Глава 16. Ария

Я до сих пор чувствовала жар в ладони.

Кожа пылала, будто я ударила не по его щеке, а по раскаленному металлу.

Я ударила искренне. Всем сердцем. Всем накопленным за эти дни отчаянием и злостью.

И это должно было стать точкой.

Но вместо точки — всё перепуталось.

Его губы всё ещё стояли передо мной.

Резкие, жадные, не спрашивающие разрешения. Поцелуй не был романтикой, не был нежностью. Он был захватом.

Как будто Итан решил, что я — его территория, и поставил на мне метку.

Я ненавидела его за это.

И ненавидела себя за то, что внутри что-то дрогнуло.

Он вышел, оставив меня в гримёрке с дрожью в пальцах и горящими глазами свидетелей.

А я осталась стоять, вцепившись в стол, боясь, что ноги меня не выдержат.

Я должна была чувствовать только злость.

Только её.

Но вместо этого меня мотало из стороны в сторону.

Злость.

Страх.

И — Господи, да как я смею это признавать? — желание.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в холодное зеркало.

— Ты дура, Ария, — прошептала я самой себе.

Дверь распахнулась. Ванесса.

Она посмотрела на меня внимательно, слишком внимательно.

— Ты в порядке? — спросила.

Я резко кивнула.

— Конечно.

Она прищурилась, но ничего не сказала. Просто положила папку на стол и сухо добавила:

— Завтра будут новые вопросы. Готовься.

И ушла, оставив меня наедине с моим хаосом.

Я обхватила себя руками, села прямо на стол, чтобы не рухнуть на пол.

Мир снова пытался превратить меня в картинку.

Но за картинкой я разваливалась на части.

Я должна ненавидеть его. Должна держать дистанцию, строить стены.

Но там, внутри, где я остаюсь одна, меня разъедал вопрос:

А что, если в этом безумии есть не только угроза?

Я сжала кулаки и выдохнула.

— Нет, Ария. Не смей.

Следующий день начался с тяжёлого воздуха.

Я пришла на площадку, натянув улыбку, которая трещала по швам, и сделав вид, что всё под контролем.

Съёмки давили.

Каждый дубль — как выстрел. Каждый взгляд режиссёра — словно приговор. Он не кричал, не повышал голос, но его «Ария, соберись» звучало хуже любого ора.

Я старалась. Я знала текст, знала эмоцию, знала, что должна выдать.

Но в голове всё время всплывали его губы. Его голос. Его «никогда не зарекайся».

Чёрт.

Перерыв. Я рухнула в кресло в углу павильона, достала телефон, чтобы хотя бы на пять минут уйти в тишину.

И тут увидела.

Фото.

На экране горел заголовок: «Такой Арии вы ещё не видели!».

И под ним — я. Снятая исподтишка. Размазанная тушь, взъерошенные волосы, растрёпанный халат. Снимок явно сделан вчера ночью, когда я возвращалась домой после интервью.

Я узнала коридор. Узнала момент.

И знала, чьих рук это дело.

— Милое фото, правда? — сладкий голосок раздался рядом.

Я подняла голову.

Лана стояла в двух шагах, с телефоном в руке и улыбкой, от которой хотелось выть.

— Забавно, как папарацци ловят каждый миг, — продолжила она. — Но ты не переживай. Все ведь знают: даже у звёзд бывают плохие дни.

Я прикусила губу так, что почувствовала вкус крови.

— Случайно, да? — выдохнула я.

Она склонила голову набок, её волосы блеснули под светом.

— Конечно. Всё всегда «случайно».

И ушла, оставив за собой запах дорогих духов и этот липкий след победы.

Я уставилась в экран.

Фото уже расходилось по соцсетям. Комментарии множились.

«Вот как выглядит настоящая Ария Беннет — никакой гламурной маски».

«Отчаянная и уставшая, точно так же, как и её скандальные решения».

«Зачем ей хоккеист? Чтобы прятаться за ним?»

Каждое слово впивалось в кожу.

Каждая строчка — нож в спину.

Я закрыла телефон и глубоко вдохнула.

Нет. Я не дам ей этого.

Я не дам ей увидеть, что её подлянка сработала.

Но внутри всё клокотало.

Злость. Боль.

И — что хуже всего — слабость.

День закончился.

Точнее, я закончилась.

Съёмки выжали меня досуха. Каждое слово, каждое движение давалось так, будто я тащила на себе целую гору. В голове всё время крутились эти дурацкие фото, комментарии, Ланина улыбка.

Я отыгрывала сцены, но внутри была пустая оболочка.

Когда режиссёр наконец сказал: «На сегодня всё», я выдохнула так, будто меня отпустили из клетки.

Я только и мечтала — доехать домой, закрыть двери и провалиться в тишину.

Я вышла из павильона, натянув капюшон поглубже. Ночь была холодной, влажной, дул резкий ветер.

И тут увидела.

Чёрная машина. Фары мигнули.

Он.

Итан сидел за рулём, локоть на двери, смотрел прямо на меня.

Я замерла.

Первые секунды просто не верила.

А потом внутри всё вскипело.

Я рванула к машине, распахнула дверь и забралась внутрь, захлопнув её за собой так, что стекло дрогнуло.

— Ты совсем охренел?! — слова вылетели сами, резкие, срывающиеся. — Что ты здесь делаешь?!

Он даже не дёрнулся. Смотрел на меня спокойно, будто ждал именно этого.

И это разозлило меня ещё сильнее.

— Ты не оставил мне ни единого шанса! — крикнула я, чувствуя, как горло сжимается. — Ни единого!

Он молчал.

— Это всё из-за тебя! — я ударила ладонью по панели, больно. — Из-за твоего эфира, из-за твоих слов, из-за этого грёбаного «мы встречаемся»!

Он смотрел. Тишина резала уши.

— До тебя у меня была жизнь! — голос сорвался на визг. — Работа, роли, планы… Я знала, кто я! А теперь? Теперь я — чёртова посмешище в прессе, «отчаявшаяся, купившая хоккеиста»!

Я задыхалась. Слёзы жгли глаза, дыхание сбивалось.

— Всё развалилось. Всё. Ты уничтожил всё, что у меня было.

Он не перебивал. Не оправдывался.

Просто сидел, уставившись на меня своими серыми глазами, и молчал.

И это молчание бесило ещё сильнее, чем если бы он начал спорить.

— Скажи хоть что-то! — выдохнула я, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Скажи, что тебе жаль! Что ты ошибся! Что это не стоило того!

Но он молчал.

Смотрел.

И я впервые за долгое время почувствовала себя полностью обнажённой — будто он видел меня насквозь.

Я закрыла лицо ладонями и всхлипнула.

Слёзы прорвались, против моей воли.

— Я не просила об этом, — прошептала я. — Я не просила тебя лезть в мою жизнь.

В салоне было тихо. Только моё дыхание, рваное и неровное.

И его молчание — тяжёлое, неотвратимое, как лёд.

— Ты слышишь меня?! — почти закричала я, хватая его за рукав. — Я не хочу тебя в своей жизни! Я не хочу быть частью этого цирка, понимаешь?!

Его плечо дёрнулось.

Он медленно повернул голову и сказал ровно, спокойно, с той самой жёсткой уверенностью, которая сводила меня с ума:

— Я не отстану.

Салон машины взорвался тишиной.

Сердце стучало так, что казалось — вот-вот пробьёт рёбра.

Я смотрела на него и не могла поверить.

— Что?.. — выдохнула я.

— Я не отстану, Ария, — повторил он, не мигая. — Никогда.

Слёзы обожгли кожу ещё сильнее.

Я выдохнула, отвернулась к окну, потому что больше не могла видеть его глаза.

Господи, за что мне всё это?

Телефон пискнул. Я схватила его, лишь бы отвлечься, лишь бы вырваться из этого взгляда.

Экран вспыхнул.

Сообщение.

От мамы.

«Ария, мы видели эфир. Нам нужно поговорить. Срочно».

Я замерла.

Сердце провалилось куда-то в живот.

Я перечитала слова снова и снова, но они не менялись.

Мои родители.

Они видели всё.

— Чёрт… — сорвалось с губ.

И это было единственное, что я смогла произнести, пока внутри рушился ещё один кусок моей жизни.