Глава 16

Глеб молча лезет в карман, вытаскивает оттуда какую-то коробочку и кладет передо мной.

Я растерянно ее беру.

Что это?

Крем… о боги, солнцезащитный крем! Да я полцарства за него готова была вчера отдать!

— Спасибо, — неловко бормочу я, продолжая крутить коробочку в руках.

Марка не самая лучшая, даже не средний ценовой сегмент.

Но учитывая, что из альтернатив у меня только листья лопуха и березовый сок, даже такой крем — просто подарок судьбы.

Вернее, не судьбы. Глеба.

— А где ты его взял? — недоверчиво спрашиваю я. — Ты же сам сказал, что тут рядом нет никаких магазинов.

— Рядом нет, — спокойно подтверждает он. — Пришлось до ближайшего поселка ехать.

— И где ближайший?

— Сто километров отсюда.

— Ого! Не близко, — замечаю я.

Достаю из коробки крем, открываю его, нюхаю и намазываю на руку.

А что, вполне себе неплохая текстура. И впитывается нормально. И уровень защиты хороший — пятьдесят. Как раз для моей кожи. И…

Так, стоп.

То есть вот Глеб с утра собрался и уехал по делам. Получается, его дела заключались в покупке для меня солнцезащитного средства?! Серьезно?!

В груди разливается горячее, острое, такое непривычное чувство благодарности.

— Пойдет тебе такое? — спрашивает Глеб. — Ну понятно, что не Диор. Но лучше там ничего не найти.

— Подойдет. Спасибо.

Я не смотрю на него. Кручу в руках крем, ужасно нервничая.

Опять он обо мне заботится.

И в лес за мной поперся…

— Ты, кстати, нахрена в лес потащилась одна, принцесса? — со вздохом спрашивает Глеб, как будто читает мои мысли. — Сбежать решила?

— Нет, за ягодами пошла, — буркаю я. — Хотела бы сбежать, угнала бы ночью твою машину. Я не настолько глупая, чтобы пешком или автостопом добираться до Москвы.

— Я так и подумал, — усмехается Глеб. — Глупой тебя точно не назовёшь.

— Ты вообще-то недавно сказал, что я дура, — напоминаю я.

— Это другое.

— Ага, — отвечаю я невпопад, потому что залипаю на его мощных бицепсах, обтянутых черной футболкой, на грубых широких ладонях, на смуглой шее, которая наверняка сейчас соленая от пота…

Черт!

О чем я вообще думаю? И главное, зачем?

— Поможешь убрать со стола? — спрашивает Глеб.

— Д-да, конечно! — Я торопливо вскакиваю, стараясь скрыть смущение, и уношу сковородку в раковину.

Подумав, беру губку и начинаю тереть.

— Средство возьми, иначе жир не отмоется, — негромко говорит Глеб, оказываясь за моей спиной.

Я от неожиданности вздрагиваю и обливаюсь водой.

— Прости, — шепчет он мне в шею.

— Не надо ко мне подкрадываться! — нервно вскрикиваю я и толкаю Глеба локтем.

Он хмыкает.

Как будто понимает, что меня пугает не внезапное появление, а его близость.

То, как он стоит за моей спиной, как прижимается теснее, чем надо.

То, какой он горячий, сильный, притягательный, заставляющий думать совсем не о том…

То, как я на него…

Его руки оказываются у меня на бедрах, и от касания теплых уверенных ладоней все мое тело прошибает электричеством.

Сладко тянет в животе, а дыхание прерывается. Мне страшно и восхитительно одновременно.

Ловлю себя на инстинктивном желании прижаться бедрами к мужчине, стоящему за мной, потереться об него, как кошка…

Стоп! Только этого еще не хватало!

— Так. — Я решительно сбрасываю с себя его ладони и оборачиваюсь, заставляя Глеба отступить на шаг назад. — Знаешь, что?

— Что? — иронично спрашивает он, но взгляд у него…

Ох мамочки, какой это взгляд. Как будто он меня раздел и трахнул одними только глазами.

— Не надо этих намеков! — воинственно говорю я. — И подходить так не надо! И трогать меня не надо! Спасибо, конечно, за крем, спасибо за то, что нашел меня в лесу, спасибо за ужин…

— Пожалуйста.

— Не перебивай меня!

Глеб ухмыляется.

— И ничего смешного, между прочим! — злюсь я еще больше. — Не надо этого, ясно? Хочешь потрахаться, поезжай в Москву и сними там себе кого-нибудь. Или в поселок: ты красивый, тебе там любая даст на сеновале. А я не дам! Я тебе не проститутка какая-нибудь! Напряжение ему, видите ли, надо сбросить! А я просто так, под рукой оказалась. Да пошел ты!

— Леля, — мягко перебивает меня Глеб.

— Что?! — рявкаю я.

Он на меня смотрит нежно, спокойно, уверенно и как-то так, что мне уже не хочется орать на него.

— Иди сюда, — говорит Глеб.

И я иду.

Делаю крохотный шаг и оказываюсь в его руках, которые сразу же обнимают жадно и бесцеремонно. Как свое.

Меня еще никто так не обнимал.

Мне хочется растаять в этих объятьях, хочется разреветься и одновременно хочется двинуть Глебу кулаком по носу. Все желания такие заманчивые, прямо не знаю, что выбрать.

За меня решает Глеб.

Он просто наклоняется ко мне и целует.

Его язык по-хозяйски скользит в мой рот, ладони уверенно ложатся на мою задницу, но не сминают грубо, а ласково поглаживают. И сам поцелуй не похож на тот бешеный и жадный, который был у нас совсем недавно на этой же кухне.

Теперь Глеб не торопится: он медленно и томительно прекрасно вылизывает мой рот, он со вкусом ласкает мои губы, слегка прихватывая нижнюю зубами, а потом зализывая укус. Одна его ладонь гладит меня по спине, а другая ложится на затылок, и от того, как его жесткие пальцы нежно перебирают пряди моих волос, меня начинает потряхивать от медленно нарастающего возбуждения.

— Прости, — интимно шепчет Глеб прямо в поцелуй. — Я сказал херню.

— Да, да, — бормочу я, потому что прекрасно понимаю, что сейчас услышу. — Ты все осознал, а на самом деле совсем не хотел меня обидеть.

— В том-то и дело, что хотел, — хмыкает Глеб, и я тут же в отместку щипаю его за руку со всей силы. Но он даже не вздрагивает, только целует меня в кончик носа и добавляет: — Но сейчас не хочу обижать.

— Только сейчас?

— Нет. Не только сейчас.

— А…

— Хватит болтать, принцесса.

Глеб закрывает мне рот поцелуем, а потом подхватывает на руки.

И у меня нет ни единого сомнения в том, куда он планирует меня нести.

Нет, не в спальню.

До спальни далеко. До спальни нужно преодолеть целую лестницу, и Глеб делает правильный выбор: проходит несколько шагов по коридору, ногой открывает дверь в мастерскую и опускает меня на диван. Там все еще лежит одеяло и смятая подушка, они едва уловимо пахнут Глебом, его древесно-пряным ароматом, и это хорошо.

Так хорошо.

Глеб накрывает меня своим телом и опять целует, теперь уже не так нежно и вдумчиво, а жадно. Уверенно.

Это не просто намек на продолжение, это буквально суровое уведомление в письменном виде. Типа уважаемая Елена Юрьевна, в ближайшее время у вас будет секс. Вне зависимости от вашего мнения по этому поводу.

Я едва заметно улыбаюсь, и Глеб сразу это чувствует. Отрывается от моих губ и хрипло спрашивает:

— Что?

— Ничего.

Он тяжело дышит, его широкая грудь вздымается, глаза черные, сумасшедшие, а штаны натянуты так, что я не удерживаюсь и провожу кончиками пальцев по внушительному бугру. Глеб уязвимо вздрагивает, я глажу еще раз, чувствуя, как меня накрывает диким, невозможным восторгом.

Я его хочу. И он меня хочет. Меня — вот такую. Без укладки, косметики, каблуков и подходящей одежды, которая правильно подает фигуру. Просто меня.

Это как вообще?

Я торопливо распутываю шнурок на его штанах, там узел, у меня не получается, и Глеб помогает мне.

Снимает штаны, отбрасывая их на пол, остается только в одних черных боксерах, которые так подчеркивают его напряженный член, что у меня сладкой судорогой пронзает низ живота.

Ох боже мой.

Боже, скорее. Скорее.

— Не торопись, принцесса, — шепчет Глеб низко, и от его голоса у меня мурашки пробегают по рукам. — Успеем.

Он задирает мою блузку, заводит руки за мою спину, умело щёлкает застежкой бюстгальтера, и осторожно высвобождает мою грудь, накрывая ее ладонями.

Глеб ласкает пальцами напряженные соски, я сначала кусаю губы от того, как остро ощущаются жесткие подушечки на нежной чувствительной коже, а потом вдруг понимаю: я же лежу бревном.

Просто лежу, пока Глеб занят мною.

Так нельзя. Так наш первый секс станет нашим последним сексом.

Я убираю его ладони, приподнимаюсь и пытаюсь забрать инициативу, но Глеб меня удерживает.

— Не дергайся. Что-то не так?

— Так.

— Не надо трогать грудь?

— Надо.

— А что тогда?

— Ну я же не могу просто так лежать!

— Почему?

— Я тогда буду… я буду как бревно! — вырывается у меня.

Глеб непонимающе хмурится.

— Откуда ты этой херни набралась, принцесса? При чем тут вообще это?

Я молчу.

Не буду же я ему говорить о том, что хочу сделать ему хорошо, хочу понравиться, а это непросто. Что везде пишут и говорят о том, какой яркой и интересной в постели должна быть женщина. Что надо стараться, чтобы мужчина не посчитал тебя фригидной.

Я ничего не говорю.

Но Глеб как будто это все равно каким-то образом понимает.

— Ложись, — мягко командует он. — Просто лежи. И только попробуй начать лезть и торопить меня.

— И что будет?

— Привяжу к кровати, — серьезно обещает Глеб.

— И надругаешься?

— Обязательно.

— Обещаешь?

Мы с ним смеемся вместе, и мне вдруг становится легко, словно развязался внутри какой-то узел.

Я даю Глебу себя раздеть и уже не напрягаюсь, когда он жадно ласкает меня. Я только прикрываю глаза и бесстыдно постанываю, когда горячий рот смыкается вокруг одного из сосков, а второй Глеб дразнит пальцами, посылая по моему телу короткие колючие вспышки удовольствия.

— Охуенная грудь, — шепчет он. — Красивая. И ты пиздецки красивая, принцесса.

— Да?

— Да.

— Правда?

— Правда.

Его губы скользят по моему животу, целуют ямочку пупка, дразнят влажными касаниями языка нежную кожу, а наглые руки Глеба уже стягивают с меня шорты и белье.

— Раздвинь свои красивые ножки, принцесса. — Он слегка прикусывает кожу на бедре, и я понимаю, что сейчас будет.

Не люблю это. Мне всегда неловко.

Как будто одолжение делают.

— Не обязательно, — бормочу я.

— А если я очень хочу? Разрешишь?

— Очень? — растерянно переспрашиваю я.

Глеб уверенно разводит руками мои колени и опускает свое лицо между моих ног. Влажный нежный язык и колючая щетина. Жадные губы и чувственные касания пальцев.

Неловкость исчезает сразу, для нее просто не остается места, потому что Глеб, черт возьми, умеет это делать. И как будто наслаждается процессом не меньше меня. Он меня буквально трахает языком, доводит до грани, заставляя извиваться под ним и стонать.

Пошло, громко стонать.

Боже, как… как это…

— Я больше не могу, Глеб! Глеб! Я…

Его язык нежно обводит клитор, чуть надавливая, и я вскрикиваю. Все тело выгибается, каждая клеточка замирает, а потом рассыпается сладким, острым и каким-то бесконечным оргазмом.

— Ох… Я…

Речевой аппарат меня не слушается, но Глеб, кажется, и не планирует со мной разговаривать. Он нависает надо мной всем своим огромным потрясающим телом, впивается в губы, оставляя на них мой собственный вкус, и жадно целует. А я отвечаю тем же.

Хочу его. Снова хочу.

— Горячая какая, — хрипло шепчет он мне в поцелуй. — Бешеная. Сладкая. Хочу тебя, принцесса. Хочу трахнуть так, чтобы ты стонала и просила еще.

Глеб берет меня в самой непристойной позе: поставив на четвереньки и вонзаясь сзади.

Я раньше так никогда и ни с кем не соглашалась, потому что задница в таком ракурсе представала огромной, а грудь некрасиво свисала вниз.

Но сейчас мне плевать.

Я выгибаю спину, встречая каждый толчок большого твёрдого члена, и вскрикиваю от того, как сладко он ударяет в нужную точку. После первого оргазма это ощущается космосом.

Удовольствие резкое, яркое, выматывающее, и надолго меня не хватает.

Я кончаю первой, а Глеб, сделав еще несколько толчков, выходит и выплескивается мне на спину.

Терпко и пошло пахнет спермой, кожу немного стягивает.

Я только что впервые в жизни переспала с кем-то без презерватива и длинного списка анализов, и это могло бы быть ужасно страшно, стыдно и неловко.

Но почему-то нет.

Я вытираюсь футболкой Глеба, которую когда-то успела с него снять, и, дождавшись, пока он ляжет на диван, плюхаюсь на него сверху. Его горячая рука обнимает меня, я устраиваюсь щекой на его груди и оставляю ленивый поцелуй где-то в районе ключицы. Потом вдруг приподнимаюсь и оставляю там яркий засос.

— Ого! — Он от неожиданности аж вздрагивает, а потом ухмыляется. — Неожиданно. Метишь меня, принцесса?

— Ага, — фыркаю я. — Чтобы не сбежал.

— От такой женщины сбежать — надо совсем дебилом быть, — довольно улыбаясь, сообщает Глеб.

И я почему-то ему верю.