Глава 18

В этот самый момент в палате интенсивной терапии государственного госпиталя молодой эмир Висам Аль Махаби открыл глаза. Осторожно, не обращая внимания на боль, пошевелил пальцами, убедившись, что чувствует и руки, и ноги. Попытался встать, игнорируя протестующий писк приборов.

Тотчас же палата начала заполняться персоналом. Здесь были все. Прибежал даже доктор с усталыми глазами, явно не видящий снов более двух суток.

— Я… хочу встать. — Голос не слушался, от боли перехватывало дыхание, — Вызовите моего помощника. Срочно.

Они что-то говорили о том, что надо лежать, понадобится время на восстановление и сейчас нельзя волноваться. Висам готов был вступить с каждым из них в рукопашную схватку, рискуя вновь потерять много крови и сил.

Кира. Это было то, что не давало жизни ускользнуть из тела, что держало его на этом свете и даже способствовало скорому заживлению ранений. На границе с миром живых и мертвых только ее имя не позволяло тьме сгуститься и поглотить. Она звала его и этим самым спасала от смерти.

Позже доктор скажет, что такие ранения обычно несовместимы с жизнью. Что Аллах благоволит эмиру. Но только Висам знал, кто отогнал от него смерть и дал ему силы выстоять.

Ожидание было невыносимым. Правая рука эмира ничем порадовать своего господина не смог. Киру пока что не нашли. Но поисковые операции ведутся, и руководит ими — Аль Махаби даже заскрежетал зубами, услышав — Кемаль Аль Мактум.

— Немедленно свяжись с ним. Любой ценой. Из-под земли достань.

Боль, ярость, тревога, желание немедленно действовать любой ценой, достать из-под земли тех, кто напал и, вероятнее всего, похитил Киру… Все это разбивалось о реальность. Висам Аль Махаби не привык чувствовать себя слабым и беспомощным. Но сейчас от огнестрельного ранения силы уходили стремительно, не успевая восстановиться. Только неопределённость и страх за жизнь любимой Аблькисс не давали погрузиться в беспамятство.

Ожидание показалось вечностью. Когда помощник все же сумел связаться с Кемалем, Висам погрузился в затяжной сон. А открыв глаза глубоко за полночь, увидел у постели свою мать.

Амани улыбалась, хотя покрасневшие глаза выдавали её тревогу и пролитые слезы. Она сжала ладонь сына, подарив ему ту самую улыбку, что в детстве заставляла сына эмира верить в чудеса.

— Аллах милостив, Висам. Тень смерти покинула этот госпиталь. Доктор сказал, что через неделю ты встанешь на ноги.

— Иншалла, матушка. Кира… её нашли?

Шейха погасила улыбку.

— Её ищут. Кемаль Аль Мактум поднял с ног на голову всю пустыню. Но пока её разыскивают, она жива…

— Аль-Мактум забрал Газаль. Он сам мне в этом сознался.

— Я знаю, — прикусила губу шейха. — Я лично говорила с ним. Долго говорила. Моя Газаль жива, и она в безопасности. Она его гостья.

— Вранье! — сплюнул Висам. — Сын шакала обесчестил мою сестру, презрел самого Аллаха ради возмездия, которое не нужно уже ни шейху Асиру, ни ему самому. Похоть, прикрытая законами чести — вот, что это на самом деле! Клянусь, он заплатит кровью за каждый час Газаль вдали от семьи, за каждую пролитую ею слезу! И его смерть будет милосердной, если он отыщет Киру. Если же нет…

— Он отыщет ее, Висам. Это человек слова и железной воли. Он лев, так же, как и ты.

— Матушка, я не верю своим ушам. Он — отродье трусливого пса, и твоя дружба с Амалией ничего не изменит. Как ты можешь вести такие речи, когда моя сестра в его руках и наверняка делит с ним постель, потому как ей не оставили выбора? Клянусь, если бы он был здесь сейчас, я бы не посмотрел на то, что Аль Мактум спас меня и пытается загладить вину, разыскивая Киру. Я бы его…

— Он здесь, Висам. Ждет за дверью. Поиски у границы эмиратов ни к чему не привели, и я распорядилась выделить вертолеты для полетов на дальние расстояния. Так будет быстрее, чем связываться со столицей его эмирата. Это займёт много времени, плюс расстояние…

— Ты правильно сделала. Пока ищут мою Белоснежную Луну, я его не трону. Но после этого мы будем квиты.

— Поговори с ним, Висам. Через полчаса будут готовы оба борта, и он вновь отправится на поиски.

— Не говори об этом так, будто он оказывает нам величайшую милость! Не укради он мою сестру, нас бы не было в его варварских краях, кишащих дикарями, как бы не было моего ранения и исчезновения Аблькисс. У меня сердце разрывается за них обоих — за мою сестру и любимую жену, а я не могу даже встать с постели…

— Почему ты веришь, что он её украл, а не спас? Я оставлю вас ненадолго. Висам, прошу, держи себя в руках. Сейчас перед тобою не враг, а наш союзник, как парадоксально бы это ни звучало. И помни. Свое последнее слово скажет именно Газаль. Если она пожелает, возмездие свершится. Но если нет, ты примешь волю сестры. А до этого момента помни, что спасение Киры сейчас в ваших руках. И еще…

Амани встала, кивнув.

— У Аблькисс сердце львицы. Моя храбрая невестка справится с любой жизненной невзгодой. Помни об этом. А я навещу Далиля и вернусь к Кириллу. Негоже, если с первыми лучами солнца он не увидит своей бабушки.

Шейха покинула палату, позволяя войти ненавистному врагу.

Кемаль не успел переодеться — да и, видимо, не счел нужным тратить драгоценное время на такие формальности. Он действительно был похож на варвара из фентези в одеянии туарегов из черной кожи, с перевязью для ножей, в тегельсмуте вокруг шеи. Белоснежный халат смотрелся поверх этого модного лука настоящим атавизмом.

— Приветствую, эмир, — на лице Аль Мактума застыли холод и серьёзность. — Аллах справедлив. Я клянусь тебе, что уже сегодня твоя жена будет найдена и возвращена в эмират.

— Сделай это, — проигнорировав приветствие и сжав зубы от бессильной ярости, произнёс Висам. Силы снова уходили быстро, что его дико бесило. — И верни мою сестру. Тогда ты будешь отвечать по закону шариата, а не кровной мести.

— Они вернутся обе. Белокурая шейха, надеюсь, ранее, а Газаль чуть позже. Она в моих владениях у гор, понадобится время. Я сам её привезу.

Висам молчал. Кемаль кивнул с какой-то грустной улыбкой в уголке губ.

— Я бы дорого отдал за то, чтобы пожать тебе руку, эмир. Но я также признаю, что за свои ошибки надо отвечать. Я не буду избегать этого разговора. Но только тогда, когда сестра и супруга вернутся к тебе, а не сейчас.

— Ты спас мне жизнь, — борясь с сонливостью, проговорил Висам. — Молись Аллаху, чтобы это оказалось для меня веским поводом простить тебя и не отправить на тот свет. Твою судьбу решит моя сестра.

Слабость взяла свое. Он не слышал последних слов Аль Мактума и не видел, как его лицо, словно лучами солнца, озарилось нежностью и восхищением при звуке имени Газаль.

А если бы видел — вряд ли понял бы, что у него такое же выражение лица, когда он смотрит на обожаемую Аблькисс.

Газаль

То, что я попала в серьезный переплет, и спасение все так же далеко, если не дальше, чем было, я начала понимать еще в дороге. Если до того интуиция подавала робкие намеки, то сейчас она просто кричала во все горло.

Похожие чувства испытывала и Амина. Смахивала украдкой слезы из-за того, что пришлось оставить Дубая во дворце, иногда тревожно смотрела на меня, вслушиваясь в тишину пустыни.

Никаких опасных звуков я не слышала. Шумел песок под колесами, иногда вдали завывал шакал. Водитель был молчалив, да мы и не пытались с ним заговорить.

«Все хорошо. Это просто нервы. Мы все еще в границах эмирата Аль-Мактумов, и я просто боюсь, что Кемаль перехватит на пути… а потом устроит мне ад на земле за то, что хотела сбежать», — успокоила себя я.

Сказанные со страхом и тревогой слова Дубая, который назвал Мадину «Черной Эфой», меня не напугали. Казалось логичным, что он с пиететом относится к сестре своего шейха. Возможно, прозвище было как-то связано с ее экстравагантным характером. Слуги всегда придумывали такие своих господам, и рабы — не исключение.

Я приобняла расстроенную Амину и еще раз поспешила ее заверить, что Кемаль даже словом не обидит Дубая. Во-первых, как мог ребенок помешать побегу? Связаться с шейхом и уведомить тоже не мог. И мальчишка не по годам умен. Понимает, что Кемаль может быть груб к его сестре, если догонит, оттого догадается увести маршрут в иную сторону.

— Я не от этого встревожена, сайида… Газаль, — исправилась Амина, — просто я не могу доверять этой женщине. В ее глазах что-то…

Она озвучила мои мысли. Если бы я не была так воодушевлена скорой свободой, присмотрелась бы к своей «спасительнице» повнимательнее. И увидела бы многое.

Ее взгляд — взгляд, похожий на похоть и предвкушение. Ее быстрое согласие. Демонстрация тела.

И хоть я долго прожила в «толерантной» Европе, мое воспитание не позволило раскрутить логическую цепочку до конца.

Мадина смотрела на меня, как на добычу.

— Остановите машину! — поддавшись панике, которая, отчаявшись до меня достучаться, ударила на поражение, потребовала я. — Мне необходимо поговорить с сестрой шейха!

Слова остались без ответа. Амина испуганно посмотрела на меня и втянула голову в плечи. Водитель прибавил скорость, чем довел меня до потери контроля. Я попыталась схватить его за руку, но мужчина резко отбросил меня на сидение, не произнеся при этом ни слова.

— Тише, — кажется, я сказала это сама себе, обняв дрожащую Амину, и наша дрожь слилась в одну. А вдали показались огоньки. Они двигались. Автомобиль как будто выехал на изъезженную, ровную дорогу, больше не трясло. По обе стороны от этой трассы возвышались высокие темные барханы, за которыми — я чувствовала кожей — ждала неминуемая гибель.

Машина сбавила ход. Я увидела, как автомобиль Мадины остановился. Огоньки, оказавшиеся светом ярких фонарей, приближались вместе с топотом копыт.

Фары осветили приблизившуюся фигуру бедуина в традиционном одеянии из кожаных брюк и холщовой короткой кандуры с перевязью. Присмотревшись, я поняла, что эта фигура слишком изящна для мужчины. Девушка!

Мадина вышла из машины. Еще четыре фигуры спешились, спрыгнув на песок, и склонились перед сестрой Висама в глубоком поклоне.

Они говорили по-арабски. Я прижала Амину к себе еще крепче, превратившись в слух.

— Сайида, новости неутешительны. Шейх Аль Мактум разыскивает пропавшую жену эмира Аль Махаби. Не ровен час, они будут здесь в ближайшие сутки.

— Какое нам дело до их разборок? — Мадина подняла руку, разглядев в темноте нового всадника. — Он может ко мне сунуться только за помощью в поисках. Почему я должна переживать?

Только что подъехавший всадник оказался мужчиной. Я похолодела, когда узнала его. Саид Ассасин!

— Вот как. Что мне неизвестно? Саид? — вкрадчиво спросила Мадина. Но от ее голоса меня бросило в жар, а затем снова в холод. — Ты загостился в моем доме. Или есть что-то, чего я не знаю?

— Черная Эфа, пантера песков, ничего такого. Я просто решил дождаться тебя, но не думал, что…

— Ты мог попросить разрешения гостить у меня и дальше, и я бы не отказала. Но ты не сделал этого. Что ты скрываешь, Ассасин песков? Вернее, кого?

Одна из девушек подошла к Мадине и что-то прошептала ей на ухо. Мадина кивнула, достала кинжал и повертела его на ладони.

— Кого ты привез под покровом ночи, да не на аркане, как любишь, а перекинув через седло? Я жду ответа, Саид.

— Просто добыча в поселении у границы. Женщина. Я решил продать ее горцам, не мог допустить, чтобы пострадала внешность…

— У нее белые волосы, неверные родители и дикий нрав? — жестоко расхохоталась Мадина. — Это из-за твоей пленницы Кемаль вскоре упадет на мою голову, как снег на горные вершины? Саид, я даже не буду пытаться с тобой расправиться. И не потому, что ты был моим учителем и превосходишь меня в бою. Аль Мактум сам тебя казнит!

— Аль-Махаби — враги династии, Мадина. Я сделал все по закону чести.

— Да, но никто не давал тебе права решать за шейха! Но мне тоже, поэтому я не буду расправляться с тобой. У меня свои заботы, — и она повернула голову. Кивнув на наш автомобиль, жестоко ухмыльнулась.

Даже в темноте я почувствовала ее взгляд. Захотелось разрыдаться от собственной глупости.

— Я тотчас же увезу Аблькисс… эту женщину в ближайшее поселение. А там…

— Ну уж нет, — облизнулась Мадина. — Ты сам прекрасно знаешь, сколько стоит женщина с белыми волосами за горным хребтом. Это баснословные деньги. Даже Аль Махаби таких не заплатит. Спасибо, что начал формировать мне партию высококлассного товара.

Водитель покинул салон автомобиля, открыл дверцу и потянул меня за руку. Я упиралась до последнего, и он показал мне мое положение весьма красноречиво: толкнул в песок, поставив ногу на шею. Также грубо вытащил Амину, заставив упасть на колени рядом.

— Азиз, что за манеры, — рассмеялась сестра Кемаля. — Так с гостьей королевских кровей не обращаются. Можешь пока развлечься с ее рабыней, но без фанатизма. Она тоже будет продана на аукционе.

Ужас сказанных слов, понимание положения и бессилие, как ни странно, не сломили меня. Я увернулась от ноги на шее, перекатилась в сторону и вскочила на ноги.

— Мадина, нет. Не смей ее трогать. Ты же не хочешь, чтобы я сопротивлялась?

— Ты? — торжествующе расхохоталась женщина. — Да достаточно мне ударить тебя, и ты будешь ползать в моих ногах.

— Я прошу тебя этого не делать. Оставь мою спутницу.

Насилие сломило бы только начавшую оживать Амину. Я опасалась за ее рассудок. Мадина фыркнула.

— Отбой, Азиз. Развлечёшься с кем-то из моих рабынь. Не могу я отказать принцессе, понимаешь ли. — И, подойдя ко мне, сжала пальцами подбородок. — Ты бы подумала лучше о себе… Потому что я потребую очень, очень высокую цену за твою просьбу.

Дальнейшее было как в тумане. Амину усадила на лошадь одна из девушек, а меня затолкали в авто Мадины.

— Руки, — велела сестра Висама и, достав наручники, приковала меня к балке у окна. — Какая же ты дура. А еще профессор математических наук… Ничего, думаю, в чем-то другом ты окажешься получше, чем в своих формулах и теоремах…

***

Кира была спокойна и даже воодушевлена новой актерской игрой. Все было именно так, как она спланировала. Несгибаемый бедуин, перед которым ходили на цыпочках и боялись, пал жертвой ее женских чар буквально с первого момента.

Шейха умела управлять мужчинами, правда, надобности в этом в последнее время у нее не было — после того, как она стала женой Висама, других мужчин как будто и не существовало. Но это не мешало ей очаровывать своих деловых партнеров и получать выгоды. Пусть говорят, что в большом бизнесе это табу.

Покои хозяйки дома, которая не пойми кем приходилась похитителю, но точно не женой, теперь утопали в цветах. Неизвестно, как их удалось вырастить на придомовой территории в условиях палящей пустыни. Саид готов был звезду с неба достать в угоду своей пленнице, лишь бы ее холодность растаяла. Но Кира не собиралась давать похитителю расслабляться.

Хитростью она выпытала почти все. Узнала, что у Висама оставался шанс выжить. Скрывала отчаяние и тревогу за надменностью, опасаясь, что все же сорвется и расплачется.

Но их любовь была столь сильна, что они с Висамом научились чувствовать друг друга на ментальном уровне через любые расстояния. И Кира чувствовала его — пусть и далеко, без ответа, но в мире живых. А недавно ее как будто подбросило теплой волной — возлюбленный призывал, а значит, был жив.

Саид мог говорить сколько угодно о том, что пустыня добила эмира. Но Кира теперь знала правду. Её возлюбленный жив. Оттого делала все, чтобы похититель стал ее рабом и со временем сам открыл двери темницы.

Вспомнив, как неловко пытался этот варвар сыграть на домбре, Кира Аль Махаби расхохоталась. Хорошо, что какие-то дела сорвали его в путь час назад, гортанного завывания и попытки изнасиловать пальцами музыкальный инструмент более получаса она бы точно не вынесла.

Изысканные яства ей надоели. Кира кликнула зашуганных служанок и предложила разделить ужин, но они смотрели на нее так, будто она предложила им самоубиться на месте. Одна даже расплакалась и попросила наказать ее, а не пугать неизвестностью. Аблькисс пришлось прикрикнуть на них в приказном тоне. Эти молодые сломленные девушки со следами побоев забыли человеческое обращение.

Время клонилось к полуночи. Кира решила лечь спать. В том, что тюремщик не явится в ее спальню с вполне определенными в отношении красивой женщины намерениями, она была уверена. Такого можно мариновать больше месяца, удерживая на поводке. А так долго шейха здесь задерживаться не собиралась.

Ее разбудил шум моторов, свет ярких фар, скользнувший по стенам. Радость взорвалась в солнечном сплетении огненной вспышкой. Спасена! Ее отыскали! Не зря она так сильно ощущала Висама, будто он был поблизости!

Сбросила ночную сорочку, переодеваясь в абайю, подбежала к зеркалу. Наконец-то свобода! Игра в фамм фаталь уже начала утомлять.

Женские вскрики насторожили. Отбросив расчёску, молодая женщина прислушалась. Наверное, отряд спасения не на шутку напугал служанок. Подбежала к окну, но ничего разглядеть не смогла.

А затем в доме раздались шаги и крики. Превалировал женский голос. Кажется, что-то отвечал Саид, но возможно, просто показалось.

Двери распахнулись так резко, что Кира вздрогнула. Красивая женщина в европейском костюме с ножом в руках ударила по выключателю, и покои залил яркий свет.

Обе женщины на миг застыли. Смотрели друг на друга и как будто отказывались верить увиденному. Наконец, незнакомка уверенно шагнула вперед и рассмеялась.

— Ждала кого-то другого, белая шармута?

Час от часу не легче. Но Кира не собиралась отказываться от своего плана. Гордо вскинула голову.

— Проницательно. Любимая жена Саида, если не ошибаюсь? Или правильнее сказать, бывшая любимая?

Глаза девушки сверкнули. Кира опомниться не успела — в два танцующих шага та оказалась возле нее. Горла коснулось холодное стальное лезвие.

— В белокурой голове отсутствует разум, так говорят на твоей родине? У Саида не хватит жизни и побед, чтобы иметь женой такую, как я! Ты просчиталась, блонда. Саид тебя не спасет, он никогда не пойдет против воли дочери Аль Мактума!

— Насколько я помню, у эмира Асира нет дочери, — лезвие все плотнее прижималось к шее. Но Кира сразу поняла, что в планы самозванки убивать ее не входит. Максимум — напугать. — Когда он успел сделать бастарда?

— Дерзкий язык, — усмехнулась девушка, но нож отняла. — Я люблю таких шармут. Их приятно ломать. Покупатели тоже таких любят.

Лучше бы она дальше удерживала нож у ее шеи. Потому что следующий жест красотки, причислившей себя к правящей семье, расставил все точки над Ї.

Сначала скользнула по шее, как будто снимая пальцами отпечаток недавно прижимавшегося острия, а затем на подбородок Киры, сжимая. Оттянула пальцем нижнюю губу Киры вниз, скользнула по зубам, а в глазах появился блеск, который с чем-то спутать было невозможно. Пусть даже эта красотка пыталась замаскировать свою похоть осмотром товара, шейха считала ее сигналы на раз.

Ситуация осложнилась. Кто это такая, какие у нее дальнейшие планы и чем она угрожает, Кира решила разобраться потом. А пока что стоило приспособиться к новым правилам и использовать это в своих целях.

Опустила ресницы, на миг представив, что это Висам гладит ее во время ролевых игр в наложницу и падишаха. Визуализация удалась на славу. По телу пробежал ток, дыхание сбилось, Кира даже приоткрыла рот, задев языком палец девушки. Как жаль, что эта иллюзия длилась недолго. Но этого было достаточно.

И Кира продолжила игру. Охнула, опустив глаза, будто смутившись и разозлившись на себя за отклик тела.

Последнее, что увидела — как выражение торжества в глазах так называемой дочери Асира сменяется недоверием, осознанием, восторгом и снова торжеством предвкушения. Да что этой развратнице оставалось? Кира сама себе почти поверила.

— У меня джек-пот… — сбившимся от эмоций голосом произнесла незнакомка, толкая Киру вперед. — Что ж, меня ждет нечто грандиозное… с каждой из вас!