Глава 19

Амани не стала звонить зятю сразу из госпиталя. Даже если Далиль спал в такой час, он обязательно проснется, услышав новости о Газаль. Но, скорее всего, гений математики, как и прежде, засиделся до утра за вычислением сложных чисел. Только любимая работа не давала ему свихнуться от неизвестности и ожидания.

Так или иначе, мать эмира решила порадовать зятя хорошими новостями. Врата его дома всегда были открыты для нее. Вот и сейчас, переступая порог особняка, она убедилась, что в кабинете Далиля горит свет.

Прислуга была учтива и вежлива. Но шейха ощутила в их поведении странное напряжение. Осадила рукой управляющего, который собрался было позвать Далиля:

— Не стоит, он меня ждет.

Ковер глушил звук ее шагов. Да и нужды красться не было. Далиль наверняка услышал шум мотора, просто не успел спуститься вниз. Всегда стеснялся творческого беспорядка на своем рабочем столе, сколько Амани его помнила.

Звук голосов заставил ее остановиться. У Далиля гость, судя по всему — вот почему управляющий хотел оставить ее ожидать в холле. Шейха не хотела препятствовать разговору и уже развернулась было, чтобы спуститься вниз и указать слуге на его ошибку, но что-то заставило ее замереть на месте, а потом намеренно мягко ступать, приближаясь к двери.

— Он загнал меня в угол, когда наши разговоры попали в руки его службы безопасности. Меня не могли прогнуть и заставить работать на себя даже ЦРУ, пока личная разведка Аль Мактума не узнала обо мне все…

— Ты не предавал эмират и не разрабатывал для них смертельное оружие, Далиль. Ты сделал все, чтобы уберечь свою репутацию. Но тебе достаточно лишь принять гражданство любой из европейских стран, и там наши чувства не будут предаваться гонениям. А твое предательство не нанесло никаких потерь эмиру. Более того, все ждут примирения семей в скором времени.

— Я не могу доверять никому, Ильяс, даже тебе! — горячо воскликнул Далиль. — Если бы ты тогда не появился в моей жизни, не дал почувствовать вкус и мое истинное «Я»… Как знать, я бы никогда не охладел к моей любимой Газаль, не было бы наших разговоров, которые стали компроматом. Моя жена не вынесет такого унижения. А эмир? Я просто потеряю все…

Словно арктический холод обрушился на землю. Амани сжалась, с трудом совладав с дрожью, охватившей все тело. Пазл стремительно сошелся.

Дочь так часто жаловалась ей на некое охлаждение со стороны мужа в постели. Шейха находила нужные слова, да и преимуществ в браке Газаль и Далиля было больше, чем минусов — страсть может угасать, но дружба и взаимоуважение, общее дело уже само по себе сказочное везение.

Оказалось, все было просто. Но предположить такое Амани не могла. Бедняжка Газаль, стоит ей оправиться от одного удара по возвращению, неминуемо настигнет новый…

Так и не решив, что именно скажет зятю и как себя поведет, шейха толкнула двери, без стука перешагнув порог кабинета.

Далиль застыл, словно громом пораженный. Молодой высокий араб спортивного телосложения, стильно одетый, выронил папку с бумагами, уставившись на гостью. В представлении она не нуждалась: мать эмира знал каждый.

— Доброй ночи, Далиль, — задержав на молодом парне красноречивый взгляд, вежливо произнесла она. — Я не знала, что у тебя гость в столь позднее время. Но я приехала с хорошими новостями.

Оба присутствующих здесь понимали, что их разговор был услышан. Сглотнув, Далиль обошел стол, чтобы поцеловать руки тещи.

— Иншалла, Амани, Висам пришел в себя? Аблькисс отыскали?

— Эмир пришел в себя, и у докторов самые благоприятные прогнозы. Поисками Киры занимается лично молодой шейх Аль Мактум. Газаль гостит у него и вскоре будет дома. Подробностей, как она там оказалась, я не знаю.

— Шейха. Мое почтение, — пришел в себя гость Кемаля. — К сожалению, мне пора уезжать. Очень рад знакомству с вами.

Амани вежливо кивнула, дождавшись, пока тот выйдет прочь. Затем устало опустилась на диван.

— Я все слышала, Далиль. Сказать, что я в ярости или в гневе… не могу. Я вообще не понимаю пока, как относиться к услышанному.

— Рано или поздно об этом бы узнали, — Бин Зареми справился с волнением, взял себя в руки. — И это сейчас не имеет значения. Главное для меня — безопасность Газаль и надежда, что Аблькисс также не пострадала.

— Аллах услышал наши молитвы. Но он же назначил свою цену за эти благие вести. Как давно, Далиль?

— Больше года. До того я отрицал все, что происходило внутри, полагая, что это недуг и его можно излечить. Как оказалось, такого лекарства не придумали.

— Это разобьет сердце моей дочери. Я ценю то, что ты ее безмерно уважал и превозносил, даже… даже изменяя с мужчиной.

— Я поставлю точку в отношениях с Ильясом. Я не причиню боль моей дорогой Газаль.

— Нет, — Амани подняла глаза. — Ты обязан быть с нею честным. Ты позволишь ей самой принять решение. Развод, либо имитация фасадной семьи, где все хорошо — вам придется договорится об этом самим. Куда больше меня беспокоит реакция Висама. В чем заключалась твоя работа на Аль Мактума?

— Клянусь, Амани, я не предал семью. Я не раскрывал государственные тайны. Моя работа заключалась в разработке бизнес-планов и совершенствования добычи алмазов. Всего лишь расчёты. То, что я сделал для родного эмирата.

— Хорошо, — шейха сцепила пальцы в замок. — В одном ты оказался прав. Скорее всего, нас ждет примирение семей и конец этой междоусобной войне. Я верю, что упрямство Висама не позволит затмить разум. Союз будет выгоден нам обоим и приведет к еще большему процветанию. Но вот каким будет его решение по поводу твоей ориентации, и сможем ли мы это скрыть — вопрос остается открытым.

— Я не буду прятать голову в песок, Амани. Я могу заявить об этом прямо сейчас.

— Так, погоди, — шейха кивнула на двери. — Вели принести кофе. Или ты хочешь добить моего сына прямо на больничной койке своим камингаутом? Нам предстоит сегодня о многом поговорить. И совершить ошибку я тебе не позволю. Возможно, Аллах намерено прислал меня, чтобы найти выход и из этой ситуации…

Кира не признавалась самой себе, что ей страшно. Где-то там, в глубине души. Она никогда не забывала, какие жестокие нравы царят в этой стране, как часто смерть дышит в затылок, и для этого даже не обязательно оступиться или ошибиться. А тут — вообще анархия. Пустыня, где действуют свои законы.

Самопровозглашенная сестра Кемаля, к которой одна из девушек обратилась «Мадина», была той, кого в России называли «отморозками». Возможно, в столь диком крае, посреди пустынь она бы и не выжила с кротким нравом. Кире было плевать с высокого минарета на все незакрытые гештальты этой лесбы. Но понимание предоставляло доступ к ее болевым точкам, на которых шейха Аль Махаби была готова сыграть фатальную для своих врагов партию.

Она не знала, куда ее ведут. Девушка в тегельсмуте с ненавистью толкнула в спину, но осадить ее Кира не успела. Это сделала Мадина. Хлестнула нерадивую прислугу по лицу, указав на лестницу вниз. Но расслабляться было рано. Любительница девочек прижала Киру к стене, фиксируя локтем за шею.

Дать ей в подпиленный пластическим хирургом нос бедовой жене эмира не составило бы труда, хотя при всей своей гламурной внешности в девушке тоже чувствовался боец. Делать это в доме, где сновали бойцы и тем самым сразу подписывать себе приговор было недальновидно. Пришлось приоткрыть губы навстречу, когда Мадина, задыхаясь от желания, начала ее неистово целовать.

Кира ничего не почувствовала. Ни отвращения, ни отклика. Ничего. Она училась в университете, и эксперименты не обошли ее стороной. Стоило раз переспать с подругой, чтобы окончательно понять, что она стопроцентная гетеро.

«Когда все закончится, я точно разобью ей нос. А затем сделаю все, чтобы она отправилась за решетку, где сможет полностью насладиться женским обществом», — решила шейха, равнодушно отвечая на одержимый поцелуй.

— Пожалуй, я не стану продавать тебя горцам, — играя прядью светлых волос Киры, произнесла Мадина. — Оставлю себе. Эмир, наверное, и не знает, какая у него горячая женушка.

— Ты же не безумна, — вскинула голову Кира. — Так уж вышло, что у моего супруга прогрессивные взгляды, и мое лицо известно каждому. Никто не рискнет купить меня ради сиюминутного удовольствия, зная, что с ним потом сотворит Висам.

— Еще одна умная, — засмеялась Мадина. — Можно подумать, что у нас тут симпозиум ожидается. Поверь, я найду покупателей на вас обеих. Поэтому подумай, где ты хочешь в итоге оказаться. Хорошо подумай.

— Обеих? Ты о чем?

— Обнимитесь, родственницы, — заталкивая Киру в комнату, торжественно облизнулась Мадина. — Ты думала, я не подстрахуюсь? Ты сделаешь все, лишь бы я не тронула ее, верно?

Саид повернулся к двери. Но Кира его проигнорировала — в кресле сидела Газаль. Испуганная, бледная, она меньше всего ожидала увидеть здесь жену своего брата.

— Спасибо, что проследил, — Мадина явно наслаждалась выражением его лица. — Можешь отправляться в поселение. Ты мне тут больше не нужен.

— Кира! — охнула Газаль.

Шейха не стала следить за полемикой борцов за свое внимание. Обняла напуганную Газаль, и, хотя сама была близка к панике из-за неопределенности, ободряюще подмигнула.

— Я не уеду без нее, Мадина! — твердо сказал Саид, кивнув на Киру. — Ты не имела никакого права к ней прикасаться!

— Ты забываешься, раб! Ты цепной пес Аль Мактумов, и не тебе указывать мне, дочери эмира, как я должна поступать!

— Эмир прижил тебя от грязных рабов. Ты никогда не была сестрой Кемалю и дочерью Асиру! — Раздался звон металла. Газаль прижала руку к губам, когда в руках сына песков появился изогнутый меч. Даже Киру пробрало — настолько устрашающе выглядело оружие. Но она сжала руку Газаль, призывая не показывать страха, и откинулась в кресле рядом, наблюдая за исходом поединка.

— Ты думаешь, я не пойду против своего учителя? — Мадина медленно достала свой кинжал. — Да, Саид, против учителя бы я не пошла. Но ты всего лишь раб правящей династии, который навсегда останется в этих песках! Более того, никто не свяжет пропажу этих двоих с моим именем — я все свалю на тебя!

— Они… они будут драться? — Газаль испуганно вжалась в кресло.

— А то, — Кира прикусила губу. — Можем делать ставки. И лучше бы победил он.

— Почему? Разве они не заодно?

— Эта сука собирается продать нас в рабство, а перед этим отыметь, — без обиняков сказала Кира. — А с пиратом карибского моря не все еще потеряно.

— Он опасен. Он страшный человек… Я не знаю, кто лучше! — Газаль явно не разделяла оптимизм и беспечность золовки.

— Зато я разобралась, — сжала ее ладонь Кира. — Молись, если Аллах на нашей стороне, мы скоро будем дома…

Танец Саида и Мадины с оружием завораживал, и одновременно раскручивал спираль тревоги до огромных размеров. Пока что они кружили друг напротив друга, не торопясь нападать. Казалось, что у Мадины с ее старинным кинжалом нет никаких шансов против ятагана прирожденного убийцы, но впечатление было обманчивым. Она вскинула руку так стремительно, что острие прошло в миллиметре от щеки Саида. Столь же ловко увернулась от взмаха меча.

У Киры сложилось впечатление, что Саид не стремился нанести смертельное увечье этой психопатке — и это делало уязвимым прежде всего его, потому что Мадина была настроена убивать.

— Еще раз, пес, — с безумной улыбкой потребовала Мадина. — Кемаль уже потерял к тебе доверие. Ты умрешь, как полагается всем, кто становится на нашем пути!

— Чувства сделали тебя слабой и глупой, — увернувшись от выпада девушки, произнес Ассасин. — Шейх Кемаль отверг твою любовь. Он пойдет за розой пустыни даже по горящим углям, а тебя ждет мучительная смерть!

— Что? Кира, о чем он? — недоумение в глазах Газаль начали вытеснять радость и восторг, когда она осознала смысл произнесенных им слов. — Брат и сестра же… Аллах!

— Чокнутая семейка, — покачала головой Кира. — Надеюсь, тот, при упоминании кого ты расцвела, не такой псих, как эта… сестричка.