Глава 23. Ария

Флеш-лампы били в глаза, как тысячи молний. Я шла по красной дорожке и улыбалась так, будто внутри не было ледяного кома.

Платье — чёрное, струящееся, с высоким разрезом на бедре и открытой спиной. Каблуки звенели по камню, и каждый шаг отдавался эхом под аплодисменты и крики. Я слышала своё имя — «Ария! Ария сюда! Повернись! Улыбнись!» — и

поворачивалась, выставляя плечо, взгляд, улыбку. Всё по отработанному сценарию.

И всё же, сквозь этот блеск и шум, в голове вспыхивала одна фраза.

Сообщение с неизвестного номера.

«Ты даже не представляешь, что он скрывает от тебя».

С тех пор прошло несколько дней. Я молчала. Никому не сказала… Даже ему.

Особенно ему.

Я сделала шаг, вспышки ослепили сильнее. Я подняла подбородок выше, будто это могло вытолкнуть сомнения наружу.

— Ария, — окликнул журналист с бейджем The Guardian, — пару слов! Каково это — сыграть главную роль в «Тёмной элегии»?

Я остановилась, повернулась к нему. Улыбка. Голос ровный, как натянутый канат:

— Это был вызов. Сложный, эмоциональный, иногда даже болезненный опыт. Но именно поэтому он был таким важным.

— Ваш персонаж — сильная женщина, которая борется за себя, — продолжил он. — Насколько это близко вам?

Я чуть замялась. В груди неприятно кольнуло.

— Думаю, ближе, чем когда-либо, — ответила я тихо и почувствовала, как дрогнул уголок губ.

Сильная женщина. Да, конечно. Сильная, пока никто не знает, как она ночью листает телефон и смотрит на одно-единственное сообщение.

Я сделала ещё шаг вперёд. Толпа за барьерами взревела, и кто-то выкрикнул:

— Ария! Это правда, что у вас роман с Итаном Коулом?!

Моё сердце споткнулось.

Я повернулась, улыбнулась в камеру так, будто это был самый простой вопрос в мире.

— Мы… очень близки, — сказала я, и внутри меня что-то дрогнуло.

«Очень близки». Но достаточно ли я близка, чтобы знать всё?

— Скажите, Итан поддерживает вас сегодня? — другой микрофон потянулся вперёд. — Он ведь не смог прилететь из-за игр?

Я замерла. На секунду представила его лицо. Его руки. Его взгляд, когда он сказал: «Просто не делай так больше».

А потом снова услышала звонкую мысль:

«Ты даже не представляешь, что он скрывает от тебя».

Я улыбнулась шире, чтобы никто не заметил, как внутри всё оборвалось.

— Да. Он всегда поддерживает меня, — ответила я. — Даже на расстоянии.

Фотографы щёлкали камерами. Журналисты задавали новые вопросы. О фильме, о роли, о чувствах. Я говорила, смеялась, позировала. Всё как положено.

Фотографы щёлкали затворами так, что у меня звенело в ушах. Вопросы сыпались один за другим, и я уже машинально улыбалась, подставляя то левый профиль, то правый.

И вдруг всё изменилось.

Гул толпы сорвался резким взрывом. Камеры повернулись не ко мне — куда-то в сторону. Фотографы буквально рванули, как стая голодных хищников, почуявших кровь. Вспышки сместились. Лавина света, крики, визг — и всё уже было не про меня.

Я медленно повернула голову.

И охуела.

Лана Моррис.

В белом платье, обтягивающем её тело так, будто она шла не на премьеру, а на кастинг в порнофильм. Волосы собраны в гладкий хвост, на лице — эта её ледяная улыбка, которой она всегда била прямо в сердце.

И рядом с ней.

Райан.

Чёрт возьми. Райан. В идеально сидящем смокинге, с тем самым самодовольным выражением, которое я ненавидела. Его рука лежала на её талии так, будто она принадлежала ему.

Я ощутила, как холодный пот проступает на коже.

— Блядь… — выдохнула я почти беззвучно.

Лана остановилась прямо в центре дорожки, подставив лицо камерам. Её улыбка была рассчитана до миллиметра: ни капли тепла, одно сплошное оружие. Она знала, что делает.

Райан склонился к её уху, что-то прошептал, и они оба рассмеялись. Громко. Так, чтобы все услышали. Так, чтобы все камеры поймали этот момент.

Журналисты заорали:

— Лана! Райан! Вы пара?!

— Расскажите о ваших отношениях!

— Что насчёт Арии?

Моё имя пронеслось по толпе, как яд. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, как внутри всё разрывается.

Лана подняла глаза — и нашла меня.

Она посмотрела прямо.

И улыбнулась шире.

Красная дорожка закончилась, и мы вошли внутрь.

Полумрак зала, запах дорогого ковра, голоса людей в смокингах и вечерних платьях. Сотни глаз, направленных на сцену.

Я чувствовала их взгляд. Ланы. Райана. Сбоку. Сзади. Они шли следом, они были везде, как тень. Но я сделала вид, что не вижу.

Сцена. Микрофоны. Ведущий объявляет актёров.

Аплодисменты. Я поднимаюсь, держу голову высоко, даже если внутри пустота.

— Ария Беннет, — звучит моё имя, и зал взрывается аплодисментами.

Я кланяюсь. Улыбаюсь. Благодарю.

Слышу своё сердце, слышу, как оно стучит, перекрывая шум.

Фильм начался. Зал погрузился в тишину, только свет экрана резал темноту.

Я сидела в первом ряду, спина прямая, руки сжаты на коленях. На экране — я. Моя героиня. Моя боль. Моя страсть.

И впервые за долгое время я позволила себе вдохнуть.

Они не могут украсть это у меня. Ни Лана. Ни Райан. Никто.

Два часа пролетели как миг. Аплодисменты снова заполнили зал. Кто-то встал, аплодировал стоя. Люди улыбались, жали мне руку, говорили «браво».

Я улыбалась в ответ.

Я смеялась.

Я принимала поздравления.

Я буквально вырвалась из этого водоворота лиц и рукопожатий, проскользнула сквозь толпу в сторону бара.

Ноги дрожали, дыхание сбивалось. Мне нужно было что-то — хоть глоток, хоть иллюзия контроля.

Бокалы звенели, свет барной стойки резал глаза, как прожектор.

— Виски, — выдохнула я бармену. — Двойной.

Пальцы дрожали, когда я обхватила стакан. Алкоголь обжёг горло, но только так я почувствовала, что стою на ногах.

Вдох. Выдох. Всё хорошо. Я справлюсь.

— Вот уж не думал, что увижу тебя здесь одна, — знакомый голос ударил, как ледяная вода.

Я замерла. Медленно повернула голову.

Райан.

В идеально сидящем костюме, с тем же самодовольным выражением, будто он всё ещё звезда на чужом празднике.

А рядом — Лана. В платье, которое больше походило на вызов, чем на наряд. Её красная помада блестела в тусклом свете, а глаза смотрели прямо на меня — с насмешкой, с предвкушением.

Райан усмехнулся и медленно провёл взглядом по мне сверху вниз, как по куску товара.

— Интересно, Ария, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Коул уже понял, что с тобой делать в постели? Или он всё ещё думает, что ты «леди»?

Я замерла. Бокал в руке задрожал.

— О, боже, Райан, — Лана театрально закатила глаза, качнув бокалом шампанского. — Она ведь играет в эту роль святошки. Хотя все мы знаем, как быстро она раздвигает ноги, когда это выгодно.

Я стиснула зубы так, что заболела челюсть.

— Смотри на неё, — продолжал он, наклоняясь ближе, так что я чувствовала запах его парфюма, который когда-то любила, а теперь он вонял, как яд. — Она хочет взорваться, но молчит. Всё такая же. Всегда молчит, пока мужчина решает за неё.

Лана фыркнула, наклонившись ко мне так, что её губы едва не коснулись моего уха:

— Знаешь, твоя проблема в том, что ты вообразила себя равной нам. Но ты — не звезда. Ты просто девчонка, которую трахнул хоккеист. И завтра он бросит тебя, так же, как Райан сделал это когда-то.

Я уже не дышала. Горло сжалось, пальцы на стакане побелели. И вдруг рядом раздался знакомый голос — уверенный, чуть хрипловатый, с насмешкой:

— Господи, да вы до сих пор те же самые мерзкие твари.

Я обернулась.

Кейт.

Моя Кейт. Та самая, с которой мы когда-то сбегали с пар, ели пиццу на ступеньках и строили планы на «великую жизнь». Она переехала в Лондон раньше меня, стала работать в журнале, но осталась такой же: дерзкой, прямой, всегда говорящей то, что думает.

Она встала между мной и ими, поставив бокал на стойку с таким стуком, что Райан дёрнулся.

— Серьёзно, Моррис? — её глаза блеснули холодно. — Ты всё ещё строишь карьеру на том, что сосёшь чужие кости?

У Ланы дёрнулся глаз.

— Что ты себе позволяешь…

— Я? — Кейт наклонилась ближе, ухмыльнувшись. — Я хотя бы зарабатываю своим умом, а не тем, что лезу в чужие постели и пихаюсь локтями за место в таблоидах.

Кейт выпрямилась, снова взяла свой бокал и отхлебнула, как будто только что сказала самую банальную вещь в мире.

— Отстаньте от неё, — добавила она спокойно. — Или я завтра вынесу вас обоих в своей колонке так, что вас не позовут даже на открытие забегаловки в Челси.

Лана фыркнула, развернулась на каблуках и утащила за собой Райана. Тот бросил на меня последний косой взгляд — смесь злости и какой-то дешёвой бравады, — и растворился в толпе.

Я выдохнула так, будто всё это время держала в лёгких бетонный блок.

Кейт повернулась ко мне и вдруг улыбнулась — по-настоящему, тепло, как будто все эти мерзости только что не существовали. Она распахнула руки и обняла меня так крепко, что у меня защипало глаза.

— Привет, дорогая, — прошептала она мне в волосы. — Господи, как же я рада тебя видеть.

Я вцепилась в неё, как утопающая.

— Кейт… — мой голос дрогнул. — Ты как всегда вовремя.

— Ну а кто ещё будет тебя вытаскивать из этих ваших гламурных дрязг? — она отстранилась, посмотрела на меня внимательно, скользнув взглядом по моему лицу. — Чёрт, ты выглядишь потрясающе. Хотя давай честно: сейчас тебе хочется не шампанское, а снять каблуки и заползти в пижаму.

Я рассмеялась, и смех вышел чуть хриплый, но настоящий.

— Точно.

Кейт подмигнула, снова взяла бокал и кивнула в сторону выхода из бара.

— Давай отсюда. Ты расскажешь мне всё. Про фильм, про своего хоккеиста, про этих двух уродов. Я хочу всё знать.

выбрали маленький закуток в глубине лаундж-бара, где приглушённый свет падал только на стол, а остальное тонуло в полумраке. Музыка звучала глухо, и, наконец, не нужно было держать спину прямо, улыбаться, позировать.

Кейт стянула с ног туфли на шпильках и сразу закинула их рядом.

— Вот теперь можно дышать, — пробормотала она, откинувшись в кресле. — Ну, выкладывай. Я слушаю.

Я уставилась в бокал, в золотые разводы виски. Слова застряли, но она смотрела на меня — так, как когда-то в школе, когда я проваливала экзамен или плакала из-за парня. Терпеливо. Внимательно.

— Всё началось как фикция, — выдохнула я наконец. — Мы заключили сделку. Пара перед прессой, чтобы закрыть рты журналистам. Я должна была помочь ему, он — мне. Всё было просто.

Кейт усмехнулась.

— Простота в твоей жизни? Ария, ну не смеши.

Я хмыкнула, но тут же сжала бокал крепче.

— Только потом всё вышло из-под контроля. Он… он не такой, каким я думала. Не просто хоккеист, не просто звезда. Он давит, ломает границы. Но одновременно… — я замолчала, чувствуя, как сердце выбивается из ритма.

— Одновременно ты хочешь его, — подсказала Кейт мягко, без осуждения. — Даже когда ненавидишь.

Я закрыла глаза.

— Да. И это пугает меня. Потому что я не понимаю, где заканчивается договор и где начинаюсь я.

Кейт вздохнула, налив себе ещё вина.

— Ты всегда жила в чужих правилах, Ария. Сначала Райан, теперь он. Может, пора признаться себе, что в тебе есть тяга именно к таким мужчинам? К тем, кто не просто гладит по голове, а берёт.

Я резко подняла взгляд.

— Ты думаешь, это больное влечение?

Она пожала плечами.

— Думаю, это правда. И в ней нет ничего больного, если ты сама этого хочешь. Вопрос только в том, доверяешь ли ты ему настолько, чтобы позволить ему держать тебя в своих руках.

Моё дыхание сорвалось. В голове тут же вспыхнуло: «Ты даже не представляешь, что он скрывает от тебя».

— А если я не знаю его до конца? — прошептала я. — А если в нём что-то тёмное, чего я не увижу, пока не станет поздно?

Кейт усмехнулась.

— Ария, новости для тебя: в каждом мужчине есть тьма. Вопрос только, чья тьма тебя не разрушит.

Мы замолчали. Где-то вдалеке смеялись люди, щёлкали камеры, мир продолжал праздновать, а я сидела и чувствовала, как внутри растёт паника.

Кейт наклонилась ближе, её голос стал тише:

— Скажи мне честно. Ты в него влюблена?

Я вцепилась в бокал, будто это был спасательный круг. Ответ бился внутри, рвался наружу, но я проглотила его, потому что боялась услышать.

— Я не знаю, — прошептала я. — Но когда он рядом… я перестаю дышать сама.

Кейт кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Значит, ты уже знаешь. Просто ещё боишься произнести.

Кейт тихо рассмеялась, крутанув бокал в пальцах так, что вино закружилось алой спиралью.

— Знаешь, Ария… твоя история потянет на первую полосу. — Она глянула на меня поверх бокала, взгляд цепкий, как у настоящего журналиста. — Заголовки сами пишутся: «Звезда кино в объятиях капитана Wolves». Или, если добавить перчинки, «Фиктивный роман, ставший реальным».

Я сжала губы, сердце ухнуло вниз.

— Кейт…

— Но, — перебила она мягко, подалась ближе и коснулась моей руки, — ты же знаешь, что я могила. Никому. Ни звука. Даже если упускаю такой шанс.

Я моргнула, глядя на неё. Она улыбалась легко, но глаза были серьёзными.

— Ты бы могла, — выдохнула я, — ты могла бы заработать. Сделать карьеру на этом.

— Ага, — фыркнула она. — И что дальше? Потерять тебя снова? — Она подняла брови. — Нет уж. Я слишком хорошо помню, каково это было — когда мы отдалились.

В груди защемило. Я опустила взгляд в бокал, чувствуя, как горло перехватывает.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Кейт хмыкнула.

— Не благодари. Просто пообещай одно.

— Что?

— Если этот хоккеист сделает тебе больно, ты сама мне расскажешь. Не газеты, не интернет, не фанаты. Мне. Чтобы я знала, в чьё окно кидать кирпич.

Я рассмеялась сквозь ком в горле.

— Ты не изменилась.

Кейт хитро прищурилась, поставила бокал на стол и снова закинула босые ноги на соседний стул.

— Вот и отлично, — сказала она. — Ты не изменилась, я не изменилась. Значит, порядок.

Я улыбнулась, но внутри всё равно было тревожно.

Кейт посмотрела на меня внимательно, слишком внимательно, как будто что-то знала, чего не знала я.

— Знаешь, Ария… — её голос стал мягче, тише. — Думаю, тебе пора в номер.

— Почему? — нахмурилась я.

Она пожала плечами, но в её глазах блеснула искра.

— Просто предчувствие. — Она подняла бокал и сделала глоток. — Возможно, тебя там что-то ждёт.

Я замерла, бокал с виски в руке вдруг стал тяжёлым, как камень.

— Что именно? — прошептала я.

Кейт усмехнулась, не ответила и махнула рукой, будто отгоняла лишние вопросы.

— Иди. Потом расскажешь.