Глава 30. Ария

Я сидела на полу, прижав колени к груди. Слёзы жгли лицо, горло саднило от криков. Казалось, сердце просто разорвётся, и я перестану дышать.

Всё рухнуло. Всё, что я строила вместе с ним, все чувства, в которые так боялась поверить. Он ушёл. Оставил меня с пустотой внутри и с болью, которая была хуже любого предательства.

И тут я вспомнила. Она. Хлоя.

Я подняла голову — и увидела её. Она всё ещё сидела в гостиной, тихая, чужая, но слишком настоящая. Видела всё. Каждый мой крик, каждую мою слезу.

— Ну чего ты сидишь? — мой голос был хриплым, но злым. — Иди. Рассказывай в газетах, как я тут валялась и умоляла его уйти. Ты же за этим сюда пришла, да?

Хлоя вздрогнула, но не сдвинулась с места. Её глаза — усталые, покрасневшие — не сверкали привычной злостью. В них было что-то другое.

— Ария… я не за этим пришла, — сказала она тихо.

— А за чем? — я сорвалась, почти закричала. — Зачем ты здесь? Чтобы добить меня?

Она покачала головой, прижала ладони к коленям. Голос сорвался:

— Мне негде жить.

Я замерла.

— Что?

— С работы выгнали. Друзья и родители отвернулись. Денег нет. — Она сглотнула, стараясь говорить ровно. — Я думала, что Итан поможет… но он сказал: пока нет подтверждения, что ребёнок его, денег он не даст.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Подожди… ты хочешь сказать, он не помогает тебе?

— Нет, — она прошептала, и глаза наполнились слезами. — И правильно делает. Я его обманула, Ария. Я ему изменила. Я сама всё разрушила.

Её пальцы нервно теребили подол платья, будто она пыталась спрятаться в этой ткани. Голос сорвался, но она всё-таки договорила:

— И я хочу тебе сказать… те сообщения на твоём телефоне. Та записка в руку. Это была я.

Я похолодела.

— Что?

— Да, — она кивнула, торопливо, будто боялась, что я не поверю. — Это всё я. Я хотела, чтобы он быстрее признался тебе. Чтобы вы поговорили. Чтобы ты… может быть… поняла.

Слова ударили в грудь сильнее любого крика. Я вцепилась в спинку дивана, чувствуя, как пальцы немеют.

— То есть… всё это время ты ломала мою голову? — мой голос дрогнул. — Ты писала эти слова, будто это кто-то извне? Чтобы я жила в страхе, что он скрывает от меня что-то чудовищное?

Хлоя подняла глаза. В них не было привычной злости. Только отчаяние.

— Я не знала, как иначе. Я потеряла всё, Ария. Работу, друзей, его… Я схожу с ума от того, что сама всё разрушила. Я хотела хоть какого-то шанса… хоть какой-то поддержки.

Я рассмеялась, но смех вышел горьким, с надрывом.

— Поддержки? Ты пришла за поддержкой ко мне? — я ткнула пальцем в себя, и слёзы навернулись снова. — К женщине, которую ты пыталась раздавить?

— Я знаю… — её голос сорвался, и она закрыла лицо ладонями. — Я знаю, что последнее, что я заслужила — это твоя жалость. Но у меня правда никого больше нет.

Я крепко сжала руки на груди. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Знаешь, что самое страшное, Хлоя? — мой голос дрогнул, но был твёрдым. — Я не знаю, что делать с тобой сейчас. Прогнать? Или пожалеть?

Я крепко сжала руки на груди. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Знаешь, что самое страшное, Хлоя? — мой голос дрогнул, но был твёрдым. — Я не знаю, что делать с тобой сейчас. Прогнать? Или пожалеть?

Она вскинула на меня глаза — красные, заплаканные, такие чужие и в то же время до боли знакомые.

— Ария… — её голос сорвался. — Если ты сейчас скажешь «уходи»… мне некуда идти. Я… я правда никому не нужна.

Я закрыла глаза и сжала губы, будто боролась сама с собой. Внутри всё рвалось: злость, обида, унижение. Но за всем этим была одна мысль, которая билась в голове, как молоток: ребёнок.

Я открыла глаза.

— Чей бы это ни был ребёнок, Хлоя… он не виноват.

Она всхлипнула и прикрыла рот рукой. Слёзы катились по её щекам, и я поняла, что она действительно на грани.

— Ты можешь остаться здесь, — сказала я наконец. Каждое слово давалось с трудом, как будто я глотала камни. — Но не в этой комнате. Гостевая наверху.

Она кивнула так быстро, будто боялась, что я передумаю.

— Спасибо… Ария, спасибо тебе.

— Не благодари, — я резко отвернулась, чтобы не видеть её лицо. — Это не ради тебя. Это ради того, кто ещё не родился.

Я прошла мимо неё и поднялась по лестнице. Сердце колотилось так, что я едва дышала. Я чувствовала себя предательницей самой себя, но знала — по-другому не могу.

Пусть хоть одна жизнь не начнётся с ненависти.