Глава 24. Ария

Я шла по коридору отеля и чувствовала, как каблуки звенят в такт сердцу. Вечер выжег меня дотла: камеры, вспышки, вопросы про фильм, про Итана, про нас. Лана и Райан с их мерзкими улыбками. Каждое слово, каждый взгляд — словно камни в стекло. Я только мечтала о тишине.

Карта щёлкнула в замке, дверь открылась.

И я застыла.

Комната была другой. Не той, куда я зашла утром.

Свечи. Десятки свечей, их пламя дрожало, отражалось в окнах, в зеркале, делало тени длиннее. Воздух был сладким, густым, пах лепестками роз. Они лежали на кровати, на полу, будто кто-то специально рассыпал их, чтобы стереть грань между реальностью и фильмом.

И посреди этого стоял он.

Итан.

В чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. Свет свечей выхватывал линии его тела, строгие, сильные. Его глаза — тёмные, цепкие, будто держали меня прикованной к месту.

— Ты… — слова застряли в горле. — Ты откуда здесь?

Он шагнул ко мне. Его шаги были тихими, уверенными, как будто он не просто в номере — он хозяин этого пространства.

— Я не мог вынести время без тебя, — сказал он низко, глухо. — Ты улетела, а я с ума сходил. Каждый час. Каждую минуту.

Я сжала дверную ручку. Сердце колотилось так, что грудь болела.

— Но… как ты узнал, в каком я номере?

Он усмехнулся уголком губ.

— Подруга твоя, Кейт. Знаешь, она лезет туда, куда не надо. Но иногда такие люди делают лучшее, что могут.

Я моргнула. Кейт? Она?

— Господи… — прошептала я, но внутри всё дрогнуло. Да, это было в её духе. Защита через нарушение границ.

Он подошёл ближе. Его запах накрыл меня — кожа, лёд, металл. Всё, чем он был.

— Я хотел быть рядом, — сказал он тихо. — Хотел, чтобы ты почувствовала: я здесь. Даже если весь мир будет против.

Я закрыла глаза. Его голос — низкий, хриплый, почти опасный — обволакивал, как музыка.

— Итан… — выдохнула я. — Прости. Но сегодня… между нами ничего не будет.

Он замер. Его взгляд потемнел. Секунда — и я почти услышала, как в нём рвётся невидимая струна.

— Почему? — спросил он тихо, но в голосе была сила, от которой внутри всё сжалось.

Я опустила плечи, устало провела рукой по лицу.

— Я слишком вымотана. Этот день, эти камеры, эти вопросы… Я не могу. Не сегодня.

Он чуть склонил голову, прищурился.

— Ты говоришь о сексе, да?

Я резко вскинула взгляд.

— Да, — прошептала.

Он усмехнулся. Но это не была насмешка — скорее боль, спрятанная за жесткостью.

— Думаешь, я сюда пришёл только ради этого? Думаешь, все эти свечи, весь этот вечер — ради того, чтобы трахнуть тебя?

Я замерла, сердце сжалось.

— Я… я не знаю, — выдохнула я.

Он подошёл ещё ближе, так, что его дыхание коснулось моей кожи. Его ладонь легла на мою талию, но не сжала, а просто держала.

— Я хочу быть с тобой, Ария. Не только в постели. Я хотел, чтобы ты почувствовала это. Чтобы ты знала, что я вижу тебя — не только актрису, не только картинку для журналов. А тебя. Настоящую.

Он повёл меня к дивану в гостиной, и я не сопротивлялась — не было сил.

Только села — он тут же опустился передо мной на колени.

Высокий, сильный, капитан «Wolves», гроза льда и трибун.

И в этот момент он был у моих ног.

Я дернулась.

— Что ты делаешь?

Он поднял на меня глаза — чёрные, тяжёлые, горящие так, что дыхание сбилось.

— То, что хочу, — ответил он глухо.

Его пальцы коснулись моей щиколотки. Осторожно, будто я была из хрусталя. Туфля слетела с моей ноги легко, как шелуха. Он поднёс её к стороне дивана, а потом взял мою ступню в ладонь.

Губы коснулись кожи.

Один поцелуй.

Потом второй.

Третий — выше.

Я замерла, уставившись в его растрёпанные волосы. Сердце колотилось так, что я слышала собственную кровь.

— Итан… — прошептала я, но голос предательски дрогнул.

— Ш-ш-ш, — он приложил палец к моему колену, а потом склонился и провёл губами по щиколотке, задержавшись дольше, чем нужно. Его язык обжёг кожу коротким, почти невинным движением. Но в этой невинности было что-то опасное, дикое.

Он поднялся чуть выше, оставляя влажные следы, пока не достиг колена. Поцеловал его так, будто это было святыней.

— Каждая часть тебя для меня — сокровище, — выдохнул он. — Я могу жить на льду, могу рвать соперников, но здесь… здесь я проигрываю.

Я стиснула губы, чтобы не застонать.

— Перестань…

Он поднял голову, встретил мой взгляд снизу.

— Нет. Никогда не перестану.

Его ладони легли на мои икры, сильные, тёплые, обжигающие. Он чуть сжал, и от этого у меня пробежала дрожь. А он продолжал целовать, всё выше, к колену, к внутренней стороне бедра. Но не переходил границу. Никогда.

— Ты думаешь, что я пришёл сюда за сексом, — сказал он низко, почти рыкнул. — Но ты ошибаешься, Ария. Я хочу, чтобы ты знала: я у твоих ног. Я готов целовать каждую клетку тебя, пока ты не поверишь, что принадлежишь мне.

Я закрыла глаза, потому что выдержать этот взгляд было невозможно. Внутри всё плавилось. Я чувствовала его дыхание, его губы, его одержимость. И понимала — он не играет. Он никогда не играл.

Он всё ещё стоял на коленях, его пальцы обнимали мою ногу, дыхание касалось кожи. Но потом он вдруг выпрямился, поднялся и протянул мне руку.

— Пошли, — сказал он.

— Куда? — мой голос был хриплым, будто я только что вышла с поля боя.

Его глаза сверкнули.

— В ванную. Я сделал её для тебя.

Я моргнула, не понимая. Но он не ждал. Поднял меня с дивана так, будто я ничего не весила. Его ладонь крепко держала мою, его шаги были уверенными, как будто каждый метр этого номера принадлежал только ему.

Когда он открыл дверь в ванную, у меня перехватило дыхание.

Там был целый мир.

Свечи — десятки, может сотни — отражались в плитке, в зеркалах, в воде. Ванна огромная, белая, наполненная до краёв пеной. Лепестки роз плавали на поверхности, медленно кружась. Воздух был сладким, густым, с ароматом ванили и чего-то тёплого, почти домашнего.

Я застыла на пороге.

— Итан… это…

— Сказка? — он усмехнулся и провёл пальцами по моим волосам. — Нет. Это просто ночь.

Он всё ещё стоял на коленях, его пальцы обнимали мою ногу, дыхание касалось кожи. Но потом он вдруг выпрямился, поднялся и протянул мне руку.

— Пошли, — сказал он.

— Куда? — мой голос был хриплым, будто я только что вышла с поля боя.

Его глаза сверкнули.

— В ванную. Я сделал её для тебя.

Я моргнула, не понимая. Но он не ждал. Поднял меня с дивана так, будто я ничего не весила. Его ладонь крепко держала мою, его шаги были уверенными, как будто каждый метр этого номера принадлежал только ему.

Когда он открыл дверь в ванную, у меня перехватило дыхание.

Там был целый мир.

Свечи — десятки, может сотни — отражались в плитке, в зеркалах, в воде. Ванна огромная, белая, наполненная до краёв пеной. Лепестки роз плавали на поверхности, медленно кружась. Воздух был сладким, густым, с ароматом ванили и чего-то тёплого, почти домашнего.

Я застыла на пороге.

— Итан… это…

— Сказка? — он усмехнулся и провёл пальцами по моим волосам. — Нет. Это просто ночь. Ночь, в которой я хочу, чтобы ты забыла обо всём, кроме себя.

Он развернул меня лицом к себе. Его пальцы легли на пуговицы моего платья. Я хотела возразить, что могу сама, но слова застряли. Потому что его взгляд был сосредоточен, почти священный.

Пуговица за пуговицей, медленно, неторопливо, он расстёгивал платье. Его пальцы не спешили — будто он смаковал каждую секунду, будто хотел запомнить. Когда ткань скользнула с моих плеч, он поймал её на ладони и бережно опустил на стул рядом.

Я стояла перед ним, сердце грохотало в груди.

Он провёл ладонью по моей щеке.

— Я хочу раздевать тебя сам. Не потому, что ты не справишься. А потому, что это моё право — видеть, какая ты настоящая.

Я дрожала, но не от холода. Его руки осторожно скользнули вниз, сняли с меня бельё, последнюю защиту. И вдруг я поняла — я не боюсь. Я доверяю.

— Залезай, — он помог мне войти в ванну. Вода обняла тело теплом, пена коснулась кожи, лепестки роз прилипли к плечам, к волосам.

Я закрыла глаза и выдохнула. Рай. Чистый, невинный рай.

А потом он появился снова. Снял рубашку, остался в брюках, но не залез. Просто сел рядом на край ванны, смотрел. Его взгляд был таким, что я снова почувствовала, как кровь стучит в висках.

В его руках появилось шампанское. Хрустальные бокалы стояли уже на столике рядом. Он налил, и пузырьки заиграли в свете свечей.

— За тебя, — сказал он и протянул бокал.

Я взяла. Холодное стекло обожгло пальцы. Глоток шампанского оказался лёгким, но сильным.

— Ты серьёзно всё это приготовил… ради меня? — спросила я, голос был почти шёпотом.

— Ради нас, — ответил он. — Но больше ради тебя. Чтобы ты почувствовала, что ты — центр этого мира. Моего мира.

Он достал с подноса маленькие пирожные. Одно из них взял в пальцы, отломил кусочек и протянул мне.

— Ешь.

Я хотела возразить, но он коснулся пальцем моих губ. И я послушалась.

Сладость крема смешалась с его прикосновением, и я вдруг поняла, что готова раствориться в этом моменте навсегда.

Он снова протянул кусочек, но на этот раз сам положил мне в рот. Его пальцы чуть задержались на моих губах, и я невольно облизала их.

Его взгляд потемнел. Но он не двинулся ближе.

— Ты даже не представляешь, Ария, — сказал он хрипло, — как сильно я хочу держать тебя в таких моментах. Не на публике, не под камерами. А здесь. Только ты и я.

Я опустила голову в пену, чтобы скрыть улыбку.

Я была счастлива.

Эти слова сами прорезали сознание, пока я сидела в воде, а его пальцы всё ещё держали мой бокал. Счастлива — когда он рядом. Когда его тень падает на меня и защищает от всего, что там, за стенами этого номера.

Счастлива, когда он приготовил это всё. Свечи, ванну, лепестки, сладости. Всё, что не имело ничего общего с его миром жёстким, шумным, ледяным. Он создал этот оазис ради меня. Ради нас.

Счастлива, что он приехал сюда. Что не нашёл себе оправданий, не остался на тренировках, не спрятался за графиками и командой. Он выбрал меня.

Счастлива — просто дышать рядом с ним.

Я закрыла глаза и откинулась на бортик ванны. Его присутствие не давило — оно окутывало, держало, как тёплый плед в холодную ночь. И впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать.

Итан взял мою руку, провёл большим пальцем по внутренней стороне ладони. Лёгкое движение — но оно будто открывало меня изнутри.

— Ты улыбаешься, — сказал он, и голос его был тихим, задумчивым.

— Я… — я запнулась, но всё-таки призналась: — Я счастлива.

Он замер на секунду, а потом медленно провёл пальцами по моей щеке, смахивая капли воды. Его взгляд стал мягче. Опасный Итан, которого боялись соперники, растворился, оставив только мужчину, который сейчас видел меня насквозь.

— Хорошо, — сказал он просто. — Тогда всё не зря.

Я засмеялась тихо, почти шёпотом. Он поднялся, снял брюки и всё же зашёл в воду. Вода качнулась, волна коснулась моей кожи. И вот он — напротив меня, в этой ванне, где свечи отражались в его глазах.

Он подтянул меня ближе. Я позволила. Прижалась к его груди, положила голову ему на плечо. Его сердце било в такт моему.

Я была счастлива засыпать в его объятиях.

И не важно, что будет завтра. Не важно, что где-то там — фанаты с плакатами, Райан с его мерзкой ухмылкой, Лана с её холодным ядом, или даже то сообщение с угрозой, которое всё ещё жгло память. Здесь, в этот момент, я знала: это моё место.

Он коснулся моих волос губами.

— Ты пахнешь домом, — выдохнул он.

Я закрыла глаза. Пусть весь мир идёт к чёрту. Пусть завтра рухнет всё. Сегодня у меня был он.

Сегодня я позволяла себе быть слабой.

Сегодня я позволяла себе быть счастливой.