Глава 33. Итан

Я сидел, уставившись в пол, сжимая кулаки до боли. Мысли рвались, как дикие звери, но ни одна не давала выхода.

Маркус вздохнул, потер виски и сказал:

— Слушай, Коул. Ты сам себя гробишь. Надо решать.

— Как? — сорвался я. — Как, мать твою?

— Всё просто, — его голос был твёрдым. — Хлоя спала только с вами двумя. С тобой и с Райаном.

Я сжал зубы, почувствовал, как сердце колотится.

— Так и что?

— Так и то, — он наклонился ближе. — Договоритесь. Сделайте тест после рождения ребёнка. И всё. Тогда хотя бы будет ясно, кто из вас отец.

Я провёл рукой по лицу, сжал волосы в кулаке.

— Ты прав… — выдохнул я. — Но как мне найти этого ублюдка? Он же специально избегает меня.

Маркус усмехнулся уголком рта.

— А вот это — уже моя работа.

Он достал телефон, быстро набрал сообщение. Его пальцы летали по экрану, он нахмурился, потом ещё что-то дописал. Я смотрел на него, будто он маг.

Прошло пять минут. Телефон в его руках завибрировал. Он кивнул, взглянул на меня и сказал:

— Нашёлся.

— Где?

— Сейчас на съёмке. Телешоу какое-то, у них прямой эфир будет два часа. Студия на Мейн-стрит, двадцать два. Если хочешь его поймать — самое время.

Я вскочил на ноги, сердце заколотилось так, будто я уже вышел на лёд.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Маркус встал, глядя на меня внимательно. — Слушай, Итан. Не устраивай там мордобой. Понял? Поговорите, как мужики.

Я усмехнулся криво.

— Я попробую.

— Нет, — он ткнул пальцем мне в грудь. — Не «попробую». Ты сделаешь. Тебе нужно не выбить из него мозги, а выбить правду.

Я сжал кулак, но кивнул.

— Ладно. Спасибо, брат.

— Всегда, — кивнул он. — А теперь езжай.

Я вышел на улицу, в ночь, где холод бил по лицу, будто будил меня. Завёл машину, руль дрожал в руках. Внутри клокотало: злость, страх, ожидание.

Райан…

Я вспомнил его самодовольную улыбку, его слова, его руки на Арии. Боль скрутила так, что дыхание сбилось.

Но Маркус прав. Нужно знать правду. Нужно поставить точку.

Я вдавил педаль в пол. Машина рванула вперёд.

В голове стучало одно:

— Если этот ребёнок мой — я должен знать. Если нет — я должен освободиться.

У студии всё сияло, как новогодняя витрина: прожекторы, камеры, суета. Я остановил машину в переулке и вышел. Холодный воздух обжёг лёгкие, но внутри горело.

У входа стоял охранник, здоровяк с суровым видом.

— Извините, сэр, вход только для участников съёмки.

— Мне нужен Райан, — сказал я твёрдо.

— Без пропуска никак.

Я сжал зубы. Сердце колотилось, руки дрожали от злости.

— Я не шучу. Мне нужно попасть к нему.

— Сказал же, нельзя.

Я уже собирался взорваться, но вдруг его взгляд изменился. Он прищурился, узнал.

— Ты же Коул… хоккеист.

Я кивнул.

— Мне плевать на камеры. Мне плевать на шоу. Но мне нужно поговорить с ним. Лично.

Он помедлил. Я сунул ему сложенные купюры.

— Ты этого не видел.

Охранник оглянулся по сторонам и, будто нехотя, кивнул.

— Ладно. Второй коридор налево. Там его гримёрка. Но быстро.

Я кивнул и прошёл внутрь.

Коридоры студии пахли пудрой и кофе. Ассистенты носились с планшетами, кто-то тащил костюмы. Я шёл сквозь этот хаос, пока не увидел дверь с надписью: «R. Blake».

Сердце ударило больно.

Я сжал кулак, толкнул дверь и вошёл.

Он сидел перед зеркалом, в белой рубашке, с идеальной причёской, и поправлял галстук. На столике — бутылка с водой и стопка сценариев.

Когда он увидел меня, его брови взлетели.

— О, Господи. Только не это. — Он откинулся на спинку кресла. — Ты что, решил опять мне нос сломать?

Я шагнул ближе, дверь захлопнулась за моей спиной.

— Хватит игр, Райан.

Он усмехнулся, наклонился вперёд.

— Ну давай, расскажи мне ещё раз, какой ты весь правильный. Хочешь драться? У меня как раз скоро прямой эфир, отличный повод прийти с фингалом. Рейтинги поднимутся.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Но Маркус звучал в голове: не мордобой — правда.

— Речь не обо мне. — Я встал прямо напротив него. — Речь о Хлое.

Улыбка сползла с его лица. Он щёлкнул зажигалкой, достал сигарету, закурил прямо в гримёрке.

— Ну?

— Она беременна, — сказал я.

Он сделал затяжку, выпустил дым.

— И что?

— Что значит «и что»?! — я шагнул вперёд. — Она спала только со мной и с тобой. У неё нет других вариантов. Ты должен знать.

Он рассмеялся тихо, глухо.

— Ты серьёзно? Думаешь, я буду принимать участие в этом цирке?

— Это не цирк! — рявкнул я. — Это жизнь ребёнка!

— Ребёнка? — он поднял бровь. — Слушай, мы с ней предохранялись. Весь вечер. Кроме… одного раза. Но даже если… даже если вдруг… — он пожал плечами, — мне это неинтересно.

Я замер.

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно, — его голос был холодным. — Я не собираюсь менять свою жизнь из-за её ошибок. Хочет — пусть рожает. Но меня это не касается.

Я почувствовал, как внутри всё взорвалось.

— Ты — мразь, Блейк.

— Знаю, — он затянулся и усмехнулся. — Но, видишь ли, я хотя бы честная мразь. В отличие от тебя. Ты носишься с этой своей Арией, изображаешь рыцаря. А сам? Тебя рвёт на части из-за того, что, возможно, этот ребёнок твой. Ну так будь мужиком и возьми ответственность.

Я схватил его за ворот рубашки, рывком поднял из кресла.

— Ещё слово про Арии — и я забуду, что обещал не ломать тебе лицо.

Он замер, но глаза его блестели вызовом.

— Правда всегда больнее кулаков, Коул.

Я сжал зубы и оттолкнул его. Он пошатнулся, но устоял.

— Слушай сюда, — выдохнул я. — После рождения мы сделаем тест. И если ребёнок твой — ты не отвертишься.

Он ухмыльнулся шире, затушил сигарету о край пепельницы и развёл руками:

— Нет, Коул. Ничего я делать не буду. Ни тестов, ни разговоров. Это не моя проблема. Хочет — пусть рожает. Ты хочешь — воспитывай. Но я в это дерьмо не полезу.

У меня перед глазами всё почернело. Кулаки сами сжались, тело наклонилось вперёд. Я уже замахнулся — в этот раз не для угрозы. Хотел врезать так, чтобы его ухмылка слетела навсегда.

Райан стоял, не шелохнувшись, только губы растянулись в ещё более мерзкую усмешку:

— Ну давай, бей. Ты же только это и умеешь — ломать носы.

Я замер. Вены гудели, сердце рвалось наружу. Всего один удар — и станет легче. Но в тот же миг в голове всплыло лицо Арии. Её глаза. Её голос.

Если я сейчас сорвусь — я потеряю не только контроль. Я потеряю шанс хоть как-то доказать ей, что могу быть другим.

Я опустил руку, тяжело дыша, будто только что отыграл три периода без смены.

— Ты мразь, Блейк, — сказал я низко. — И ты сгниёшь в собственных дерьмовых играх.

Он рассмеялся, качнул головой.

— А ты, Коул, — всё тот же рыцарь в ржавых доспехах. Бегаешь за женщинами, за их детьми, за их проблемами. Зря тратишь время.

Я посмотрел на него ещё секунду. Потом резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.