Глава 27. Ария

Атмосфера арены била в уши, как буря. Толпа гудела, ревела, волны криков поднимались и опадали, словно сама земля дышала вместе с этим матчем. Лёд внизу сверкал в прожекторах, игроки катались по кругу, отрабатывали броски, и каждая их тень отражалась в прозрачных бортах.

— Господи, — мама ахнула, едва мы вошли в ВИП-зону. — Это же… настоящий спектакль.

Отец, наоборот, выглядел мальчишкой. Его глаза сияли, он оглядывался во все стороны и повторял:

— Посмотри на это, Ария! Видишь, как трибуны живут? Вот это адреналин!

Я улыбнулась. Их восторг был заразительным. На экране мелькали лица игроков, комментатор разогревал толпу, а рядом с нами официанты разносили шампанское и закуски. Всё выглядело безупречно. Идеально. Почти слишком идеально.

— Но ты какая-то задумчивая, — мама тронула мою руку. — Всё ли в порядке, малышка?

Я выпрямилась, натянула улыбку.

— Всё нормально, мам. Просто устала.

Она кивнула, но я заметила, как её взгляд задержался на моём лице. Она знала. Материнское чутьё всегда знало.

Я снова перевела взгляд на лёд. Игроки в чёрно-белой форме Wolves выезжали на центральную линию. Среди них — он. Итан. Шлем подмышкой, чёрные волосы прилипли к вискам, взгляд прямой, сосредоточенный. Капитан. Его имя скандировали трибуны, будто это было заклинание.

И я почувствовала… тревогу. Холод от той маленькой бумажки снова пробежал по коже.

«У него от тебя есть секреты».

Кто это написал? Зачем? Может, шутка фаната? Может, просто случайный человек решил поиграть с моими нервами? Но почему именно в тот момент, именно мне?

Толпа взревела. Судья бросил шайбу.

Игра началась.

Хоккей — это хаос. Быстрый, жёсткий, шумный. Игроки сталкивались, клюшки звенели, лёд взрывался под коньками. Но Итан двигался так, будто этот хаос слушался только его. Его скорость, его удары, его точность — всё это было чем-то запредельным.

— Он великолепен, — выдохнула мама рядом со мной.

— Он просто машина! — добавил отец, уже подскочив со своего кресла, когда Итан принял шайбу и прорвался сквозь защиту соперников.

Я смотрела, и моё сердце колотилось в унисон с каждым его рывком. Он был в своей стихии. На льду он был богом. И я знала, что тысячи глаз видят его таким же.

Но даже сквозь шум и восторг мысль всё равно возвращалась к той записке. «Секреты». Какие? У него был этот взгляд — одержимый, тёмный. Он умел прятать чувства. Что, если он прячет что-то и от меня?

— Ария, смотри! — мама резко сжала мою руку.

Я выдохнула и снова сосредоточилась на игре. Итан рванул вперёд, подловил передачу от товарища, сделал ложный финт и… гол! Шайба в сетке, и арена взорвалась. Люди орали, хлопали, кидали флаги. Его имя снова гремело, будто гимн.

— Вот это да! — отец засмеялся, вскинув кулак в воздух. — Такого я точно не забуду!

Я тоже встала, аплодируя. Глаза Итана нашли меня на трибуне. Он не улыбнулся, не махнул рукой, но я знала — он увидел. Он всегда видел.

Матч продолжался. Wolves рвали соперника, шайбы летели одна за другой. Вратарь соперников был в бешенстве, а публика сходила с ума.

В какой-то момент напротив нас развернули баннер: «Коул — король льда». Я почувствовала, как горло сжало от гордости. Но тут же — от страха. Если он король, то я кто? Королева? Или пешка, которую в любой момент можно убрать с доски?

Последние минуты были самыми напряжёнными. Bruins пытались отыграться, но Wolves держались насмерть. Итан не сходил с площадки. Его лицо было красным, мокрым от пота, но каждое движение оставалось резким и выверенным.

Секунда. Последняя атака. Итан блокировал соперника так, что тот едва не влетел в борт, перехватил шайбу, передал её товарищу — и финальный свисток.

Wolves победили.

Толпа ревела. Фанаты бросали шапки и шарфы на лёд. Игроки обнимали друг друга, поднимали клюшки вверх. Итан стоял в центре, как всегда. Высокий. Непоколебимый. Мой.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце раскалывается надвое. Гордость и любовь. И тревога.

Шум арены ещё стоял в ушах, когда мы спустились в подтрибунку. Запах льда, пота и резины бил в нос, гул голосов игроков и персонала мешался с аплодисментами болельщиков, которых всё ещё не отпускало.

Итан появился почти сразу. Всё ещё в форме, волосы мокрые, лицо раскрасневшееся, но глаза — светились. Он был победой.

— Ну как? — его голос перекрыл шум.

— Сынок, это было охренительно! — воскликнул мой отец и хлопнул его по плечу так, будто сам был тренером. — Я такого хоккея никогда в жизни не видел!

— Вы звери, — добавила мама, улыбаясь. — Но в хорошем смысле.

Итан чуть усмехнулся и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался, и я поняла: всё остальное для него — шум. Только я была его целью.

— Ты видела? — спросил он низко.

Я кивнула. Горло перехватило.

— Видела.

Он склонился и быстро коснулся моих губ. Мой отец фыркнул, но ничего не сказал. И это было хуже, чем если бы он взорвался — значит, он смирился.

Ужин прошёл в ресторане прямо при арене. Частный зал, свечи, белые скатерти, тихая музыка. После ревущих трибун это было похоже на другой мир.

Мама восхищённо рассматривала интерьер, отец изучал винную карту, а Итан сидел рядом со мной, его рука спокойно лежала на моей ладони. Ни показухи, ни игры — просто тепло, спокойствие.

— Никогда не думала, что хоккей может быть таким зрелищем, — призналась мама, подливая себе вина. — Я теперь понимаю, почему о тебе столько пишут, Итан.

Он кивнул, но не разжал мою руку.

— Всё это неважно, — сказал он. — Важно то, что сегодня вы были здесь. — Его взгляд скользнул ко мне. — И что она была здесь.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Его слова звучали так просто. Так честно.

— Ты ведёшь себя так, будто это мы семья, — неожиданно сказал мой отец, и я напряглась.

Но Итан не моргнул.

— А я именно так и чувствую.

Мама улыбнулась, а отец нахмурился, но в его глазах мелькнуло то, чего я не видела раньше — уважение.

— Не знаю, что вы там думаете, — пробормотал он, поднимая бокал, — но я вижу одно: моя дочь счастлива. И это главное.

Я едва не прослезилась. Итан сжал мою руку крепче, под столом скользнул пальцами по запястью, будто хотел сказать: «Слышишь? Даже они видят».

Мы говорили о фильмах, о хоккее, о том, как родители хотят приехать ещё на игру. Итан слушал, шутил, вовремя вставлял слова. Он был внимателен к каждому — но каждый его взгляд возвращался ко мне.

И я расслабилась.

Я позволила себе поверить.

Ведь разве может у него быть тьма, если он так смотрит на меня? Если он готов лететь через океан ради одной ночи? Если он готов держать меня за руку под столом и не отпускать даже во время разговора с моим отцом?

«У него есть секреты» — вспыхнуло в голове.

Я оттолкнула мысль.

Глупости. Чья-то шутка. Зависть. Что угодно — только не правда.

Я сидела за этим столом, в кругу семьи, с его рукой на своей ладони, и знала: сейчас я счастлива. Настоящее.

И я решила — верить только этому.