Глава 34. Ария

Дом будто стал другим. Не тише и не уютнее, нет — скорее странно наполненным. Раньше каждый шаг Хлои резал слух, каждое её движение бесило. Но с тех пор, как я решилась накрыть её пледом и впервые вместе с ней приготовила завтрак, что-то изменилось.

Я готовила еду, она убирала посуду. Я возила её к врачу, она пыталась не мешать мне в быту. Иногда мы даже смотрели фильмы — в разных углах дивана, но рядом. Я слышала её тихие комментарии, её сдержанные смешки — и понимала, что начинаю привыкать.

— Ты снова плохо спала? — спросила я однажды утром.

Она сидела на кухне с чашкой травяного чая, тени под глазами были глубокими.

— Он пинается, — сказала она устало, поглаживая живот. — Будто хочет выбраться наружу прямо сейчас.

Я отвернулась, чтобы скрыть резкий укол в сердце.

— Значит, ешь кашу. Нельзя на одном чае.

Она кивнула. И в её взгляде мелькнула благодарность.

Вечером мы устроились в гостиной. Я с книгой, она с журналом. Телевизор работал фоном, на экране мелькали яркие огни шоу-бизнеса.

И вдруг диктор произнёс:

— А теперь эксклюзивное интервью с актёром Райаном Блейком.

Я вздрогнула, как от удара. Хлоя подняла голову от журнала, глаза её сразу напряглись.

На экране появился он — в дорогом костюме, с идеальной причёской, самодовольный, как всегда. Ведущая сияла улыбкой, будто напротив неё сидел сам бог.

— Райан, — сказала она, — поклонников интересует ваша личная жизнь. Вы ведь встречались с певицей Арией?

Я сжала кулаки. Хлоя замерла.

— Да, — ответил он легко, с усмешкой. — У нас был роман. Закончился громко.

Я сжала кулаки.

— Он… — прошептала я. — Он не посмеет.

Но он посмел.

— Но почему громко? — ведущая подалась вперёд.

Райан улыбнулся так, будто рассказывал анекдот:

— Ну, давайте будем честны. Ария встречалась не только со мной. Она параллельно крутила роман и с моим другом.

Я замерла. Хлоя сжала подлокотник кресла так, что побелели пальцы.

— Одновременно? — уточнила ведущая, округлив глаза.

— Да, — он кивнул легко, словно говорил о погоде. — Она играла в жертву, а сама просто не могла определиться, с кем ей лучше.

Гул пронёсся в голове. Мне хотелось закричать: Ложь! Это всё ложь! Но голос не выходил.

— Но, Райан, — ведущая не сдавалась, — ходят слухи, что вы сами были не самым верным партнёром…

И тут он усмехнулся шире, подался вперёд.

— Конечно. Я не святой. Да, я изменял Арии. И знаете с кем? — он выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом. — С бывшей девушкой Итана Коула.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — он театрально развёл руками. — Послушайте, я не пытаюсь себя оправдать. Я делал ошибки. Но я хотя бы честен в них.

Я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— И что же сейчас у них происходит? — ведущая смотрела с жадным любопытством.

Райан сделал паузу, взглянул в камеру, и с этой мерзкой улыбкой сказал:

— Сейчас всё очень просто. Хлоя беременна.

У меня закружилась голова.

— Что?! — вырвалось у меня.

Хлоя зажала рот руками, слёзы мгновенно блеснули в её глазах.

А Райан добил:

— И я уверен, что отец ребёнка — Итан Коул.

В студии раздались вздохи, кто-то ахнул, ведущая чуть не выронила карточки.

— Подождите… это сенсация! — её голос дрогнул. — Вы хотите сказать, что…

— Именно, — перебил её Блейк, будто наслаждаясь. — Ария может сколько угодно изображать святую, но правда такова: пока она разрывалась между мной и Итаном, а его бывшая подруга забеременела. И уж точно не от меня. Хотите доказательства? Я всегда предохранялся. Всегда. Так что нет — этот ребёнок не мой.

Он сказал это с такой уверенностью, будто подписывал контракт.

— Но тогда… выходит… — ведущая не договорила, но зрителям уже всё было ясно.

Он откинулся на спинку кресла, развёл руками и, глядя прямо в камеру, произнёс с наглой усмешкой:

— Но тогда выходит, что Итан Коул просто не может нормально держать член в штанах.

Студия загудела — одни прыснули от смеха, другие ахнули. Ведущая попыталась изобразить шок, но глаза у неё блестели жадным интересом: рейтинги взлетали прямо сейчас.

— Они, — продолжал Райан, наслаждаясь вниманием, — хотели, чтобы я тоже влез в их паутину лжи. Хотели, чтобы я притворялся, закрывал глаза, делал вид, что всё нормально. Но, знаете, я врать не буду. Никогда.

Он сделал паузу, чуть склонил голову, будто давал клятву.

— Я сказал правду. Да, я изменял. Да, у меня был роман с Хлоей. Но ребёнок точно не мой. И все эти игры — их проблема.

Камера поймала его улыбку — самодовольную, хищную.

— Пусть Ария и Итан сами разбираются со своими грехами. Я туда больше не полезу.

Я выключила телевизор с такой силой, что пульт едва не сломался.

— Мразь… — прошептала я. — Мразь…

Хлоя сидела белая, как мел, слёзы катились по щекам.

— Я… я не знала, что он… — её голос дрожал.

— Замолчи! — я обернулась к ней. — Замолчи, Хлоя! Он выставил меня шлюхой, тебя — посмешищем, Итана — отцом ребёнка, который, может быть, даже не его. А сам, сука, выбелил себя!

Я зажала лицо руками, слёзы душили.

— Он уничтожил меня в одну минуту. Одним предложением. Всё… конец.

Я бросилась в свою комнату и захлопнула дверь. В подушку вырвался крик, долгий, пронзительный, от которого болели лёгкие.

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в мокрую от слёз подушку. Тело трясло, горло саднило. В голове звучал его мерзкий голос: «Итан Коул не может держать член в штанах…»

Я зажала уши ладонями, чтобы заглушить память, но внутри было только эхо. Всё рухнуло. Всё.

Вдруг — тихий стук в дверь.

— Ария… — голос Хлои был едва слышным.

Я резко подняла голову.

— Уйди! — крикнула я, голос сорвался. — Хлоя, не сейчас!

За дверью повисла пауза. Я уже думала, что она ушла, как вдруг услышала:

— Ария… мне больно… — её голос дрогнул. — Ребёнок…

Слово ударило в меня сильнее, чем все оскорбления Блейка.

Я подскочила с кровати, распахнула дверь. Хлоя стояла, бледная как бумага, держась за живот. Губы дрожали, на лбу блестели капли пота.

— Что с тобой?! — я подхватила её под руку.

— Живот… — выдохнула она, сгибаясь. — Он… он каменеет… больно…

— Чёрт… — я быстро схватила с вешалки куртку. — Надо срочно в больницу.

Она кивнула, и по её щекам потекли новые слёзы.

Мы летели по ночным улицам. Фары резали темноту, мотор ревел, я держала руль так крепко, что пальцы онемели. Хлоя сидела рядом, вцепившись в живот, дыхание её было сбивчивым.

— Держись, слышишь? — я бросала взгляды на неё каждые несколько секунд. — Мы почти там.

— Прости… — прошептала она вдруг. — Прости, что втянула тебя во всё это.

— Молчи! — я рявкнула, но в голосе моём дрожал страх. — Думай о ребёнке!

Больница встретила нас ярким светом и запахом антисептика. Я практически втащила Хлою внутрь.

— Срочно! Беременная, семь месяцев, боли в животе! — мой голос дрожал, но был громким.

Медсёстры подбежали, помогли усадить её на каталку. Врач в белом халате сразу подошёл, задавал вопросы, я отвечала вместо неё — даты, жалобы, витамины.

— Мы всё сделаем, — сказал он. — Не волнуйтесь.

Не волнуйтесь… Легко сказать. Я стояла в коридоре, руки тряслись, сердце колотилось. Внутри всё кричало.

Я сидела на холодном пластиковом стуле в коридоре, обхватив себя руками, и смотрела в белую стену. В голове звенело, сердце билось так, будто вырвется наружу.

Только бы с ребёнком было всё в порядке. Только бы…

И тут я услышала быстрые шаги. Подняла голову — и обомлела.

— Ты?! — выдохнула я.

Итан. Лицо бледное, глаза красные, словно он не спал всю ночь.

— Что ты здесь делаешь?! — голос мой сорвался.

Он тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам.

— Хлоя… написала мне. Сказала, что её увезли в больницу. Я не мог… — он замолчал, уткнув взгляд в пол, а потом снова посмотрел на меня. — Ария…

— Не смей, — я встала, подняв руку, будто защищаясь. — Не смей произносить моё имя.

— Послушай меня, — он шагнул ближе. — Я не хочу этого ребёнка. Не от неё. Я не готов. Понимаешь? Я хочу детей только с тобой. Только с тобой, Ария. Я хочу семью с тобой, нормальную, настоящую.

У меня внутри будто что-то лопнуло.

— Что?! — мой голос сорвался в крик. — Ты понимаешь, что сейчас сказал? Там, в палате, маленький человек. Жизнь! Он ни в чём не виноват, Итан! Ни в чём!

— Я знаю, — он вскинул руки, как будто оправдывался. — Но я… я не могу принять его. Если он её… если это напоминание обо всём, что она сделала…

— Замолчи! — я почувствовала, как слёзы сами бегут по щекам. — Ты мне стал ещё более противен. Я думала, что хуже уже быть не может, но ты только что доказал обратное.

Он замер, как будто я ударила его.

— Ария… я просто…

Я обернулась так резко, что он вздрогнул от моего взгляда.

— Просто?! — голос мой дрожал, но был острым, как нож. — Ты понимаешь, что всё это из-за тебя?!

Он нахмурился, растерянный:

— Что ты имеешь в виду?

— Райан, Хлоя, этот чёртов скандал — всё началось с тебя! — я ударила ладонью себя в грудь. — Ты вообще видел, как я живу с того дня, как впустила тебя в свою жизнь?! Ты видел, как меня разрывает каждый день?!

Он открыл рот, но я не дала ему сказать.

— Ты привёл их в мой мир! Ты сделал из меня игрушку для прессы, выставил меня слабой, виноватой, грязной! — я задыхалась, слова вылетали сами. — Ты думаешь, мне легко видеть её живот? Слушать, как она плачет? Как врачи говорят, что ребёнок вот-вот родится?

Я шагнула ближе, прямо к нему.

— Это ты сломал мою жизнь, Итан. Не Райан, не она — ты!

Он замер, опустив голову, как школьник, пойманный на лжи.

— Я… хотел тебя, — сказал он глухо. — Всегда только тебя.

— Тогда почему я сижу здесь?! — выкрикнула я, показывая на дверь палаты. — Почему я, а не ты, везла её в больницу, когда она кричала от боли?! Почему я держала её за руку, а ты в это время бегал по своим тренировкам и жалел себя?!

Слёзы душили, но я выпрямилась, глядя прямо в его глаза.

— Ты слабак, Итан. И знаешь что? Райан — мразь, но хотя бы честная мразь. А ты… ты делаешь вид, что любишь, а сам уничтожаешь всё, к чему прикасаешься.

Он побледнел, будто я ударила его снова и снова.

— Ария… — его голос сорвался. — Не говори так…

— Я говорю правду, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. — И если ты ещё раз попробуешь оправдать себя или обвинить кого-то, кроме себя, я тебя возненавижу настолько, что уже никогда не смогу даже смотреть в твою сторону.

Я развернулась, схватилась за ручку двери палаты и тихо добавила:

— А может, уже и так.

И вошла внутрь, оставив его одного в пустом коридоре.