Глава 38. Итан

Я сидел на полу гостиной, а Эмили лежала на мягком коврике передо мной. Она тянула ручки к яркой игрушке и смеялась так звонко, что у меня внутри всё переворачивалось. Этот звук — лучше любого гола, любого ревущего стадиона.

— Ну что, принцесса, давай ещё раз, — я взял игрушку, пошевелил ею, и она радостно захлопала ладошками.

Её глаза блестели, и в них отражался весь мой мир.

Квартира давно изменилась. Раньше здесь царил хаос: спортивные сумки, клюшки, грязная форма, бутылки после шумных вечеринок. Теперь — всё иначе. Полки завалены детскими книжками, в углу стоит кроватка, по всей квартире разбросаны игрушки. А на кухне всегда пахнет молочной смесью и кашками.

Я никогда не думал, что смогу всё это выдержать. Что смогу вставать по ночам, менять подгузники, слушать её плач часами. Но я справлялся.

Эмили потянулась ко мне, и я взял её на руки. Она уткнулась в моё плечо, тёплая, живая. Я гладил её по спинке и шептал:

— Всё хорошо, малыш. Я рядом. Всегда буду рядом.

Она захныкала, и я автоматически начал напевать колыбельную. Никогда раньше не пел, даже в душе. Но для неё я мог бы хоть оперу разучить. Главное — чтобы она чувствовала, что я рядом.

Иногда ночью, когда она засыпала у меня на груди, я сидел в темноте и думал об Арии. О том, как всё должно было быть иначе. Как мы могли сидеть втроём: я, она и Эмили.

Я закрывал глаза и видел её лицо. Её улыбку. Её слёзы. И слышал свой собственный голос — холодный, злой, полный глупостей: «Я не хочу этого ребёнка. Он не мой.»

Каждый раз от этих слов внутри всё сжималось. Я наклонялся к Эмили, целовал её в макушку и шептал:

— Прости меня, малышка. Прости, что был таким идиотом.

Она спала спокойно, и мне казалось, что своим дыханием она уже простила меня.

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я качал Эмили на руках. Она уже почти уснула, её маленькие ресницы дрожали, пальчики цеплялись за мой палец.

— Тише, малышка, — шептал я, укачивая её. — Папа рядом.

И вдруг — ещё один звонок. Резкий, требовательный.

Я нахмурился, аккуратно уложил Эмили в кроватку и пошёл к двери. Сердце забилось быстрее. Честно говоря, никого не ждал.

Открыл — и мир рухнул.

Ария.

Она стояла на пороге. Бледная, уставшая, в простом пальто. Но для меня — прекраснее всех на свете.

— Ария… — голос сорвался. — Господи…

Она смотрела прямо в меня. И в этих глазах было всё: боль, усталость, злость, и — то, что я боялся даже назвать — надежда.

— Можно войти? — спросила она тихо.

Я машинально отступил, впустил её. Дверь закрылась за её спиной, и мне показалось, что я запер с собой и всё своё прошлое.

Она сразу посмотрела в сторону кроватки. Эмили спала, и Ария сделала шаг ближе.

— Она такая крошечная… — её губы дрогнули. — Такая чистая.

Я сглотнул.

— Она ждала тебя.

Ария резко обернулась:

— Не говори так.

— Но это правда, — я сделал шаг к ней. — Она ждала тебя так же, как и я.

— Замолчи, Итан! — её голос сорвался, глаза наполнились слезами. — Ты говорил мне ужасные слова. Ты говорил, что не хочешь её! Что она тебе не нужна! Что и я тебе не нужна!

Я закрыл глаза, сжал кулаки.

— Я знаю. Я каждую ночь слышу эти слова в своей голове. Они жгут меня, Ария. Но я клянусь, я был идиотом. Трусом. Я боялся… и поэтому лгал.

Я шагнул ближе, пока между нами не осталось почти ничего.

— Но когда я взял её на руки впервые… — голос дрогнул, я с трудом проглотил ком. — Я понял, что больше не смогу дышать без неё. И без тебя.

Она закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Я осторожно убрал её руки, заставил посмотреть на меня.

— Прости меня, Ария. За всё. За каждую твою слезу. За каждую ночь, когда ты плакала из-за меня. Прости меня за то, что я оставил тебя одну.

Я опустился на колени прямо перед ней.

— Но дай мне шанс. Один. Я сделаю всё. Я проживу всю жизнь, доказывая, что достоин тебя. Что достоин быть рядом с вами.

Слёзы текли по её щекам.

— Я не знаю, могу ли я простить тебя, Итан… — прошептала она. — Ты сломал меня. Я боялась дышать, боялась верить… Я убежала, чтобы выжить.

— Но ты вернулась, — я поднял глаза. — Ты вернулась, Ария. И это значит, что мы ещё можем всё исправить.

Она смотрела на меня долго, и в её глазах боролось всё: любовь и ненависть, надежда и боль.

А потом она прошептала, едва слышно:

— Я ненавижу себя за то, что всё ещё люблю тебя.

Я прижал её к себе так крепко, что боялся задушить. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с её.

— Любовь моя, — шептал я, — я никогда больше не отпущу тебя. Никогда.

И вдруг в комнате послышался тонкий детский звук — Эмили зашевелилась и заплакала.

Ария замерла, а потом подошла к кроватке. Осторожно взяла малышку на руки.

Эмили посмотрела на неё своими ясными глазами и вдруг улыбнулась.

У Арии дрогнули губы, слёзы хлынули снова. Она прижала девочку к груди, а я смотрел на них — и знал: это моя семья. Моя жизнь. Моё спасение.