Глава 28. Ария

Свет в моей комнате пробивался полосами сквозь жалюзи. День был в разгаре, но время будто остановилось. Мы лежали на смятых простынях — голые, уставшие, но до сих пор жадные друг до друга. Его ладонь лениво скользила по моей спине, оставляя за собой мурашки, а я впивалась лицом в его грудь и слушала, как ровно и сильно бьётся его сердце.

— Никогда не думала, что смогу провести почти весь день вот так, — прошептала я, целуя его ключицу. — И при этом не устать от тебя.

Он усмехнулся, его пальцы чуть сжали мою талию.

— От меня невозможно устать, Ария. Я слишком хороший наркотик.

Я рассмеялась и прикусила его кожу. Он тут же перевернул меня на спину, навис сверху, и снова поцеловал. Жадно, горячо, так, что голова закружилась.

Мы занимались любовью везде: на кровати, на ковре, в душе, даже на кухонном столе, который до сих пор хранил отпечатки моих ладоней. Каждый раз это было по-другому — то мягко, медленно, будто мы боялись разрушить хрупкость момента, то грубо, с рыком и криками, пока я не теряла голос.

Он пил меня губами, касался каждой части тела так, будто изучал карту — и каждый раз находил новые дороги. Я сама тянулась к нему, кусала плечи, царапала спину, тонула в его запахе.

В какой-то момент мы лежали на полу гостиной. Лепестки подушек, скинутых с дивана, впивались в кожу, но мне было всё равно. Я лежала на его груди и смеялась, потому что дыхание у нас было таким сбивчивым, будто мы пробежали марафон.

— Ты понимаешь, что мы даже не ели весь день? — спросила я сквозь смех.

— Зато я ел тебя, — ответил он дерзко, и его пальцы скользнули ниже по моей спине.

Я застонала и ударила его ладонью по груди.

— Ты неисправим.

— К счастью, — добавил он и снова притянул меня к себе.

Я перевернулась на бок, уткнулась носом в его плечо и тихо сказала: — И всё-таки… мы не сможем жить на одних оргазмах.

Он хмыкнул, погладил меня по бедру. — Ты так думаешь?

— Думаю, что нам пора поесть, — я ткнула его в бок. — Вставай. На кухню.

— Ария… — протянул он с ленивым рыком, но я уже поднялась и натянула его футболку. Она висела на мне, как платье, пахла им и казалась самым правильным, что я могла надеть.

Он последовал за мной. Вечером кухня выглядела почти домашней: мягкий свет лампы, стук ножей по разделочной доске, шум сковородки. Я резала овощи, он стоял рядом и ворчал, что я держу нож «как актриса, а не как человек». Я бросила в него огурцом, он поймал, сунул в рот и довольно усмехнулся.

— Ты ужасный, — пробормотала я, но сама улыбалась.

— А ты голодная, — он накрыл мою ладонь своей и помог дорезать последние куски.

Мы ели прямо на кухне, сидя рядом на столешнице, болтая ногами в воздухе. Я смеялась, облизывала соус с пальцев, он крал куски с моей тарелки и делал вид, что ни при чём. Всё было легко, просто, почти как в нормальной жизни.

И именно в этот момент его телефон завибрировал.

Он посмотрел на экран. Лицо сразу стало другим — сосредоточенным, собранным.

— Что там? — спросила я, хотя уже знала.

— Тренер, — коротко бросил он. — Срочный сбор.

Итан соскочил со столешницы и, пока я сидела растерянная, ушёл в спальню. Я слышала, как он открывает шкаф, как молнии сумки скользят, как ткань шуршит. Минуты не прошло, а он уже стоял в дверях снова — не в серых спортивных штанах и футболке, а в джинсах, чёрной рубашке и кроссовках. Собранный. Готовый.

— Ты же только что… — я не успела договорить.

Он подошёл, наклонился и прижал мои ладони к своей груди. Его глаза были тёмные, серьёзные, но губы мягко коснулись моей щеки.

— Я должен. Ты знаешь.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Он выпрямился, взял спортивную сумку и уже на пороге сказал:

— Жди меня, Ария. Я вернусь.

Дверь захлопнулась. Тишина накрыла так резко, что я услышала, как тикают часы на стене.

Я спрыгнула со столешницы, скривилась от холода плитки под босыми ногами и поставила тарелки в раковину. Вода зашумела, мыло скользнуло по пальцам. Всё было так обыденно, что даже щемящее чувство пустоты от его резкого ухода начало отступать.

Звонок в дверь.

Я вздрогнула. Резкий, требовательный. Я машинально улыбнулась: конечно, это Итан. Что-то забыл — может, ключи или кошелёк. Он всегда так спешит, что потом возвращается.

Я даже не взглянула в глазок. Просто вытерла руки о полотенце и дёрнула за ручку.

Дверь открылась.

И я застыла.

На пороге стояла девушка. Молодая, красивая, ухоженная — слишком ухоженная для случайной прохожей. Светлые волосы собраны в хвост, на губах помада, глаза — уверенные, холодные.

Она улыбнулась так, будто знала меня всю жизнь.

— Привет.

Я моргнула.

— Эм… простите, вы кто?

Она наклонила голову чуть набок, и её улыбка стала шире, почти хищной.

— Я Хлоя. Бывшая девушка Итана.

Слова ударили, как пощёчина. Я вцепилась в дверной косяк, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Но она не остановилась.

— И я беременна от него.