Глава 37. Ария

Прошло ещё какое-то время. Я привыкла к тихой жизни: гуляла по утрам по узким улочкам, где пахло свежим хлебом из маленькой пекарни, заходила в магазин за молоком, здоровалась с соседями. Здесь все знали друг друга, и в этом было что-то утешающее.

В тот день я вышла в центр города, просто пройтись. Было прохладно, ветер играл с волосами, я держала в руках стаканчик горячего кофе.

И вдруг, за углом, я столкнулась с ней.

Хлоя.

Мы обе замерли. Она — с огромными глазами, бледная, чуть растерянная. Я — с каменным сердцем, которое тут же ухнуло куда-то вниз.

— Ария… — её голос дрогнул. — Господи, я тебя обыскалась…

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, делая шаг назад.

Она подняла руки, словно боялась, что я сбегу.

— Подожди, пожалуйста. Я не для скандала. Я… я искала тебя.

— Искала? — я хрипло рассмеялась. — Зачем?

— Потому что должна сказать тебе кое-что, — её глаза блестели, но в них не было привычной злости. Только усталость. — Я знала, что ты здесь.

— Откуда? — я прищурилась.

— Твои родители… — она сглотнула.

Мы вышли из людной улицы в небольшой сквер. Ветер шуршал в кронах, на асфальте лежали первые жёлтые листья. Я опустилась на скамейку, стараясь держать спину прямо, чтобы не показать, как дрожат руки. Хлоя села рядом, скрестив пальцы, будто готовилась к исповеди.

— Слушай, — начала я, стараясь говорить ровно. — Я рада, что у вас с Итаном всё получилось. Что у вас здоровая малышка. Я правда рада, что теперь вы семья.

Хлоя резко повернула голову, в её глазах мелькнула боль.

— Нет. — Голос её сорвался. — Нет, Ария. Это не то, что ты думаешь.

— Что? — я нахмурилась.

Она опустила взгляд, покраснела, и губы её дрожали.

— Я… отказалась от родительских прав.

Я замерла, слова повисли между нами, будто удар грома.

— Что?.. — выдохнула я. — Хлоя… ты серьёзно?

Она кивнула, слёзы блеснули на ресницах.

— Я не могу. — Голос её дрожал. — Я не могу взять на себя такую ответственность. Я пыталась, Ария, клянусь. Но каждый раз, когда брала её на руки, я понимала, что у меня не хватит ни сил, ни сердца. Я сама разрушена, у меня нет… нет ничего, чтобы дать ей.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Но… она твой ребёнок.

— Да, — прошептала Хлоя. — И именно поэтому я поняла: ей нужно лучшее. А лучшее — это он.

Она подняла глаза, и я впервые увидела в них не злость, не хитрость, а настоящую искренность.

— Итан… он изменился. После рождения Эмили он стал другим человеком. Он живёт ею. Он заботится о ней, не спит ночами, носится с ней, как с хрупким сокровищем. Я видела, Ария. Он прекрасный отец. Такой, каким никогда не был раньше.

У меня защипало в груди. Я вспомнила его на экране — с малышкой на руках, взгляд полный нежности.

Хлоя всхлипнула, вытерла слёзы.

— Я поняла, что это её шанс. И мой тоже. Мой шанс уйти и дать ей лучшую жизнь. И знаешь… я не жалею. Потому что когда я смотрела, как он держит её, я понимала: вот оно. Так и должно быть.

Я прикрыла рот ладонью.

— Хлоя…

— И ещё, — перебила она меня. — Он любит тебя. Не меня, не кого-то ещё — тебя. Он без ума от тебя, Ария.

Сердце моё дернулось так, будто его пронзили.

— Перестань…

— Это правда! — её голос стал резким, но глаза умоляли. — Ему стыдно сейчас писать тебе, звонить, пытаться достучаться. Он чувствует вину. За те слова, что он говорил. За то, что однажды сказал тебе, будто Эмили не нужна. За то, что выбрал злость вместо любви.

Слёзы катились по её щекам.

— Он стыдится не только перед тобой, но и перед Эмили. Он боится смотреть на неё и думать, что ты никогда не простишь. Но он живёт ради вас двоих. Ты понимаешь? Ради вас двоих.

Я закрыла глаза. Внутри всё ломалось — боль, злость, нежность, надежда.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я глухо.

Хлоя вздохнула, опустила голову.

— Потому что я знаю, что он никогда не будет счастлив без тебя. И ты тоже. Я разрушила слишком много, Ария. Но если хоть что-то могу исправить — то вот. Вернись к нему. Пожалуйста.

Мы сидели на скамейке, и мир вокруг исчез. Только её слова, мои слёзы и сердце, которое билось так громко, что, казалось, его слышит весь город.