Глава 35. Ария

Дом был тише обычного. Хлоя осталась в больнице под наблюдением, и впервые за долгое время я оказалась одна. Только стены, мои шаги по паркету и гул в голове, который не давал покоя.

Я сидела на кухне, кружка кофе остывала в руках. Но я даже не чувствовала вкуса. На столе лежал телефон, и я уже несколько минут смотрела на него, решаясь нажать на кнопку вызова.

Хватит. Я больше так не могу.

Я набрала номер.

— Ария? — раздался сонный голос Ванессы.

— Срочно приезжай, — сказала я ровно. — И не пиши, не звони. Просто приезжай.

Через час дверь распахнулась. Ванесса ворвалась в дом с планшетом в руках, на каблуках, как всегда быстрая, собранная, готовая к бою.

— Так, слушай, — заговорила она с порога, даже не сняв пальто. — Мы можем это разрулить. Я уже составила список интервьюеров, которые пойдут нам навстречу. Мы подадим всё так, что Райан — лжец, а ты — жертва. Можно устроить прямой эфир, поплакать, рассказать о своём тяжёлом детстве, и поверь, они проглотят. А потом мы сделаем фотосессию, где ты сияешь…

— Ванесса, — перебила я тихо.

Она не услышала.

— …можно подключить адвокатов. Райана можно прижать за клевету, это сработает. Итан тоже может подключиться, если согласится. Мы сделаем из вас пару, которая борется с грязью вместе…

— Ванесса! — мой голос стал резче.

Она замолчала, наконец посмотрела на меня.

Я сидела за столом, руки сжаты в замок, глаза покрасневшие от бессонной ночи.

— Я не хочу ничего из этого, — сказала я.

— Что? — она моргнула, не понимая.

— Я хочу разорвать контракты со всеми. Со всеми, Ванесса.

Тишина накрыла кухню, как глухой колпак.

— Ты… шутишь? — её голос сорвался.

— Нет. — Я поднялась, и в груди всё дрожало, но слова звучали чётко. — Я устала. Я больше не могу жить в этом дерьме. Эти камеры, интервью, шоу, рейтинги… это всё меня убивает.

Ванесса уставилась на меня, будто я только что объявила, что ухожу в монастырь.

— Ария… подожди. Ты же понимаешь, что если ты уйдёшь сейчас, ты похоронишь всю карьеру? Ты столько лет строила это!

— А я больше не жду, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Мне не нужны их овации. Мне нужен покой.

— Но мы можем всё исправить! — почти закричала она. — Можно выбелить тебя, можно доказать, что ты не виновата…

— Я не хочу ничего доказывать! — сорвалась я. — Я хочу, чтобы они просто оставили меня в покое.

Ванесса замерла. В её глазах мелькнуло отчаяние.

— Ты сейчас говоришь на эмоциях. Пройдёт неделя, и ты сама будешь жалеть…

— Нет, — я перебила её. — Не пройдёт. Это решение окончательное.

Она замолчала. Только губы дрогнули.

Я вдохнула глубже и произнесла последнее, от чего внутри всё оборвалось:

— Я хочу тебя уволить, Ванесса.

Её лицо изменилось.

— Что?

— Я сказала: ты уволена. — Я отвернулась, чтобы не видеть её глаз. — Закончи всё, проведи расторжения контрактов. Получи последнюю зарплату. Я не оставлю тебя без денег. Но дальше… дальше у нас разные дороги.

— Ты не можешь… — прошептала она. — Я с тобой столько лет… я поднимала тебя…

— Я знаю, — сказала я тише. — И благодарна тебе. Но сейчас мне нужно спастись. И я не могу сделать это, пока вокруг всё это шоу.

Она молчала долго. Потом тяжело выдохнула, поставила планшет на стол.

— Ладно, — её голос был сухим. — Я сделаю, как ты сказала.

Я кивнула, глядя в окно, где осенний дождь стучал по стеклу.

Всё. Это конец.

День прошёл как во сне. Я ходила по дому, складывала вещи в чемоданы, собирала документы, разбирала коробки с вещами Хлои. Телефон лежал в другой комнате — я даже не хотела смотреть на него, потому что знала: там сотни сообщений, десятки звонков. Но всё это больше не имело значения.

Я договорилась с риелтором, сняла квартиру поближе к больнице. Упаковала сумки с её одеждой, косметикой, детскими вещами, которые она успела купить. Нашла конверт и положила туда деньги — достаточно, чтобы она могла спокойно жить хотя бы первое время.

Когда я заклеивала конверт, пальцы дрожали. В груди разливалась тяжесть, словно я сама подписывала приговор. Но решение было окончательное.

Вечером я поехала в больницу. Дождь моросил, капли стекали по лобовому стеклу, и фары встречных машин размывались, превращаясь в яркие пятна. Казалось, весь мир вокруг плачет вместе со мной.

В палате Хлоя сидела на кровати, в руках держала книгу, но глаза её тут же загорелись, когда она увидела меня.

— Ария! — её голос дрогнул, на лице появилась робкая улыбка. — Я так рада, что ты пришла. Я думала… после всего…

Я остановилась у двери, тяжело вдохнула.

— Хлоя… нам нужно поговорить.

Она замерла, улыбка тут же исчезла.

Я подошла ближе, поставила на тумбочку сумку с её вещами и конверт.

— Прости меня, — сказала я тихо. — Но я больше не могу.

— Что? — её глаза округлились.

— Я сняла тебе квартиру. — Я развернула сумку, показала вещи. — Все твои вещи я перевезла туда. Вот деньги. Их хватит на первое время.

Она смотрела на меня, как будто я только что ударила её.

— Ты… хочешь, чтобы я ушла?

Я закрыла глаза, сжала руки в замок.

— Я хочу, чтобы ты жила спокойно. Чтобы у тебя был дом, еда, крыша над головой. И чтобы малыш родился здоровым. Но я… — я сделала паузу, глотая ком в горле, — я больше не могу жить рядом с тобой.

Её губы задрожали.

— Но… ты же спасла меня. Ты же помогала…

— Я помогла, потому что не могла иначе, — перебила я её. — Но я не железная, Хлоя. Я сломана.

Она прижала ладонь к животу, глаза её наполнились слезами.

— Я… я понимаю, — прошептала она. — Наверное, так даже лучше.

Я отвернулась, чтобы не видеть её лицо.

— Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Надеюсь, малыш родится здоровым и счастливым.

Тишина повисла в палате. Только тиканье часов и шум капель за окном.

Я взяла свою сумку, подошла к двери.

— Прощай, Хлоя.

Она не ответила. Только всхлипнула, закрыв лицо руками.