Глава 6

Проснулась одна, но запах Маттео все еще оставался на подушке рядом. Его запах был особенным: кедр, дерева и сандала. Потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле — напоминание о прошлой ночи. Через окно лился утренний свет, превращая комнату в золотистый кокон.

Прошло две неделе с того момента, как я перестала притворяться, что ненавижу его больше, чем хочу. Все изменилось так незаметно, что я не сразу это поняла.

Маттео больше не запирал меня на вилле, охрана осталась, но теперь это была защита, а не тюремщики. Он вернул мой телефон, предложил вернуться к учебе, закончить курс. Спрашивал мое мнение о вещах, которые раньше решал единолично.

Каждое утро я просыпалась, ожидая подвоха. Ловушки. Новых цепей взамен старых. Но подвоха не было. Было что-то другое, пугающее своей простотой: он просто... был рядом. Не как тюремщик. Не как владелец. Просто рядом.

И я позволяла себе привыкать к этому.

Нашла его в кабинете на первом этаже, в комнате, куда раньше меня не пускали. Дверь была приоткрыта, услышала голос Маттео, низкий, четкий, говорящий по-итальянски с кем-то по телефону. Деловой тон, никаких эмоций.

Тихо толкнула дверь, он сидел за массивным столом из темного дерева, спиной к окнам с видом на озеро. Серая рубашка, рукава закатаны, волосы слегка растрепаны, видимо, он провел пальцами по ним не раз за утро. На столе: ноутбук, документы, чашка эспрессо.

Маттео поднял взгляд, увидел меня и жестом пригласил войти, продолжая разговор. Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая. Он был в своей стихии: полный контроль, абсолютная уверенность, каждое слово взвешено. Человек, который правил империей из тени и никогда не сомневался в своей власти.

Но когда он закончил звонок и отложил телефон, в его взгляде была мягкость, которой не было две недели назад.

— Buongiorno, — улыбнулся он. Настоящая улыбка, доходящая до глаз. — Хорошо спала?

— Ты ушел рано, — ответила вместо приветствия, входя в кабинет.

— Конференция с Римом. Не хотел будить тебя. — Он откинулся на спинку кресла, изучая меня. — Ты здесь за чем-то конкретным или просто соскучилась?

Дерзость в голосе. Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— Не льсти себе, Моретти.

— Значит, не соскучилась. Жаль. — Он встал, обошел стол. — А я соскучился.

Подошел вплотную, руки легли на мою талию. Подняла взгляд, все еще не привыкла к тому, насколько он выше. К тому, как его присутствие заполняло пространство.

— Ты видел меня три часа назад, — напомнила.

— Слишком долго.

Он наклонился, легко, почти небрежно поцеловал, но я чувствовала напряжение в его теле. Сдержанность. Как будто он боялся спугнуть. Отстранилась первой.

— Покажешь мне кабинет? — спросила. — Раз уж я здесь.

— Конечно,— что-то промелькнуло в его глазах. Удивление? Удовольствие?.

Следующие полчаса он водил меня по комнате, объясняя. На стене карта территории влияния клана, красные точки там, где были союзники, черные — враги. Сейф за картиной, я усмехнулась, такой банальный ход. Полки с книгами, не для вида, он действительно их читал, судя по закладкам и пометкам.

— Ты удивлена? — спросил он, заметив мой взгляд на потрепанный том Макиавелли.

— Немного, — призналась. — Думала, ты больше из тех, кто предпочитает практику теории.

— Практика без теории — хаос, — возразил он. — Я не люблю хаос.

— Ты любишь контроль.

— Да. — Маттео не стал отрицать. Подошел ближе, взял мою руку, провел большим пальцем по внутренней стороне запястья — там, где когда-то был надрез от клятвы. Шрам почти исчез. — Но контроль не всегда означает принуждение, Лилиана. Иногда это просто... забота.

— Забота, — повторила с легкой иронией. — Интересное слово из уст человека, который купил меня за долг.

Его челюсть напряглась.

— Я не...

— Маттео, — остановила его мягко. — Я не упрекаю. Просто констатирую факт.

— Хочешь знать правду? — спросил он тихо.

— Всегда.

Он отпустил мою руку, отошел к окну. Смотрел на озеро несколько секунд, спиной ко мне.

— У меня есть сестра, — начал он негромко. — Джулия. Младше на пять лет. Когда наш отец умер, я стал главой клана в двадцать три. Она была еще ребенком.

Я замерла, не ожидая этого.

— Я пытался защитить ее от всего этого, — продолжил он. — От крови, от сделок, от мира, который пожирает невинность. Отправил в частную школу в Швейцарии. Думал, что так будет безопаснее.

Его руки сжались в кулаки.

— Три года назад — автокатастрофа. Врезалась в ограждение на горном серпантине. Врачи сказали, что тормоза отказали. Я знаю, что это была диверсия, месть одного из наших врагов.

— Маттео... — выдохнула.

— Она в коме, — закончил он, все так же глядя в окно. — Три года. Лучшие врачи Европы, лучшая клиника. Ничего. Она просто... спит. И я не могу ее защитить. Не могу разбудить. Не могу вернуть.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, чего никогда не видела раньше — боль. Настоящую, незащищенную боль.

— Я построил империю на контроле. Думал, что если буду достаточно силен, достаточно безжалостен — смогу защитить тех, кого люблю. Но не смог. — Его голос дрогнул едва заметно. — А потом появилась ты.

— Я не...

— Ты напомнила мне, что я еще умею чувствовать что-то кроме гнева, — прервал он. — Что внутри все еще есть что-то живое. И это меня напугало больше любой пули.

Я не знала, что сказать, подошла к нему медленно, встала рядом у окна. Наши плечи соприкоснулись.

— Хочешь, я поеду с тобой? — спросила я тихо. — Навестить ее?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было столько всего, что я не могла распутать.

— Ты бы сделала это?

— Да.

— Почему?

Я задумалась. Почему? Потому что он был моим мужем? Потому что я привыкла к нему? Потому что между нами было что-то большее, чем просто физическое притяжение?

— Потому что важные тебе люди важны и мне, — ответила я наконец. — Даже если я еще не до конца понимаю почему.

Что-то сломалось в его лице. Не внешне — внутри. Я видела это по тому, как он вдохнул — резко, будто только что получил удар.

Маттео развернулся ко мне, взял лицо в ладони.

— Cosa mi fai, — прошептал он. Что ты со мной делаешь.

— То же, что ты со мной, — ответила.

И поцеловала его первой. Это был другой поцелуй. Не страстный, не требовательный. Мягкий. Настоящий. Обещание без слов.

Он ответил так же медленно, углубляя поцелуй постепенно, давая мне вести. Его руки скользнули с моего лица на талию, притянули ближе. Я обвила руками его шею, встала на цыпочки, отдаваясь этому моменту полностью.

Когда мы оторвались друг от друга, оба дышали тяжело.

— Лилиана, — начал он хрипло.

— Покажи мне, — прервала. — Покажи, что это не только контроль. Что между нами есть что-то еще.

— Ты уверена?— его зрачки расширились.

— Да.

Взял меня за руку, повел к двери, мы поднялись по лестнице молча, только стук наших шагов по мрамору и бешеное биение моего сердца. В его спальне, точнее уже в нашей спальне, он остановился, повернулся ко мне.

— Если захочешь остановиться...

— Я скажу, — закончила. — Знаю.

Он кивнул. Шагнул ближе. И на этот раз все было иначе.

Маттео раздевал меня медленно, каждый сантиметр кожи встречал поцелуем. Когда моя одежда упала на пол, я потянулась к его рубашке. Он позволил мне раздеть его, стоял неподвижно, пока я расстегивала пуговицы одну за другой, пока мои пальцы скользили по его коже, исследуя шрамы, о которых я никогда не спрашивала.

— Откуда этот? — прошептала, касаясь тонкой белой линии под ребрами.

— Нож. Пятнадцать лет назад.

— Этот?

— Пуля. Не спрашивай.

Провела губами по шраму. Почувствовала, как он напрягся подо мной.

— Лилиана...

Опустилась ниже, расстегнула ремень его брюк, пуговицу, молнию намеренно медленно, он застыл.

— Что ты делаешь? — голос хриплый.

Подняла взгляд снизу вверх, встретилась с его серыми глазами, потемневшими от желания.

— То, чего хочу, — ответила просто.

И опустилась на колени. Впервые добровольно. Впервые по собственному выбору. Не из-за страха или давления, только из чистого желания увидеть его таким. Потерявшим контроль, уязвимым подо мной.

Дыхание моего мужа сбилось.

— Tesoro... — начал он, пальцы коснулись моих волос. — Ты не должна...

— Я хочу, — прервала.

И доказала это. Его руки зарылись в мои волосы — не грубо, но твердо, направляя ритм. Я позволила ему. Впервые позволила ему вести, не сопротивляясь, не борясь за контроль. Потому что это было моим решением — отдать ему это.

Я смотрела на него снизу вверх, наблюдая, как он распадается на части. Как напрягается его челюсть, как закатываются глаза, как срывается дыхание. Как всемогущий Маттео Норо теряет последние остатки самообладания подо мной. Я ласкала его, облизывала, брала головку в рот, посасывала, потом брала глубже член, до самой гортани, вынимала, снова скользила по стволу языком и накрывала яички губами

— Cazzo, Lili... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Basta... ferma... — хватит, останови...

Но я не остановилась. Не пока он не дрогнул всем телом, не пока его пальцы не сжались в моих волосах почти до боли, не пока мое имя не слетело с его губ как молитва и проклятие одновременно. Он кончил мне в рот, спермы было много, теплая, горьковатая, но я проглотила все.

Когда он пришел в себя, быстро поднял меня, к себе, Целовал жадно, глубоко, будто пытался поглотить меня целиком.

— Ты убьешь меня, — прошептал он в мои губы. — Я серьезно.

— Обещаю умереть вместе с тобой,— усмехнулась.

Он рассмеялся, понес меня к кровати, уложил на простыни осторожно, сам навис сверху. Смотрел долго, просто смотрел, как будто запоминал каждую деталь.

— Что? — спросила, чувствуя, как щеки горят под его взглядом.

— Думаю о том, как мне повезло, — ответил тихо.

— Повезло?

— Что ты моя.

— Я не вещь, Маттео, — напомнила, но без злости.

— Знаю. — провел пальцем по щеке и губам. — Ты намного больше. Ты... — Он замолчал, подбирая слова. — Ты то, без чего я больше не могу дышать.

Сердце сжалось.

— Не говори так, — прошептала я. — Это опасно.

— Почему?

— Потому что я могу в это поверить.

— Поверь, — прошептал и поцеловал меня снова.

Этот раз был медленным, он исследовал каждый сантиметр моего тела, как будто впервые. Губами, руками, шепотом итальянских слов, которые я не всегда понимала, но чувствовала их смысл костями. Когда его пальцы скользнули ниже, я выгнулась под ним.

— Маттео...

— Guardami, — прошептал он. Смотри на меня.

Открыла глаза, встретилась с его серым, темным взглядом, полным чего-то необъятного.

— Не отводи взгляд, — приказал он мягко.

Не отводила. Смотрела, как он входит в меня медленно, наблюдала, как его лицо напрягается от удержания контроля. Его руки взяли мои запястья, поднял их над головой, прижал к изголовью — легкий бондаж без шарфов, просто ладонями. Держал крепко, но не больно.

— Ты моя, — прошептал он, двигаясь. — Скажи это.

— Я... — дыхание сбилось. — Я твоя.

— Еще раз.

— Я твоя, Маттео.

Он закрыл глаза на секунду, как будто эти слова причинили сладкую боль.

— E io sono tuo, — ответил он. И я твой.

Впервые он признал это вслух.

Мы двигались в унисон. Медленно, затем быстрее, тела находили ритм сами. Его губы не отрывались от моих, поцелуй длился вечность, прерываясь только на вдохи. Руки держали меня на месте, не давая двигаться, контролируя каждое мгновение.

Но сейчас этот контроль не пугал. Сейчас он был близостью. Когда я почувствовала, что близка к оргазму, он отпустил мои запястья, одна рука скользнула между нами.

— Vieni per me, tesoro, — прошептал он хрипло. Кончи для меня, сокровище.

И я кончила. Кричала его имя в его губы, вздрагивала под ним. Он последовал за мной через мгновение, тело напряглось, мое имя вырвалось сквозь стиснутые зубы, и он рухнул на меня, тяжело дыша.

— Ты для меня больше, чем я думал.

— Насколько больше?

— Все. Ты для меня все.

Закрыла глаза, позволяя этим словам впитаться. Не знала, что ответить. Не знала, готова ли сказать то же самое вслух. Но где-то глубоко внутри — уже знала правду. Он стал для меня всем тоже.