Глава 20

Кира только пыталась казаться храброй и невозмутимой. При всем своем спокойствии она прекрасно понимала, что исход поединка может быть непредсказуем. И фатальным для них с Газаль, если победит не влюбленный по уши Саид, а конченая психопатка-извращенка Мадина.

Газаль не привыкла к подобным зрелищам. Когда ятаган Саида задел плечо Мадины, разрезав дизайнерский пиджак, закричала. Винить ее Кира не могла. Не каждый день ты видишь схватку на смерть, от которой зависит твоя жизнь.

Ученица явно стремилась превзойти своего учителя. Но и Ассасин песков, даже обучив ее искусству владения оружием, оставил самые эффективные приемы в собственном арсенале. Но хватит ли этого против той, кто вознамерилась его убить?

— Что в голове у Аль Мактума, если он привез тебя сюда? — задала Кира риторический вопрос, чтобы хоть как-то скрыть свою тревогу. — К этой сестричке, которой все равно с кем спать?

— Это не он. Я сама попросила ее увезти меня. Думала, поможет мне сбежать…

— Ты совсем не знаешь людей. Сбежать от шейха Кемаля, я полагаю? Все так и было — он похитил тебя и удерживал силой в своем дворце?

Вопрос загнал Газаль в тупик. Кира нахмурилась. Принцесса делала вид, что увлечена поединком, но Мадина и Саид сейчас как раз переводили дыхание, двигаясь по кругу в огромной гостиной.

— Шейх забрал тебя из-за того, что отцы династии в свое время стали врагами? Я не хотела в это верить, пока Висам не рассказал, что подобная традиция все еще существует. Собственно, так мы и вышли на твой след, потому что этот обычай священен у племен, которые в свое время объединил эмир Асир…

— Нет, он… Кемаль… — Газаль покачала головой, пряча взгляд. — Все не так… Я объясню брату сама…

— Можешь не продолжать, — Кире захотелось и рассмеяться, и обнять растерянную Газаль. — Я уже обо всем догадалась.

— Это стокгольмский синдром?

— По-моему, это даже круто. Но я этого не говорила…

За разговором собеседницы пропустили момент, когда Мадина нанесла Саиду удар в плечо. Вряд ли он был опасным, несмотря на кровь. Кира поднялась во весь рост, широко открыв глаза, вложив во взгляд микс из восхищения, предвкушения и обещания. И Ассасин поймал ее взгляд. Видимо, ему стоило напомнить о том, что он может потерять, если победит Мадина.

Газаль заметила этот молчаливый диалог. Таким приспешника Кемаля она ни разу не видела. Что с ним сотворила ее невестка? Возможно ли настолько подчинить себе чувства опасного мужчины, который не зря носил свое прозвище?

— Зря я не сделала тебя виновником тогда, когда мои люди принесли змею в ванную этой… — Вытирая кровь, прошипела Мадина, с ненавистью взглянув на Газаль. — Тогда бы ты не стоял у меня на пути.

Сказанное настолько сильно ошеломило Саида, что он разорвал зрительный контакт с Кирой. Его лицо замкнулось, ухмылка стала похожа на оскал опасного, неумолимого зверя. Истинное лицо пустынного убийцы.

— Ты подняла руку на шейха, Эфа?

Самоуверенность в глазах Мадины как будто пошатнулась. Она только сейчас поняла, что призналась в покушении на жизнь Кемаля, и сама этого в состоянии аффекта не осознала. Преступление, за которое уже погибли люди, причем мучительной смертью, означало лишь одно: пощады не будет.

— Кемаль не отдаст свое сердце никому, кроме меня. Но раз ты это произнес вслух, мне придется избавиться от всех, кто это услышал. — Мадина повернулась к двери с явным намерением позвать своих людей.

Она не рассчитала одного. Если до этого Саид не собирался убивать приемную дочь шейха Асира, соблюдая субординацию, и намеревался только защищаться, ее признание изменило расстановку приоритетов.

Закричать она не успела. Саид, не проронив ни слова, взмахнул мечом, сделав быстрый выпад по икрам Мадины, после чего нанес ей удар кулаком в висок.

Она не успела всадить в его сердце свой кинжал только потому, что не ожидала удара. Удара, который сразу лишил ее сознания, а может, и прикончил на месте.

Кира повернулась к Газаль и приложила палец к губам. Саид повернулся к Кире. Смотрел на нее долго, будто пытался навсегда запечатлеть образ в памяти, с грустью и осознанием, что жена эмира Аль Махаби никогда не подарит ему ответных чувств. И тогда Кира испытала неловкость, перерастающую в чувство вины. Но ненадолго.

— Пока воительницы Мадины готовят ритуальный костер и яства к ее возвращению, я попытаюсь вывести вас отсюда. Кто умеет водить автомобиль?

— Обе, — нетерпеливо ответила Кира, прислушиваясь. — Поведу я, если это не очередная твоя игра. Уверен, что шейх аль Мактум спустит тебе с рук наш побег?

— Шейх аль Мактум не знает, что вы здесь. Я действовал сам, как и Мадина. Надо спешить.

Газаль просияла. Кира взяла ее за руку. Она все еще не верила, что их просто так отпустят, но была уверена, что и из этой ситуации найдет выход.

Газаль

Меня трясло мелкой дрожью. Казалось, что я упаду без чувств в любой момент. События одно за другим наносили удары сознанию, не позволяя опомниться. И все это на фоне злости на себя и на собственную глупость. Я была умна там, где дело касалось сложных чисел, и как оказалось, в житейских делах — полной дурой.

Я пыталась бежать от своих чувств, а не от Кемаля. Чувств, которые вышли из-под контроля и заполнили собой все, что составляло центр моей вселенной. Впервые я осознала, что события, меняющие жизнь в корне, происходят ни с того ни с сего — впервые случилось тогда, когда меня выдали замуж против воли. А второе, более масштабное — с той самой поры, когда я впервые взглянула в глаза своего похитителя. Взглянула и ощутила не ненависть, хотя именно так мне показалось изначально.

Как же я боялась признаться себе, что люблю Кемаля Аль Мактума! Настолько, что готова была бежать в одиночку сквозь пустыню, а особенно — довериться той, кто назвала себя его сестрой и очень складно устроила наш побег. Отверженная Кемалем ради меня… что бы она со мной сделала?

Много страха. Ненависти. Угроз. Переживаний. Крови, в конце концов. И Кира тоже оказалась в этой переделке. А Саид? Тот Асассин, которого знала я, никогда бы не стал помогать. Чем Кира его опоила? И какую житейскую мудрость она постигла, если превращает самых опасных мужчин эмирата в ручных зверей, что они готовы пасть к её ногам?

Все просто. «Одна делает из мужчины бога. И он ее бросает. Другая — зверя, и он лижет ей руки». Только сейчас я поняла весь смысл цитаты Оскара Уайльда.

Но заниматься самобичеванием и психоанализом у меня не было времени. Саид велел нам замереть у двери, чтобы подкрасться к подруге Мадины и — я с трудом сдержала крик — в два счета утихомирить, свернув шею.

Служанка застыла на месте, зажав рот руками и прощаясь с жизнью. Саид кивнул головой, приказывая ей убраться прочь, что она поспешила сделать. В том, что не побежит докладывать своей госпоже тотчас же, сомнений не было.

В саду раздавались крики и звуки музыки. Мадина устроила праздник, полагая, что все будет по ее сценарию. Саид приложил палец к губам. Все время его взгляд был устремлен на Киру, и то, что я видела, пугало. Не потому, что он мог завести нас в ловушку еще большую, в ту, из которой не выбраться, нет. Просто в его глазах были те чувства, которые были мне странным образом знакомы. Те самые, что разрывали сердце между чувством долга и желанием упасть в объятия моего Кемаля.

Я не имела на это права. Права называть его своим, несмотря на то, что мое сердце уже пошло болезненными трещинами от предстоящей разлуки.

Я разозлилась, что шейх уехал ничего не пояснив, и оставив меня одну? Это была такая малость по сравнению с тем, что нам теперь придется друг друга потерять.

Я закусила губу. Хотелось плакать. И совсем не от пережитого стресса. Хотя ведь все равно понимала — наше уединение с похитителем не вечно, меня бы все равно нашли и вернули в семью.

— Маршрут забит в навигатор. Ехать придется без остановок. — Сайд сам открыл дверцу «Хаммера». — Через пять часов вы достигнете границы эмирата, если не будете сворачивать с пути. Мои люди в другой части пустыни.

— Оставь нам связь, — потребовала Кира.

Саид сглотнул.

— Прости, Аблькисс, я не могу этого допустить.

Я прекрасно его поняла. Ни меня, ни Киры не должно было быть в глубине эмирата, а сообщить об этом значило подписать нашему спасителю смертный приговор.

— Не стоит тогда терять времени. Надо доехать до рассвета. Газаль? — подняла бровь шейха.

Саид с трудом удержал себя в руках. Кира, заметив его реакцию, все же замерла, а затем сделала несколько шагов к нему. Как по мне, это было лишним — Ассасин искупал свои грехи. И я все еще переживала, что он передумает, и мы никуда не уедем. Хотя для меня было бы это одним из приемлемых вариантов, не пугала даже ярость Кемаля.

— Ты же понимаешь, — тронув Саида за руку, начала Кира. — Я безмерно благодарна за все, что ты сделал, но…

— Я все понял с самого начала. Аблькисс. Как бы мне ни хотелось верить в твою игру. И знаешь, это было так восхитительно, что мне захотелось обманывать себя как можно дольше.

— Ты знал! — покачала головой Кира. — И все равно нас отпускаешь?

— Да. Как оказалось, есть граница, которую я не смог перешагнуть.

— А что будет с тобой?

— Вам пора ехать, пока Мадину не обнаружили. Поспешите.

Последние его слова потонули в далеком гуле. Я подумала, началось землетрясение, пока не увидела яркие огни в небе. Они стремительно приближались, и гул обрел звуковые очертания шума лопастей и моторов…

Огни были все ближе и ближе. И умом я понимала, что вот оно, долгожданное спасение, что уже совсем скоро упаду в объятия матери и брата и забуду свои скитания по пустыне, как страшный сон. Не понимала одного: почему даже не вспомнила о Далиле, и сердце сдавило обручем вполне осязаемой боли. Как будто насквозь прошило его огневым разрядом.

Кира прекратила свою беседу с туарегом и подняла голову, вглядываясь в эти огни. Да и гул нарастал, говорить было невозможно. Саид нахмурился, но совсем не из-за приближающихся вертолетов. Он их как будто ждал и не удивился. Нежданных гостей заметили также воительницы Мадины.

— В машину!

Пуля врезалась в песок у моих ног. Дважды повторять не пришлось. Перед этим я все же увидела, как Саид вновь обнажил свой устрашающий меч и пошел навстречу вооруженным амазонкам, при этом делая все, чтобы закрыть собой Киру. Если до того у меня еще были какие-то сомнения в том, что Ассасин пустыни влюблен, сейчас же они развеялись. Это поразило меня. В моей картине мира такие люди не имели права на чувства. Любовь вообще не должна была пробить их жестокую броню.

Кира оббежала автомобиль, но прятаться внутри не спешила. Кем бы ни были визитеры на геликоптерах, они догонят автомобиль в два счета, оставалось дождаться их и понять, кто же пришел нам на помощь. Хотя я уже не сомневалась, кто именно.

Из-за рокота моторов битва Саида с пустынными амазонками напоминала немое кино. И он превратился в того, хорошо знакомого мне Ассасина, что убивает, не задумываясь, и не знает пощады в своей ярости. Изогнутый меч поразил троих нападавших, остальные решили не идти на верную смерть и предпочли побег. Правда, дальше имения им бы все равно не удалось убежать.

Пустыня озарилась ярким светом. Один за другим все три вертолета приземлились, подняв песок. Я сглотнула, вспомнив, как меня похитили и везли сквозь бурю в поселение. Как я мысленно прощалась с жизнью и дрожала от страха, не догадываясь, что вскоре моя жизнь изменится, а в сердце расцветет полным цветом новая весна.

Недопустимая мысль, восторгающая и пугающая одновременно, на миг посетила меня. Что, если это не Висам, а Кемаль узнал о побеге и поднял вертолеты в воздух с целью вернуть меня себе?

Пугающие кадры пронеслись перед глазами. Я знала, что мой побег без наказания не останется, а врать, что Мадина увезла силой, против воли — не смогу. Все еще сильным оставалось впечатление от наказания рабов в поселении. Даже давно зажившие ссадины на спине вспыхнули с новой силой, когда я представила, что может сделать со мной доведенный до ярости Аль Мактум. Представила и с удивлением поняла, что страх был мимолетным. Что желание вновь оказаться в сильных руках моего Кемаля уничтожило его практически на корню.

Я сидела, сжимая рулевое колесо, а по щекам катились слезы, только на губах застыла улыбка. Аллах милосердный. Мои чувства к своему похитителю выросли до запредельных размеров, стоило нам разлучиться. Я даже готова вновь оказаться в его плену вместо того, чтобы вернуться домой!

Не успел утихнуть шум моторов, как в волшебном оазисе начался бой. Десятки вооруженных бойцов в форме войск эмирата рассосредоточились по периметру территории, окружив здание и все ходы вместе с выходами. Саид бросил меч в песок и поднял руки. На миг подумала, что сейчас его убьют, но грозного убийцу песков повели прочь.

Кто-то открыл двери автомобиля. У меня замерло сердце от страха, когда в лицо ударил ослепляющий свет. Кто бы это ни был, они могли меня принять за одну из воительниц Мадины, чьи крики я расслышала в саду.

— Я Газаль бин Зареми, урожденная принцесса Аль Махаби! Стойте!

Меня вытащили из машины. Счастье, что еще не поставили на колени в песок. Правда, в свете последних событий я сумела ко многому привыкнуть.

Кира была тут же. Я почувствовала, что мелко дрожу в противовес как всегда невозмутимой невестке, но бойцы склонили головы в знак уважения и отступили.

А я смотрела, как к нам приближаются высокие фигуры. Хоть свет от фар бил им в спину, соответственно, нам в глаза и рассмотреть было сложно, я сразу поняла, кто это.

Кира утратила свой боевой дух. Вглядывалась в приближающихся мужчин, понимая, что это не Висам. И я чувствовала, как решимость и воля к жизни медленно покидают ее. А когда расстояние сократилось до десятка метров, у меня уже не осталось сомнения в том, кто именно прилетел.

Я не знала, чего же мне хочется больше: бежать, скрыться от глаз или броситься навстречу, в такие долгожданные объятия. Уже не имело значения, что меня ждет дальше и как я растворю гнев Кемаля теплом своих рук и поцелуев. Что сумею — не сомневалась. Стояла под слепящим светом прожектора, не осознавая, что плачу и улыбаюсь одновременно.

Время застыло. По-прежнему не имея возможности видеть глаза своего любимого мужчины, я тем не менее чувствовала его взгляд до мельчайших нюансов. Возможно, там была ярость и желание хорошенько меня отшлепать, но впервые это все было продиктовано исключительно заботой Кемаля обо мне, а не его желанием насытить свою тьму.

Аль Мактум с сопровождающим остановились напротив нас. Но почему-то вопреки моим ожиданиям Кемаль обратился к Кире.

— Шейха Аль-Махаби, мое почтение. И приношу извинения за то, что вам пришлось пережить на территории моего эмирата.

— Шейх Аль Мактум, — скрывая разочарование и панику, поклонилась в ответ Кира. — К счастью, все уже позади. И я надеюсь, вы отвезете меня домой, вместе с Газаль бин Зареми, которую давно считают пропавшей без вести. Верно?

— Верно, шейха. Я поэтому здесь. Я дал клятву эмиру Аль Махаби и исполняю свой долг.

— Сам Висам… почему он не с вами?

Голос Киры дрогнул. Кемаль помедлил с ответом.

— Ваш супруг получил тяжелые ранения. Но опасность уже миновала.

И тут я увидела Киру такой, какой ее, возможно, ни разу не видел мой брат. Губы задрожали, надменная маска покинула точеное лицо. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но не успела. Кемаль едва успел подхватить на руки потерявшую сознание шейху.