-то заботливый оставил на столике чайник с термоподогревом, а также аналогичный кофейник. Я не стала звать прислугу, налила себе сама, любуясь закатом и слушая журчание фонтанов в саду.

Я пойду на опережение. Первым Висам должен будет поговорить со мной, любой ценой. Только бы с ним не приехал Далиль. Этого я точно не вынесу.

А что дальше? Я закрыла глаза.

Если бы был жив мой отец, он бы велел забить меня камнями за подобное. Висам хоть и не будет излишне строг, но на меня падет несмываемая тень позора. Так уж повелось, что в моей родной стране до сих пор во всем винят женщину, отказывая ей в праве на счастье. Готова ли я к такому?

Пила кофе и не замечала вкуса. Думала. Анализировала. Пыталась облачить свои чувства в теоремы и формулы, но, к сожалению, перед подобной дилеммой была бессильна любая математика.

Если я выберу Кемаля, мое имя будет покрыто позором. Возможно, отвернутся близкие. Далиль, скорее всего, простит, хоть это и разобьет ему сердце — но в мире науки будут говорить уже не о моих гениальных открытиях и головокружительных успехах, а о том, что я бросила мужа ради, по сути, варвара. Не надо обманывать себя толерантностью Европы: мир науки по большей части принадлежит мужчинам. И все знают, что я бы не стала его частью без Далиля бин Зареми.

Готова ли я все потерять ради так резко вспыхнувших чувств к Кемалю Аль Мактуму? Или остаться в глазах окружающих жертвой, у которой не было выбора, но рискнуть жизнью столь значимого для меня мужчины?

Я не находила ответа. Меня то и дело крыла ярость к Кемалю, поставившего перед таким жестоким выбором. Он не думал, что пустит мою жизнь под откос. Ни тогда, когда похищал, ни сейчас, когда я начала испытывать к нему нечто большее, чем симпатия и страсть. А затем эта злость сменялась нежностью, рисуя на моих губах глупую улыбку влюбленной женщины. Сопротивляться этому сил не было никаких. Да еще и в таком месте, где все настраивало на романтический лад и гасило тяжелые мысли.

Чтобы окончательно не сойти с ума, я вернулась в комнату. Открыла огромную гардеробную, в которой каким-то чудом оказался широкий выбор нарядов. Все новые. Моего размера. Аль Мактум давно знал, что привезет меня сюда.

Зачем же нужно было шоу с поселением? Не хотелось думать, что для того лишь, чтобы сломать меня. Может, Кемаль решил сразу открыться мне и показать, чем жил и продолжает жить.

Выбрала длинное платье в европейском стиле, с геометрическим рисунком на оливковом фоне, с широким кожаным поясом, и платок в тон ему. Мария все так же крепко спала, вздрагивая во сне. Я тихо прикрыла двери и вышла в огромный просторный коридор с мраморными колоннами.

Где-то звучала музыка. Фортепиано. Я прислушалась, с изумлением узнав вторую часть Седьмой симфонии Бетховена. Здесь, в восточном дворце, она показалась мне чужой, фантастической… и какой- то фатальной. Как будто тревожные, пусть даже без партии скрипки, звуки симфонии предвещали скорую беду.

Но, возможно, все это было лишь следствием моих тяжелых мыслей. И я пошла на звуки фортепиано, словно завороженная. Путаясь в лабиринте коридоров, пересекая огромный зал с фонтаном посередине. Немногочисленная прислуга и охрана, которые встретились по пути, лишь почтительно кланялись и расступались. Я едва замечала их. Шла на зов мелодии, пока ноги не принесли меня наверх. В один из залов этого потрясающего дворца, представляющего собой практически стеклянный куб с панорамными окнами и минимумом мебели.

Только белоснежный рояль Stainway, за которым восседал Кемаль, не замечая никого вокруг, закрыв глаза и ударяя по клавишам, чтобы позволить им дать прекрасной симфонии новую жизнь…

Я не могла сдвинуться с места. Закрыла глаза, уплывая на звуках музыки куда-то далеко. Туда, откуда просто нет возвращения. В пространство, наполненное именем Кемаля и нежностью, залившей мою душу неудержимым паводком.

Мы стали единым целым. Так быстро, что ни у кого не было шансов спастись.

— Газаль, — в голосе Кемаля было восхищение и страсть. Я даже не задумывалась, чем это вызвано — моим образом в воздушном платье, застывшей на ресницах слезинкой или же особым умением читать и чувствовать мои мысли.

Аккорды мелодии оборвались. Но возмутиться я не успела: Аль Мактум преодолел разделяющее нас расстояние и заключил меня в свои объятия.

— Моя пустынная роза! Ты наконец-то счастлива?

Поэзия его слов. Как же искусно она гармонировала с самим образом шейха в европейском костюме, с уложенными по моде волосами! Могло показаться, что я волей рока перенеслась в какую-то реальность, в которой уживалось все.

Лед и пламя. Варварство и цивилизация. Роскошь и аскетизм. Ненависть и любовь, в конце концов.

Его руки были теплыми, сильными. Дарующими защиту. Я прижалась к плечу мужчины, подавив подступившие к глазам слезы. Как мне остаться с ним и не стать изгоем для всего мира? Сможет ли его любовь заменить одно — другим?

— Слезы? — видимо, скрыть их так и не смогла. — Что с тобой, моя Газаль?

— Что дальше, Кемаль? — я не стала признаваться ему, что меня пробрала симфония, — Когда выяснится вся правда о том, что ты похитил меня? Ты рассчитываешь скрывать это всю жизнь? Прятать меня в своем дворце и навсегда забрать у окружающего мира?

Ноги не держали меня. Шейх помог сесть на черный кожаный диванчик. Я ощутила, что дрожу.

— Иногда мне хочется сделать именно так, — касаясь губами моего виска, горячо произнёс шейх. — И как часто я рисовал в своем воображении именно такой исход, не сосчитать даже тебе. Плюс бесконечность — так это называется на твоем языке чисел?

— А есть у нас другой выход, Кемаль? Ты совершил преступление. Если бы я была свободна, его легко можно было бы исправить браком, но я замужем. Мы живем не в той стране, где кто-то будет учитывать мои чувства и желания. Ты знаешь, что грозит нам обоим. Я не знаю, как быть!

— Ты бы могла бросить все? Свою науку? — Кемаль продолжал гладить меня по голове. — Я не хочу тебя лишать ничего из того, что тебе дорого. И я сделаю все, чтобы ты осталась со мной и ни о чем больше не переживала. И поверь, я найду для этого способ.

— Ты говорил, знаешь что-то о Далиле. Ты никогда не говорил мне, что именно, — я не могла поверить, что готова искать любую возможность остаться со своим похитителем.

Как мне сейчас не хватало совета невестки Аблькисс, да и мудрости собственной матери — они бы подсказали, как выйти из подобной ситуации. Мне же оставалось лишь слушать сердце и надеяться на то, что сам Аллах подскажет выход.

— Когда придет время, я разыграю эту карту. Поверь, никто и никогда не обидит тебя. Ты моя женщина, и я буду беречь тебя до конца наших дней.

Мы спустились в сад. Солнце уже село, на бархатном небе зажигались яркие звезды. Слуги действовали слаженно, как безликие тени — наполнили тарелки и отошли в сад.

— Нас никто не побеспокоит, — Кемаль накрыл мою руку. — Наконец-то я могу тебя порадовать тем, к чему ты так привыкла.

Я с изумлением увидела, что сегодняшний ужин состоит исключительно из моих любимых блюд. Ну да, для шейха Аль Мактума ничего невозможного не было. Я отметила уголком сознания, что наверняка недалеко город, где и заказали деликатесы. Только у меня больше не было мысли разузнать, где мы находимся, и сбежать. Даже от самой себя.

Кемаль не давал скучать, развлекал разговорами о своем детстве. Вспоминал, какой дерзкой девчонкой я ему тогда казалась. Как он злился на отца, когда тот сообщил о женитьбе по договору. Я слушала и смеялась, а между нами сверкали искры. И мне любой ценой хотелось поскорее подняться в одну из спален дворца, чтобы продолжить разговор уже там.

Кемаль накрыл мою ладонь своей, сжал пальцы. По телу прошёл токовый разряд. Отставив бокал в сторону, я улыбнулась и подалась вперед, навстречу его губам.

Звонок телефона заставил меня испуганно подпрыгнуть.

Пусть в поселении многие общались посредством спутниковой связи, я отвыкла от подобных атрибутов цивилизации. Уставилась на смартфон в руках Кемаля, как на нечто фантастическое.

Момент единения был разрушен. Кемаль нахмурился, поднялся во весь рост, отрывисто велев собеседнику говорить.

Естественно, я не слышала разговора. Но по тому, как напрягся Кемаль, поняла, что произошло что-то серьезное. Несколько раз он неосознанно смотрел на меня и хмуро кивал.

— Что-то произошло? — с предчувствием надвигающейся беды уточнила я.

— Тебе лучше сейчас уйти к себе, — холодно отрезал Альт Мактум.

— Я хочу знать, что произошло! — от такой несправедливости во мне взыграл протест.

— Это тебя не касается, Газаль. Охрана!

— Конечно же, — горько усмехнулась я, — я всего лишь твоя игрушка. Зачем мне знать, верно? Только ждать, когда ты соизволишь со мной заговорить.

— Газаль, — в голосе Кемаля появились предупреждающие нотки.

Но я уже шла навстречу охраннику в светлом мундире, чтобы покинуть прочь волшебное место, ставшее обузой. Перед тем, как уйти, бросила на Аль Мактума взгляд, который должен был лишить его покоя и самообладания до конца всей этой истории…