Глава 31. Ария

Я не помнила, как впервые решилась открыть дверь её комнаты. Просто зашла — и увидела, как Хлоя лежит на боку, свернувшись в клубок, обхватив руками живот. Казалось, она старается стать меньше, исчезнуть. И я вдруг поймала себя на том, что не могу пройти мимо.

— Вставай, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела. — Нам нужно к врачу.

Она дёрнулась, подняла глаза — красные, усталые, полные какой-то животной покорности. И всё же послушно села, словно ждала приказа.

Мы ехали в машине молча. Радио шипело, будто нарочно подчеркивало пустоту между нами. Я держала руль так крепко, что пальцы побелели. С каждым поворотом дороги внутри будто кто-то точил ножом по сердцу: что я делаю? Почему я должна заботиться о ней? О той, из-за кого я потеряла его?

Врач встретил нас вежливой улыбкой, словно мы обычные подруги или сёстры. Он задавал вопросы, Хлоя отвечала, а я сидела рядом и ловила каждое слово. Сердцебиение ребёнка, витамины, анализы — всё это звучало как чужая реальность, но почему-то именно я держала её сумку, подавала бутылку с водой, подписывала бумаги.

— Давление в норме, сердцебиение плода стабильное, — сказал он, просматривая записи. — У вас уже седьмой месяц, мисс. Если

всё пойдёт хорошо, предполагаемая дата родов — шестнадцатое января.

Хлоя кивнула, будто приняла эту новость спокойно. А я вцепилась в подлокотник кресла, стараясь не выдать, что сердце пропустило удар.

Седьмой месяц… Значит, всё это время было правдой. Живот, слабость, тошнота — не каприз, не игра. Она действительно носит ребёнка. И теперь у этого кошмара есть дата.

Врач продолжал говорить о витаминах, анализах и режиме дня, а я почти не слышала. Только эта цифра билась в голове, как молотком: шестнадцатое января… шестнадцатое января…

Когда он закончил, я с трудом поднялась с кресла.

— Всё в порядке, — повторил он, улыбаясь. — Беременность протекает нормально.

Я кивнула, но внутри меня всё было далеко не «в порядке».

На следующий день я зашла к ней в комнату. Она сидела у окна, смотрела в никуда, в руках держала какую-то старую фотографию.

— Собирайся, — сказала я. — Нам нужно за вещами.

— У меня их почти нет, — отозвалась она глухо.

— Значит, купим.

Она подняла на меня глаза, в которых мелькнула искра недоверия.

— Ты… правда готова тратить на меня деньги?

Я почувствовала, как во мне что-то рвануло.

— Не на тебя, — резко ответила я. — На ребёнка.

Она опустила голову, и губы дрогнули.

Магазин детских товаров был как другой мир: яркие цвета, игрушки, запах ванили и порошка. Я ловила на себе взгляды продавцов, когда мы с Хлоей выбирали бутылочки, одеяла,

крошечные носочки. Наверное, со стороны мы выглядели как две подруги, готовящиеся к чуду.

Но внутри меня не было чуда. Только пустота.

Когда Хлоя взяла маленький розовый комбинезон и прижала к груди, я вдруг почувствовала, что ноги подкашиваются. Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух и уткнулась ладонью в лицо, сдерживая рыдание.

— Ты в порядке? — услышала я её голос за спиной.

Я обернулась и впервые сказала вслух то, что терзало меня всё это время:

— Нет, Хлоя. Я не в порядке. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется кричать. Ты напоминаешь мне обо всём, что я потеряла. О нём.

Она застыла, сжав комбинезон в руках. Губы дрогнули, но она всё-таки произнесла:

— Я знаю. И я бы всё отдала, чтобы вернуть время назад. Но я не могу.

Вечером я застала её на диване. Она заснула прямо в одежде, усталое лицо, дыхание тихое. Я накрыла её пледом и поймала себя на мысли: как же сильно я хочу ненавидеть её. Но не могу до конца.

Я выключила свет, прошла в свою комнату и опустилась на пол. Обняла колени, прижала лоб к ним.

Слёзы жгли, как кислота. Я умирала внутри каждый раз, когда заботилась о ней. Но продолжала.

Потому что не могла иначе.

На третий день Хлоя вдруг остановилась у двери моей комнаты. Постучала тихо, почти неслышно.

— Ария?

Я не ответила.

— Спасибо, что ты… — её голос дрогнул. — Что ты не выгнала меня.

Слова повисли в воздухе. Я сидела на полу, уткнувшись в колени, и вдруг поняла: сколько бы я ни старалась держать её на расстоянии, всё равно не могу пройти мимо главного. Ребёнок. Маленькая жизнь внутри неё. Он не виноват.

Я вытерла лицо ладонями и поднялась. Дверь открылась, и Хлоя стояла там — растерянная, бледная, с покрасневшими глазами.

— Пошли, — сказала я неожиданно для самой себя. — Приготовим завтрак.

Она моргнула, будто не верила.

— С-серьёзно?

— Да, — я вздохнула. — Надо же тебе питаться нормально.

На кухне пахло кофе и поджаренным хлебом. Я резала овощи, Хлоя осторожно раскладывала тарелки, словно боялась что-то разбить. Мы молчали, и только шум ножа и шипение масла на сковороде разбавляли тишину.

Мой телефон лежал на столе и разрывался. Экран вспыхивал снова и снова: звонки, сообщения. Имя на дисплее жгло глаза.

Итан.

Я старалась не смотреть. Но пальцы предательски дрожали, когда я перекладывала яйца на тарелку.

— Это он? — тихо спросила Хлоя.

Я обернулась резко:

— Что?

— Он пишет тебе, — она опустила глаза. — Я знаю его стиль. Короткие фразы, много точек. Это он.

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— И что?

— Может… может, тебе стоит его простить? — её голос дрожал, но в нём слышалась какая-то решимость. — Я клянусь, Ария. Я не буду мешать вам. Честное слово.

Я уставилась на неё. Сначала хотела рассмеяться. Потом — закричать. Но в итоге сказала тихо, но жёстко:

— Нет.

Она подняла голову, глаза блеснули слезами.

— Но… он любит тебя. Это видно.

— Этот вопрос закрыт, — перебила я, и голос мой прозвучал, как удар ножа по стеклу.

Хлоя вздрогнула и опустила руки.

Мы ели молча. Я делала вид, что всё в порядке, но внутри ураган рвал меня на части.

К вечеру он пришёл.

Я услышала сначала тихий стук. Потом громче. Потом голос.

— Ария! — его голос сорвался. — Ария, пожалуйста, открой!

Я сидела на полу в коридоре, прижавшись спиной к двери. Хлое я заранее запретила даже подходить.

Снаружи тишину разрезал его голос, полный отчаяния.

— Я знаю, ты там! Я видел свет в окнах!

Сердце колотилось так, что я боялась — он слышит.

— Ария… я всё испортил, я идиот. Но я люблю тебя! — его голос надломился. — Я не сплю ночами, я срываюсь на тренировках, я теряю всё. Без тебя я никто.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, и я вжимала ладони в уши, но всё равно слышала каждое слово.

— Не важно, что было! Не важно, кто что говорит! Я знаю только одно — я хочу быть с тобой. Я готов на всё, слышишь? На всё!

Я прижала губы к коленям, чтобы не закричать.

За дверью раздался глухой звук. Я поняла — он опустился на колени.

— Я умоляю тебя, — его голос дрожал. — Ария, дай мне шанс. Один шанс. Я не уйду, пока ты не выйдешь.

Слёзы душили меня. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Ария… — его голос сорвался в шёпот. — Я люблю тебя.

Я прижалась лбом к двери. Между нами было всего несколько сантиметров дерева. И целая пропасть, которую я сама выкопала.

— Уходи, — прошептала я так тихо, что сама едва услышала.

Но он, кажется, не услышал.

— Я не уйду. Не без тебя.

Я сжала глаза и зажала рот ладонью, чтобы не сорваться.

Он стучал кулаком, потом снова шептал, потом звал. Минуты тянулись вечностью.

Но я так и не открыла.

И только когда его голос стих, и шаги отдалились по крыльцу, я позволила себе разрыдаться в полный голос.

Хлоя выглянула из комнаты.

— Он ушёл?

Я кивнула, вытирая глаза.

— И запомни, — сказала я хрипло. — Если он снова придёт — ты не смей открывать. Никогда.

Она опустила голову.

А я снова осталась одна в коридоре, слушая гул пустого дома и своё собственное сердце, которое рвалось к нему, несмотря на всё.