Глава 15

Собраться и уехать они не успели.

Предчувствие появилось слишком поздно для того, чтобы предпринять какие-либо действия. До этого дня Висам был настолько уверен в своей силе и профессиональном превосходстве опытных воинов сопровождения, что не учел главного.

Туареги выживали в жестоких условиях пустыни на протяжении веков, и их методы отличались особым коварством. Играть на их территории, не зная правил, было роковой ошибкой.

Барханы как будто начали взлетать в воздух, один за другим. Темные тени закутанных в черное убийц действовали слаженно, и их превосходство в этот раз было очевидным.

Прежде чем колонна успела отреагировать, затрещали автоматные очереди. Висам успел выстрелить в ответ, скосив две черные фигуры, устремившиеся навстречу. Нападающих было втрое больше. Будь здесь отряд эмира в полном составе, они бы дали отпор.

Висам старался не замечать, как выстрелы косят без разбора его команду. Пусть парни отстреливались, практически уменьшив количество туарегов вдвое, но их самих не миновала смертельная участь. Укрывшись за «Хаммером», стекла и остов которого иссекали автоматные очереди, Висам Аль-Махаби вместе с уцелевшим командиром колонны хладнокровно перезаряжали оружие.

Помощь, если удастся вызвать, прибудет не ранее часа. Столько времени у них не было. При неравной численности шансы выжить минимальны. Но военная закалка эмира не лишила его хладнокровия. Возможно, удастся забрать их всех в могилу вместе с собой…

Отстреливались, дожидаясь, когда убийцы песков приблизятся. Но их оказалось гораздо больше. Туареги взяли разрушенное поселение в кольцо с одной лишь целью — истребить всех, оказавшихся в смертельной ловушке.

— В машину! — командир колонны потянул Висама за руку в тот момент, когда новый отряд туарегов восстал из песчаных дюн прямо перед ними.

Шейх успел выпустить автоматную очередь, подкосившую четверых, но силы были неравны. Ответные выстрелы — и последнего члена его команды, оставшегося в живых, отбросило на капот «Хаммера».

«Аблькисс… Кирилл, мой сын…» — жизнь почему-то не спешила проноситься перед глазами Висама с запредельной скоростью. Единственное, что он видел — улыбку своей любимой жены, ее гибкое тело, извивающееся в его объятиях. Слышал смех своего сына, похожего на него как две капли воды, практически ощущал его ручки, теплые, родные, обнимающие его за шею.

Миг, похожий на вечность, пока разрывающая пуля летела навстречу, чтобы навсегда похоронить в песках дикой пустыни.

Однажды он сам искал в ней смерти. Ушел в край гибели всего живого налегке. Без воды, еды и средств связи. Тогда смерть не желала почтить его своими костлявыми объятиями, сколько бы он ее не призывал. Жестокая ирония! Словно в наказание, она решила его догнать сейчас, когда Висам был счастлив и стремился жить каждой минутой нового дня…

Она ударила в грудь разрывающей болью. Земля качнулась под ногами, остывающий песок принял вес тела на себя. Было непреодолимое желание любой ценой сохранить здравый рассудок и посмотреть в глаза своим убийцам. И вызов Аллаху — забери меня, не забирай тех, кого я так люблю. Я готов платить эту цену прямо сейчас!

Обрывки переговоров на древнем арабском доносились до его слуха вместе с топотом ног и ликованием пустынных убийц. Тела убитых их волновали мало. Куда более интересовали машины и их содержимое.

Висам смотрел, как кровь из раны заливает песок. Из последних сил поднял глаза вверх, в закатное небо с переливами растянутых, подсвеченных золотом облаков. Как восход солнца в его родном эмирате, где он когда-то обрел свою любовь именно под его ласкающими лучами…

Сейчас Висам жалел лишь об одном — что не отправил Киру домой в тот самый момент, когда обнаружил её в машине. Воины знали, чем рискуют, но не пожелали бросить своего эмира в беде. Оставалось надеяться, что Аллах позволит его Аблькисс избежать страшной участи и дарует легкую смерть.

Боль вспыхнула, сбивая дыхание, свет начал стремительно меркнуть. Понимая, что это все, и жизнь стремительно уходит, Висам мысленно вознес молитву Пророку, перед тем как нырнуть в беспросветную тьму забытья…

Все, что Кира Аль-Махаби чувствовала — это свежесть, запах цветов, а потом прохладу. Как от кондиционера. Это казалось чем-то нереальным в пустыне, но анализировать сил не было. Руки онемели, стянутые пластиковыми хомутами, болело все тело от долгой езды, безумно хотелось пить.

Когда ее поставили на ноги на ровный по ощущениям пол, молодая женщина на ногах не устояла, упала, больно ударившись коленями. Ее поспешили поднять и куда-то поволокли.

— Я хочу пить! — непонятно, каким образом шейхе удалось сохранить хладнокровие. — С кем я могу проговорить? Кто организовал мое похищение? Отвечайте!

— Заткнись, женщина! — хлестнул ее грубый приказ на ломаном английском.

Ее продолжали волочь по полу куда-то вглубь помещения, приподняв, когда наверх повели ступени. И наконец, буквально швырнули на пол, на ковер с мягким ворсом. Хлопнула дверь.

— Уроды конченые, мать вашу! — отборный мат помогал унять ужас и трансформировать его в злость. — Да чтобы вас…

Руки нещадно болели. Попыталась напрячь их, ослабить хомут, но прочный пластик только сильнее врезался в кожу. Потянулась к повязке и застыла.

В комнате кто-то был. Кто-то, кто наблюдал за ней пристально, цепко, и, как ей показалось, почти с ребяческим восхищением.

«Работорговцы! — внутри у Киры все как будто заледенело. — Вот почему на меня так смотрят… Что же теперь будет»?

— Я хочу пить… — ее голос все-таки дрогнул. — Кто здесь? Мы можем поговорить?

Чувства были обострены до предела. Именно кожей ощутила, как присутствующий встал на ноги и медленно пошел к ней. Ковер глушил его шаги. Высокая тень явно принадлежала мужчине.

Когда грубая, сухая ладонь коснулась ее лица, Кира сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться. Она могла накинуться на неизвестного с кулаками, но какой в этом был смысл, с завязанными глазами и связанными руками? Если ее похитили торговцы живым товаром, надо сохранить хладнокровие и вступить в переговоры. К счастью, семья Аль Махаби может предложить большие деньги. А потом она с радостью посмотрит, как Висам закопает их в песок. Живьем.

— Пей, — глубокий мужской голос оказался для нее неожиданностью. Ободок стакана коснулся губ. — Не быстро, меленькими глотками.

Легко сказать. Жажда была такой сильной, что Кира осушила стакан за доли секунды. Незнакомец поднял ее связанные руки, пластик натянулся под давлением лезвия ножа. Несколько движений туда и обратно, и разрезанный хомут упал на пол.

Кира потерла затекшие запястья.

— Закрой глаза, — голос был по большей части приятным, как будто намеревался успокоить. — Я сейчас сниму повязку, здесь яркий свет.

Девушка кивнула. Лучше подчиниться, тем самым настроить начало будущих переговоров. Ссора с похитителем ни к чему хорошему не приведет. У нее уже был подобный опыт.

Руки мужчины действовали осторожно, но ввести себя в заблуждение шейха не позволила. Здесь, в пустыне, белокурая красавица — товар класса люкс. Понятно, что с ней будут обращаться бережно, чтобы не испортить внешность. Повязка упала, Кира все-таки открыла глаза и рефлекторно заморгала. Но не от яркого света.

Она находилась в большой комнате, обставленной с потрясающим европейским вкусом. Только ковер и резные решетки представляли органично вплетенные в интерьер восточные мотивы. Утонченный дизайн, как будто его выбирала и воспроизводила женская рука. Кира сама бы сделала нечто подобное, если бы встал выбор обставить помещение.

Отбросив в сторону также тегельсмут, незнакомец обошел Киру и остановился перед ней.

Надо сказать, интуиция ее не обманула. Оказался почти таким, каким его нарисовало воображение. Высоким, статным, и опасным.

Его можно было назвать привлекательным. Даже в некотором роде красивым — той дикой красотой пустыни, самобытной, независимой и варварской. На смуглом лице блестели абсолютно черные глаза, даже сеть солнечных морщин его не портила. Длинные вьющиеся волосы под банданой касались плеч, придавая его облику схожесть с пиратом. Да так оно и было. Пират, только гроза песков, а не морей.

Киру не обманула его мягкая улыбка и блеск, похожий на восхищение, в глубине темных глаз. Похититель решил перенять тактику доброго полицейского. Будет стремиться добиться ее покорности дружелюбием и гостеприимством с галантностью, чтобы не выкинула финт на аукционе рабов. Если же не сработает, сразу покажет, что ее ждет в случае неповиновения. Опасность прямо обволакивала его вместе с силой и решимостью. По телу девушки прошел холодок.

— Доброй ночи, Серебрянная Звезда, — мужчина отошел на шаг и слегка поклонился, будто подошел к ней на светском приеме, а не похитил. — Не лгут безжизненные фотографии. Прекрасна, как самая яркая звезда на ночном небе.

Кира не стала кланяться в ответ. Сухо кивнула. Лебезить либо улыбаться в ответ она не будет, лучшим выходом было держаться с достоинством жены эмира в любой ситуации: величественно и отстраненно.

— Доброй ночи. Похоже, тебе неизвестно мое имя, раз ты не произносишь его вслух. Знаешь, кто я?

В этот раз восхищение в глазах мужчины было таким сильным, что Кира усомнилась, здоров ли он рассудком. Но несмотря на это пламя, похититель держал себя в руках очень хорошо.

— Мне прекрасно известно, кто ты. Добро пожаловать, шейха Аль Махаби.

Первой реакцией было облегчение. Похититель знает о ее положении в обществе. Продать в рабство жену эмира решится только безумец, этого не скрыть и не спрятать. Значит, переговоры. Выкуп. Прямо от сердца отлегло.

— Хорошо, — ничем не выдав своих эмоций, кивнула Кира. — Я могу сесть? Твои люди не особо озаботились комфортом нашей поездки.

— В пустыне нет комфорта, к которому ты так привыкла, — мужчина указал на белоснежный кожаный диван. — Но вскоре ты его полюбишь.

— Сомневаюсь, — не удержалась от дерзости Кира, стараясь не искать пугающий смысл в словах похитителя. — Если тебе известно, кто я, стоит немедленно связаться с моим мужем. Назови свои условия. Мы заплатим выкуп, и готовы купить у тебя гарантии того, что на нас больше никто не нападет в твоих землях. В эмирате правит династия Аль Мактумов, насколько мне известно. Вряд ли что-то здесь совершается без их ведома.

— Боюсь, Аблькисс, это невозможно.

От произношения ее имени — того, что произносил с придыханием только Висам, внутри поднялась волна протеста. Этому варвару известно даже то, как ее называл супруг! Ничего. Разберется с этим позже.

— Сейчас я оставлю тебя. Можешь принять ванну, поужинать и отдохнуть. Наш разговор мы продолжим завтра…

— Стой! — Кира встала с места, без страха глядя в глаза похитителю. — Почему невозможно? Вы похитили меня именно с этой целью, и переговоры будет вести только эмир… Как твоё имя? С кем я говорю?

— Эмир Аль Махаби покинул мир живых, — спокойно ответил мужчина, проигнорировав непозволительную женщине дерзость, — И моя цель не столь примитивна. И да, мое имя — Саид…

Кемаль

Связаться с поселением вышло только спустя час. Час, который мог оказаться фатальным, но я до последнего не терял надежды.

— Найди Саида. Срочно! — прорычал в рацию, когда радиоволны прорвались в прямой эфир.

В стремлении создать слепую зону над пустынными территориями своего эмирата я, похоже, перегнул палку. Надо заняться вопросом связи, когда все закончится. И подумать, как обойти тот факт, что обособленное поселение получит доступ к технологиям, и мир узнает, что здесь происходит. Все потом. Сейчас же время играло против.

В песках могли пройти только «Хаммеры», если не брать в расчёт верблюдов и лошадей. Я гнал машину сквозь опустившуюся ночь, рискуя перевернуться на крутом бархане, угодить в собственную ловушку.

— Саид покинул поселение, шейх, — ответил Хайям, поставленный еще эмиром наблюдать за порядком в рудниках. — На границе возникла смута с племенами прибывших кочевников.

— Как ты мог не поставить меня в известность?! — я сорвался на крик. — Почему я узнаю обо всем через десять рук? Собираешь отряд. Выезжаете к поселению аканов прямо сейчас!

Да, у шейха Аль Мактума были свои люди везде. Даже в поселении, которое жило обособленно под защитой договора. Именно от их предводителя я узнал о жестокой бойне. Нападавших не признали. Разобраться предстояло незамедлительно — но ситуация усложнилась тем, что сын вражеской семьи оказался в опасности на землях подконтрольного мне эмирата.

Колонны машин соединились в одну недалеко от поселения. Связь установилась, и я с хмурым лицом выслушал отчет местного вождя.

Впервые я стал перед выбором, который дался нелегко. Но его необходимо было сделать.

Сделать ради того, чтобы у меня был шанс однажды обрести счастье. Не скрывать, не прятаться и не видеть ненависти в глазах той, которую полюбил больше собственной жизни.

Саид не выходил на связь. Как не отвечал отряд, который был под началом Ассасина. Как бы ни хотелось отрицать это, пазл неумолимо складывался в одну безрадостную картину.

Это тоже могло подождать. Сейчас у меня было дело первоочередной важности.

Сердце бешено стучало. Глаза застила пелена. Пришлось остановиться, чтобы овладеть собой и сделать решающий звонок.

— Срочно вертолет с реанимационным оборудованием и хирургами на борту. Квадрат B-18. Бронь в госпитале. В наш вы не успеете долететь. Да, свяжитесь с эмиратом Аль Махаби. Срочно…

Гневное лицо Газаль, ее сверкающие глаза заполнили сознание, сжали сердце тисками разрывающей боли.

Я всегда знал, что однажды придется ее потерять. Не думал, что это будет так скоро, и что обстоятельства просто не оставят другого выбора. Но знал одно: просто не могу позволить её брату погибнуть здесь, на своей земле.

Автоколонна летела сквозь ночь. Эти несколько часов показались нереально долгими. Не будь секретных троп, дорога заняла бы вдвое больше времени.

Племя аканов было мирным. Они занимались сбором меда в оазисах для продажи и держались в стороне от распрей. Их островки-деревни были разбросаны посреди пустыни. На одно из них на закате и было совершено кровавое нападение…

Сердце уже перестало биться на разрыв. Оно стало холодным — именно этого требовала ситуация. Подъезжая к деревушке, я увидел вдалеке огни приближающегося вертолета. Только бы успеть!

— Где он?

Нас проводили в хижину из песчаника, где на широкой кровати без сознания лежал Висам Аль-Махаби. Знахари поселения сделали все возможное, чтобы удержать ускользающую жизнь в его теле. Перевязали и промыли рану, остановив кровотечение, напоили отварами трав. Но все равно, состояние кровного врага было тяжелым.

Хватило взгляда. Пожилой знахарь поклонился.

— Смерть стоит рядом. У него жар, и он бредит. Кого-то все время зовет…

Рокот вертолета нарастал. Я подошел к постели, стараясь не потревожить рану, похлопал Висама по щеке.

— Это я. Кемаль. Тебя спасут, ты будешь жить.

Аль Махаби меня не узнал. Скользнул затуманенным от опия взглядом.

— Аблькисс! — пересохшие губы разомкнулись.

— Она обязательно приедет к тебе после операции. Я поставлю шейху в известность. И сотру с лица земли всех, кто это сделал…

Видимо, мои последние слова звучат как-то по-особенному. Конечно. Я не вру. Я устрою тому, кто посмел все это сделать, самый жестокий суд из всех возможных. Но Висам Аль Махаби вдруг открывает глаза. На его лице появляется осмысленность.

— Кира… Моя Аблькисс… Здесь…

— Она была с тобой? Не говори, только кивай…

Рев вертолета заглушает слова. Кивок. Не успеваю поразиться происходящему, как и задать вопрос, что, собственно, шейха забыла в опасной пустыне. Мое обещание обязательно во всем разобраться, скорее всего, остается неуслышанным. Висам заходится в кашле, я вижу кровь.

Когда наши семьи дружили, нас можно было бы назвать друзьями.

Я допускал в обозримом будущем попытку примирения. К сожалению, после похищения его сестры на это рассчитывать не приходится. Начнется самая настоящая война — пусть и незаметная другим, но ее не избежать. Возможно, я спасаю того, кто вскоре меня уничтожит. Но даже понимая это, я не буду менять своего решения.

Бригада медиков с носилками уже в шатре. Доктор — тоже. Быстрый осмотр, уточнение у знахаря, инъекция. Выхожу следом к вертолету. Раненого грузят на борт. Но перед этим он открывает глаза, и я в который раз поражаюсь воли к жизни у своего… бывшего друга? Врага? Я даже не могу найти определения.

— Газаль… у тебя?

— Да, — железобетонным усилием воли удерживаю взгляд. — Она в моем дворце. В безопасности. Ни о чем не думай. Я найду Аблькиисс и лично уничтожу всех, кто посмел на вас напасть…

Ненависть и ярость проносятся яркой вспышкой в глазах Аль Махаби. Это самое малое из того, что я заслужил. Но потом Висам акцентируется на моей последней фразе и кивает, с трудом борясь с подступающим беспамятством.

Геликоптер взмывает в высоту. Я смотрю ему вслед. Мне кажется, за эти несколько часов я стал решительнее и мудрее на целую жизнь.

— Мой шейх, есть выжившие в поселении. Они видели всё, что там происходило, — говорит вождь.

— Хорошо, — я надеюсь, что самая главная проблема на этот момент решена, — соберите их всех. Кажется, нас ждет долгая ночь…