Глава 26. Ария

— Я вижу, как ты вся светишься, Ария, — сказала мама вместо приветствия, когда я включила видеосвязь.

Я сидела в своей комнате, на диване, с кружкой чая. На мне была мягкая толстовка Итана, слишком большая, с его запахом — и да,

наверное, я действительно выглядела так, будто побывала где-то в раю и не до конца вернулась обратно.

— Мам, — я рассмеялась, пряча улыбку. — Ты преувеличиваешь.

— Нисколько, — она прищурилась, как всегда, когда пыталась заглянуть глубже, чем я хотела показать. — Твои глаза… они другие. Ты счастлива.

Я кивнула. Грудь защемило от простоты и правды этих слов.

— Я правда счастлива, мама.

— Ну вот и отлично, — её голос потеплел ещё больше. — Я очень за тебя рада, малышка.

И тут в кадр, как всегда, ворвался отец.

— Так! — сказал он громко, будто мы все сидели в одной комнате. — Только имей в виду: если этот твой хоккеист хоть на миллиметр обидит тебя, я ему яйца оторву.

— Папа! — я чуть не расплескала чай. — Можно хоть раз без угроз?

— Это не угрозы, — буркнул он и тут же, довольный, ткнул в камеру какой-то предмет. — Вот, смотри, какие удочки!

Я прищурилась.

— Пап, серьёзно?

— Очень серьёзно, — он гордо продемонстрировал катушку и заулыбался, как мальчишка. — Ты только скажи, где он достал такие штуки. Это ж мечта, а не снасть.

Я только успела открыть рот, чтобы что-то ответить, как сзади послышались шаги. Итан.

Он вошёл в комнату в домашней футболке и серых спортивных штанах, остановился рядом и спокойно наклонился, чтобы попасть в кадр. Его ладонь привычно легла мне на плечо.

— Не беспокойтесь, мистер Беннет, — сказал он низко, но уверенно. — Я Арии никогда не причиню боли.

Отец прищурился.

— Зато снасти у тебя хорошие, парень, — сказал он и усмехнулся. — Подарок твой зачётный.

Я округлила глаза и уставилась на Итана:

— Подожди… это ты?!

Он чуть улыбнулся, даже не пытаясь оправдаться.

— Хотел, чтобы твой отец увидел, что я знаю, как найти к нему ключи.

Мама закатила глаза, но улыбнулась:

— Молодой человек, вы опасно быстро находите общий язык с нашим Ричардом.

Отец только довольно хмыкнул и поправил удочку в руках.

— Знаешь что, — Итан чуть сильнее сжал моё плечо и посмотрел прямо в камеру, — в субботу у нас игра. Хотел бы пригласить вас прилететь и посмотреть.

Отец моргнул.

— Игру? Настоящую?

— Настоящую, — уголки губ Итана дрогнули. — Wolves против Bruins. Одно из самых горячих противостояний сезона. Билеты — мои. ВИП-зона.

Мама на секунду растерялась.

— Но это же… далеко…

— Никаких «но», — перебил её Итан, голосом, который не терпел возражений, но при этом звучал не грубо, а уверенно. — Я всё организую. Билеты на самолёт, трансфер, места на арене. Вам нужно только согласиться.

Отец положил удочку в сторону и вдруг расплылся в улыбке.

— Честно? Я бы с удовольствием посмотрел, как мой будущий зять гоняет шайбу.

— Пап! — я возмущённо толкнула его локтем, но Итан только самодовольно ухмыльнулся.

— Отлично, — сказал он. — Тогда считайте, что договорились.

Мама покачала головой, но в её глазах тоже мелькнула улыбка.

— Вы двое… — она вздохнула. — Ну ладно. Мы прилетим. Но только если после игры вы дадите нам нормальный семейный ужин. Без адреналина, без свиста трибун.

— Договорились, — Итан кивнул. — Всё, что вы захотите.

Мы ещё немного поговорили о мелочах, потом мама выключила связь. Экран погас, и комната снова погрузилась в тишину.

Итан опустил телефон на стол, склонился ко мне и мягко поцеловал в щёку. Его губы были тёплые, уверенные, и от этого простого жеста у меня снова закололо в груди.

— Так, ладно, — я выдохнула и встала, быстро приглаживая волосы. — У меня фотосъёмка для журнала. Нужно бежать.

Он откинулся на диван, сложил руки на груди, наблюдая за мной с той своей ленивой ухмылкой, которая всегда сводила с ума.

— А у меня, угадай…

— Тренировка, тренировка и снова тренировка, — закончила я за него, закатив глаза.

— Умница, — он чуть прищурился. — Знаешь меня слишком хорошо.

Я подхватила сумочку, застегнула куртку и уже была у двери, когда остановилась и обернулась:

— Вечером увидимся?

— Конечно, — его голос был низким, твёрдым, как обещание.

— У тебя или у меня? — спросила я, склонив голову.

Он усмехнулся, но не сразу ответил.

— У меня.

— Почему так загадочно? — прищурилась я.

Он поднялся, шагнул ближе, коснулся моих губ лёгким поцелуем, и тихо сказал у самого уха:

— Потому что у меня будет сюрприз для тебя.

Я моргнула, пытаясь понять, что он задумал, но он уже отстранился и взял в руки спортивную сумку, будто разговор окончен.

Он закинул спортивную сумку на плечо, будто собирался уйти, и вдруг бросил:

— И вообще… — он посмотрел на меня так спокойно, будто говорил о самом обыденном, — нам уже пора жить вместе.

Я замерла у двери.

— Что?

— Ты слышала, Ария, — его голос был твёрдым, без тени сомнения. — Каждый день то твой дом, то мой. Чемоданы, звонки, вечные «где ты спишь сегодня». Хватит.

— Ты серьёзно? — я чуть рассмеялась, но смех вышел нервным. — Мы даже толком не обсудили это…

Он подошёл ближе, так, что мне пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд.

— А что обсуждать? Ты и так половину времени в моём доме. Твои вещи там, твой запах там. Чёрт, даже твоя кружка стоит рядом с моей.

Я закусила губу, сердце колотилось.

— Это не одно и то же.

Он усмехнулся, наклонился так, что его губы едва коснулись моего уха:

— Тогда сделаем одно и то же. Тебе всё равно не сбежать, Ария.

Я отшатнулась на шаг, пытаясь спрятать дрожь, но он только посмотрел на меня с тем самым выражением, от которого я либо хотела убить его, либо поцеловать.

— Подумай об этом, — добавил он, уже направляясь к выходу. — А вечером у меня для тебя сюрприз.

И ушёл.

Студия встретила меня шумом, светом и запахом косметики.

Со всех сторон — движение. Кто-то тащил стойку с прожекторами, кто-то закручивал кабели под ногами, визажисты раскладывали кисти и палетки так, будто готовились к операции. Щёлкали вспышки на тестовых кадрах, ассистенты перекрикивали друг друга.

— Ария! — высокий мужчина в чёрной рубашке и с серебряным хвостиком волос обернулся и расплылся в улыбке. — Господи, да это же сама мисс Беннет!

— Том? — я моргнула, а потом улыбнулась шире. — Ты всё ещё живёшь в этой студии?

— Конечно! — он подлетел ко мне и заключил в объятия, пахнущие табаком и дорогим парфюмом. — Куда же я денусь от твоей красоты? Иди сюда, у нас сегодня — магия.

Он хлопнул в ладоши, и ко мне сразу метнулась девушка с планшетом.

— Лук номер один, — сказала она быстро. — Платье Versace, волосы — волны, губы — красные.

Том прищурился, словно уже видел кадр.

— Красные, да. Нам нужна Ария-фатальная женщина. Но! — он ткнул пальцем в сторону ассистентки. — Без перебора. У нас не реклама нижнего белья, у нас кино.

Я села в кресло перед зеркалом. Вокруг засуетились: одна девочка закалывала волосы шпильками, другая поправляла брови, третья уже возила кисточкой по скуле. Я смотрела на своё отражение, и в голове всё ещё звучал его голос: «Нам пора жить вместе».

— Расслабься, милая, — Том встал позади и положил руки мне на плечи. — Ты сияешь. Камеры тебя проглотят.

Я усмехнулась.

— Все говорят, что я сияю.

— Потому что ты сияешь, — он щёлкнул пальцами, и визажистка добавила ещё немного хайлайтера. — Ну всё, готово. Поехали!

Меня вывели на площадку. Белый фон, яркие прожекторы, которые били в глаза так, что слёзы наворачивались. Огромная камера на штативе, за которой стоял Саймон — легенда модной фотографии, с которым я когда-то работала в самом начале карьеры.

— Ария, — протянул он хриплым голосом, в котором слышалось французское «р». — Mon amour, как же я ждал снова увидеть тебя в объективе.

Я рассмеялась и встала на разметку.

— Саймон, ты всё ещё очаровываешь женщин своим акцентом?

— Только самых достойных, — подмигнул он. — А теперь — поза номер один. Плечо выше. Голова чуть наклонена. Да-да… вот так.

Вспышка. Щёлк. Щёлк.

Я смотрела прямо в объектив, и каждое движение казалось одновременно механическим и живым. Том кричал сбоку:

— Больше дерзости, Ария! Ты — икона! Ты — женщина, на которую равняются!

Я выгнула спину, приподняла подбородок. Внутри всё ещё дрожало после разговора с Итаном, и, может, именно это напряжение сделало взгляд особенно острым.

— Oui! Magnifique! — Саймон щёлкал камерой, как будто боялся упустить миг. — Ты стала другой, Ария. Более сильной. Более опасной. Камера это чувствует.

Вторая ассистентка подбежала, поправила подол платья, чтобы ткань легла волнами.

— Ещё раз, — крикнул Том. — На этот раз — мягче. Улыбка глазами, не губами.

Я вдохнула и представила, как он смотрел на меня сегодня утром. Его взгляд — тяжёлый, прямой, будто прижимал к стене без прикосновений. И вот из этой памяти родилась улыбка, которую поймал объектив.

— Voilà! — Саймон почти застонал от восторга. — Это то самое. О, mon dieu, это попадёт на обложку!

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Я меняла позы, шагала босиком по белому полу, смеялась, делала вид, что курю воображаемую сигарету. Свет бил, музыка из колонок качала ритм, и я на миг забыла обо всём. Забыла о Лане, о Райане, о сообщении от неизвестного. Забыла даже о том, что Итан ждёт меня вечером с каким-то сюрпризом.

Я просто жила в кадре.

Когда платье сменили на второе — чёрное, узкое, с глубоким вырезом, Том театрально всплеснул руками:

— Всё! Это убийство. Мужчины будут падать замертво. Женщины будут завидовать.

— Как обычно, — пробормотала я, и все вокруг засмеялись.

Фотографии шли одна за другой, и я чувствовала себя так, будто на меня смотрит весь мир.

Я вышла из студии, наконец вдохнув холодный вечерний воздух. После ослепительных прожекторов и криков «ещё один дубль» улица казалась почти тихой. Машины проносились мимо, люди спешили кто куда, и я впервые за день почувствовала свободу.

Высокие каблуки гулко отбивали шаги по асфальту. Я достала ключи от машины, нажала на брелок — фары мигнули. Хотелось только сесть за руль, включить музыку и поехать домой. К нему.

И вдруг.

Кто-то резко задел меня плечом. С такой силой, что я едва не потеряла равновесие.

— Эй! — вырвалось у меня, но человек уже растворялся в потоке. Чёрная куртка с капюшоном, быстрые шаги, и всё — исчез.

Я машинально прижала руку к боку и почувствовала… бумагу. Скомканный клочок, грубый, влажный от чьей-то ладони.

Сердце ударило больно.

Я развернула его прямо под фонарём. Кривые, торопливые буквы резали взгляд:

«У него от тебя есть секреты».