Глава 10. Менталист

Дио Когда дверь комнаты Тили закрылась, я медленно выдохнул и пошёл к лестнице. Но отправился не на свой этаж, а прямо к выходу на улицу. Оказавшись на крыльце, закрыл глаза… и перенёсся во дворец. По пустым коридорам королевской резиденции шёл быстро, мои шаги глухим эхом разносились по сторонам, а мысли в голове, наоборот, будто пребывали в стазисе. По мере моего приближения к королевскому крылу, душу всё сильнее сдавливали сомнения, и бороться с ними с каждым шагом становилось всё сложнее. – Ты долго, – сказал Эви, когда я перешагнул порог его личного кабинета. – Но ты же меня всё равно дождался, – в моём ответе звучала ирония, на которую Эвенар ответил такой же: – И теперь желаю услышать всё, что ты узнал. Увы, именно это было его условием. Когда я перенёс Эви во дворец, он собирался сразу вызвать агентов тайного отдела королевской безопасности и отправить их за Тили. У Эвенара поразительная чуйка на неприятности и потенциальных заговорщиков, и девушка, скрывающая внешность за личиной, не могла оставить его равнодушным. Тогда я заявил ему, что сам всё выясню, а он сначала усмехнулся, но потом дал мне два часа. И если бы я не явился к нему с ответами, то Тили пришлось бы прямо этой ночью встретиться с дознавателями. – Её настоящее имя Мартина Гирадо, – сказал я, садясь в кресло. И пока больше ничего добавлять не стал. Сначала в глазах Эви отразилось удивление, потом его взгляд стал возмущённым и даже злым, а губы сжались в тонкую линию. Но потом он посмотрел на меня с сомнением, подался чуть вперёд и, сложив ладони домиком, заговорил: – И что же любимая дочь и отрада Ландера Гирадо забыла на твоём курорте? Учится на лыжах кататься? – в голосе Эвенара так и сквозил яд. – Практику проходит, – я чуть улыбнулся. – Она студентка Гаворской академии, попала в список тех, кого отправили нам в помощь. Ну, а там она, как я понял, скрывалась от родни под личиной и чужим именем. Говорит, что сбежала из дома пять лет назад. Эви кивнул. – Её действительно уже давно нет в их дворце, – сказал он. – По официальной версии, леди ведёт затворнический образ жизни в одном из отдалённых имений. Теперь хотя бы ясно, куда она делась. Значит, Ландер решил сделать из дочери шпионку? Неожиданно. – Она утверждает, – сообщил я, – что её уже несколько раз находили, но она снова и снова сбегала. Кстати, я предложил ей попросить у тебя политического убежища, и она согласилась. Даже готова дать необходимые клятвы. Как тебе такой поворот? Эви постучал указательным пальцем по губам и откинулся на спинку своего удобного кресла. – Всё это слишком… просто, – проговорил он, чуть помолчав. – Я в подобные совпадения давно не верю. Если б моя дочь сбежала из дома и спряталась, я бы костьми лёг, но нашёл бы её. И если бы не забрал обратно, то точно постарался бы присматривать за ней. А Ландер Гирадо очень любит всё контролировать. Его послы слова не могут сказать без одобрения на то своего князя. Его наследник, если и имеет собственное мнение, то скрывает это даже от себя самого. Его жена, сайлирская герцогиня, уже много лет прячет внешность за традиционными гаусскими нарядами и не поднимает глаз в присутствии гостей. Поэтому сильно сомневаюсь, что Ландер позволил бы своей дочери скрываться. – Я предполагаю, что он контролирует каждый её шаг. Мы с ней порассуждали на эту тему, и она со мной согласна. Ей не нравится быть мышью в лабиринте. – Какое меткое сравнение, – бросил Эви с иронией и, вперив в меня настороженный взгляд, вдруг спросил: – А ты точно за время своих земных скитаний не успел побывать в лаборатории их учёных? Я поморщился и быстро ответил: – Нет. Но Эви вдруг сел ровно, а его глаза ошарашенно распахнулись. – А ведь ты мне сейчас соврал! – воскликнул он почти с восхищением. – Серьёзно, Дио. Они тебя всё-таки ловили? – Нет же, говорю, – сказал я, стараясь поверить в свои слова. Обычно это помогало обмануть артефакты, определяющие ложь. Но сейчас что-то явно шло не так. – Демонов ты щенок! – вдруг рявкнул Эви, поднявшись с кресла. – Так это правда?! Ты хоть понимаешь, что скрыл безумно важную информацию? Можешь представить, какими последствиями для нас это чревато? – Да я там провёл всего три дня, – выдал я зло. – И почти всё время был без сознания. – Опять врёшь, – прорычал король, нависая надо мной тяжёлой скалой, которая грозила обрушиться в любой момент. – А ну, говори правду, или я вызываю сейчас сюда твоего отца и менталистов. Будем рыться в твоей головушке и выяснять ответы. – Отвали, Эви, – сказал я холодным тоном. А он вдруг просто отвесил мне смачный обидный подзатыльник. Да ещё и хлопнул так, что в голове затрещало, а перед глазами поплыло. И пока я возвращал зрению нужную резкость, его величество уже активировал артефакт связи и сказал: – Вызываю Эрикна́ра Карильского-Мадели. – Не надо! – выкрикнул я и попытался встать, но мне на плечи тут же легли массивные лапы большой чёрной пантеры. Арна – фамильяр Эвенара, смотрела мне в глаза и чуть порыкивала, скаля свою плюшевую морду. Я попытался оттолкнуть её, но проще было сдвинуть с места гору. Плетения же на эту кису и вовсе не действовали. И пусть она являлась порождением магии, но была очень даже материальной и невероятно тяжёлой. – Уйди, – шипел я на неё. – Хрхрр, – рычала она в ответ и отпускать меня явно не собиралась. – Плохая кошка, – бросил я. – Ррррр, – ответила она. – Ты мне все кости переломаешь! – выпалил я. – Не переломает, – заявил Эвенар. – Она у меня милая и аккуратная. Но очень не любит тех, кто злит её хозяина. И, погладив по голове это чудовище, обратился к ней: – Да, моя девочка? – Мрр, – промурчала она в ответ, а я закатил глаза. Эви вернулся в своё кресло, посмотрел на меня, как на врага, и покачал головой, выражая этим своё глубочайшее разочарование. Больше он ничего не сказал… и видеть его таким мне совсем не понравилось. Всё же Эвенар был последним из семьи, кто ещё хоть пытался воспринимать меня всерьёз. Но теперь, кажется, я испортил отношения ещё и с ним. – Я отчасти понимаю, почему ты решил это скрыть, – тихо заговорил король Карилии. – Меня бы больше с Аргаллы не выпустили, – ответил я, глядя в наполненные тьмой глаза огромной чёрной кошки. – Ты хоть осознаёшь, что всех нас подставил? Твоя кровь, Дио, – ценнейший ресурс для земных учёных. С её помощью можно создавать порталы, которые пропустят не только одарённых, но и людей. И такие порталы очень сложно отследить. Даже наша Анна, которая может контролировать любое перемещение в этом мире, просто не чувствует, когда открывают портал с использованием крови тёмного мага. А ты, тварь такая, два года молчал, что гостил в лаборатории «Чёрного тритона». Представляешь, сколько всего они за это время могли наворотить?! Последнюю фразу он уже просто орал, а в его голосе было столько гнева, что я даже порадовался, что меня от Эви закрывает его киса. – Сколько времени ты провёл в лаборатории? – чуть спокойнее спросил Эви, взяв себя в руки. – Два месяца, – ответил я, решив, что скрывать правду больше не имеет смысла. – И… что там было? Давай подробно. Хотя нет, лучше пока молчи. Вот явится Эрик, и ты нам всё-всё расскажешь. И уж точно не сможешь соврать ни единым словом, – злорадно проговорил Эвенар. – Ментальное вмешательство запрещено законом, – попытался напомнить я. – Сейчас прямо при тебе подпишу разрешение, – съязвил король. – А потом мы пойдём в допросную, привяжем тебя, придурка, к стулу и будем долго допрашивать. Он нервным жестом запустил пальцы в свои белые волосы. – Нет, ну как у такого здравомыслящего и умного мага, как твой отец, мог родиться такой пустоголовый сын?! – выпалил он. – Ты явно пошёл генами в родню его жены, от которой она давным-давно отреклась. И, знаешь, что… никакой тебе больше Земли! Я вообще склоняюсь к мысли, чтобы лишить тебя дара. Вообще, навсегда! У меня есть один знакомый, который легко может это устроить. И будешь ты обычным человеком. Да ещё и без мозгов! – Хватит, Эви! – сказал я, чувствуя себя облитым помоями. – Не хватит, – упрямо произнёс он. В этот момент открылась дверь, и в кабинет шагнул Эрикнар. Я посмотрел на ещё одного родственника, наткнулся на ледяной взгляд серебристо-серых глаз, пересечённых вертикальным зрачком, и понял, что пощады не будет. Эрик был одним из сильнейших менталистов в стране, много лет работал в полиции, сейчас возглавлял департамент правопорядка, ну, а меня, как и все остальные, считал легкомысленным повесой и предателем семьи. Помощи от него ждать не стоило. А значит, сейчас он просто сломает мой ментальный щит, залезет в голову и узнает всё, что ему надо и не надо. А там было многое из того, что я мечтал бы оставить только своими тайнами. А значит… придётся сдаваться. Кошка пропала, словно растворилась в воздухе, и почти сразу рядом со мной встал Эрик и попытался поймать мой взгляд. – Подожди, – сказал я решительно. – Сам покажу. Всё… что помню. Эви хмыкнул, Эрик остался таким же серьёзным и отходить пока не спешил. Вот только от одной мысли о том, чтобы вернуться воспоминаниями в то время, меня основательно корёжило. Я честно пытался забыть, как страшный сон, всё, что было тогда, но именно во снах эти события ко мне приходили до сих пор. Что ж, если Эви иначе не отстанет, то я всё покажу. – Давай, бери за руку нашего короля, пусть тоже смотрит, – бросил я язвительно. – А то, поверь, пересказывать ему это словами тебе не понравится. – Не язви, – только и сказал мне Эрик. Со стороны он казался очень молодым, даже младше меня, но этот взгляд умел примораживать любого. Помню, в детстве я какое-то время считал его настоящим демоном, и только потом мне объяснили, что он эргонец или недомаг, как называли в народе представителей его расы. В нашей семье этот уникум появился из-за романа брата моего деда с девушкой из ишау. Вот и вышел у них такой… мальчик. Который, к тому же, ещё и почти не старел. Эви поставил рядом с моим ещё одно кресло, протянул Эрику руку, показывая, что действительно желает смотреть мои воспоминания вместе с ним. Я обречённо вздохнул, а ещё будто бы снова почувствовал себя в том плену, привязанным к кровати. Снова ощутил беспомощность. И снова осознал себя той самой мышью, которую двинутые на всю голову учёные засунули в лабиринт. *** Голоса доносились, словно сквозь пелену. Перед глазами ещё стояла последняя картина из показанных мной воспоминаний, а на языке чувствовался привкус крови… так же, как в тот день, когда мне всё-таки удалось сбежать с базы «Чёрного тритона». – Демоновы твари! – ругался Эви, и в его голосе было столько злости, смешанной с жалостью, что я решил пока не открывать веки. Не хотелось видеть сочувствие в его глазах, да и вообще. Вряд ли он после увиденного сможет воспринимать меня, как раньше. Я и сам… не могу, хоть и очень стараюсь. – Зато я хотя бы начал понимать, почему он решил это скрыть, – снова сказал Эвенар. – И если раньше мне ещё хотелось побывать на Земле, то теперь уж точно нет. А ещё… Послышались его громкие шаги, но продолжения фразы не последовало. Наш король явно о чём-то задумался. – Нужно полностью закрывать Аргаллу. Прекратить любое сообщение с Землёй, – сказал он, и его голос прозвучал чуть со стороны, видимо, Эви вернулся в своё кресло. – Давно следовало это сделать. Увы, в прошлый раз не получилось, нашлось слишком много противников такого решения. Но сейчас медлить нельзя. Даже не представляю, сколько оружия и людей эти твари переместили в наш мир. Подозреваю, что они снова действуют через Гаус. Уверен, именно там у них базы. – Если это так, то они их очень хорошо скрывают, – ответил ему Эрик. – Значит, нужно выяснить. Припереть к стенке их князя. Я даже готов ради этого наплевать на все правила ведения переговоров, – нервно выдал Эвенар. – Нет, Эрик, ждать нельзя, и дипломатические методы тут не помогут. – А если ты ошибаешься? Если всё не так? Пока у нас нет никаких доказательств, только предположения, – в отличие от короля, Эрик говорил ровно и почти спокойно. – Гаус давно желает прибрать к рукам Карилию, – напомнил ему Эвенар. – Сейчас наши страны на грани войны, но пока никто красную черту не переступил. Они явно ждут нападения от нас, чтобы выставить всё так, будто мы захватчики. В таком случае, по всем международным соглашениям, соседние страны объявят нас агрессорами и поддерживать не станут. – Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны, – предложил Эрик. – «Черный тритон» уже пытался строить здесь базы, мы уничтожили все. Долгое время их целью было создать мага, и мы знаем, что у них получилось. Да, взрослого человека наделить магией нельзя, но земные учёные нашли способ создавать таких детей. Они рождаются хоть и с даром, но со слабым. На Земле их способности почти никак не проявляются. Судя по тому, что мы видели, человеческие учёные решили использовать биоматериалы тёмного мага. Видимо, рассчитывали как-то изменить геном своих созданий. Но, смотри, на Земле ребёнок с даром всё равно сильным не станет, ему для этого нужно находиться на Аргалле. Следовательно, могу предположить, что здесь всё же есть база, и растят на ней именно таких новых одарённых землян. – Зачем, в таком случае, им был нужен Дио? – спросил король. – Полагаю, они хотят иметь армию из тёмных магов, – ровным тоном ответил Эрик. – Да и такая уникальная кровь им тоже очень нужна для порталов. – Женщина может выносить тёмного мага, только если рядом постоянно будет находиться его отец, – твёрдо ответил Эви. – Ты не знаешь технологии людей, – возразил Эрик. – То есть, ты хочешь сказать, что у Дио где-то есть целая толпа детишек с даром к тёмной магии? – прорычал он. – Не знаю, – теперь в голосе Эрикнара, наконец, появились хоть какие-то эмоции, и главной из них была растерянность. – Так узнай! – рявкнул Эви и ударил чем-то по столу, полагаю, кулаком. Я всё-таки открыл глаза, хоть совсем не хотелось. Но мне было что сказать. – Ни одна из них не забеременела, – проговорил я, глядя на свои сцепленные в замок руки. – Профессор называл меня «гнилым семенем». Моя тьма сводила на нет все их попытки. Чем только меня ни накачивали, но я всё равно скапливал по крупицам тьму и отправлял её на уничтожение таких важных для учёных клеток. Впрочем, они быстро поняли, что просто собранная сперма ничего не даёт. И тогда решили попытаться добиться своего естественным путём. Эви посмотрел на меня, как на великомученика. – Знаешь, до того, как я глянул в твои воспоминания, мне казалось, что секса много не бывает, – сказал он, попытавшись улыбнуться. Я отвечать не стал. У меня с некоторых пор на этот самый секс развилась психологическая аллергия. И самыми страшными воспоминаниями за время, проведённое в лаборатории, были не голод, не побои, не слабость, когда из меня выкачивали почти всю кровь, даже не две пули, которые я получил, когда меня поймали. Хуже всего были воспоминания о бесконечной веренице женщин. Меня никто не спрашивал, я был привязан к кровати, лишён связи со стихией. Мне просто раз за разом вкалывали жуткие препараты, после которых приходило искусственное возбуждение. И начинался кошмар. Никого не интересовало: утро сейчас, день или ночь. Ко мне просто приходила очередная женщина, раздевалась, забиралась на меня и скакала, пока я не кончал. За ней появлялась следующая, потом ещё, и ещё. Меня воротило от себя, от них, от всего происходящего. Но я продолжал собирать свою внутреннюю тьму, чтобы она не позволила ни одной из этих бесстыжих тварей забеременеть. Когда учёным стало понятно, что таким образом от меня тоже ничего не добиться, они изменили подход. В это время в моей жизни появилась Мэри. Она работала лаборанткой и единственная относилась ко мне, как к живому существу. Приносила еду, когда мне запрещали есть, говорила со мной, пыталась поддерживать. Я воспринимал её, как свой личный свет. Именно она помогла мне сбежать. Точнее, в её планы входило иное. По сценарию, она должна была просто разыграть мой побег, чтобы я проникся к ней чувствами. И у неё почти получилось. Неделю мы с ней скрывались сначала на той самой исследовательской базе, потом в ближайшем городке, ища способ снять с моих запястий ограничители магии – самые обычные, сделанные на Аргалле. И Мэри всячески намекала, что любит меня, что хочет… только вот я не хотел. И тогда, видимо, отчаявшись, она попыталась напоить меня очередным возбудителем. Но с некоторых пор я определял любое возбуждающее вещество даже не по запаху, а интуитивно. В общем, оказалось, что у Мэри был приказ, а все наши отношения являлись просто частью игры. И когда я это узнал, то едва сдержался, чтобы её не прикончить. А потом сбежал. Наручники помог снять знакомый недомаг, живущий в соседнем от базы городе, но мне стоило огромных трудов уговорить его не сообщать о случившемся на Аргаллу. И никто бы так и не узнал о моём плене, если бы я сам по глупости не ляпнул про демонову мышь в лабиринте. – Но одарённые дети у учёных «Чёрного тритона» точно есть, – проговорил я, отгоняя подальше поганые воспоминания. – Об этом я слышал у них в лабораториях. А вот про огнестрельное оружие они говорили странное, что при перемещении его на Аргаллу, оно выходит из строя. Поэтому я и не стал сообщать о своём плене. Решил, что это не имеет значения. Эви явно хотел снова вылить на меня уйму бранных слов, но, к моему удивлению, промолчал. Удивительно, а от его жалости, оказывается, есть толк. Интересно, а он долго будет меня жалеть? – Ладно, с этим разберёмся, – сказал его величество, устало вздохнув. – Вернёмся к тому, с чего начали. Что делать с дочерью гаусского князя, которая вдруг обнаружилась в близких подружках у нашего Дио? Эрик удивлённо хмыкнул и повернулся ко мне. Я кивнул, но пояснять ничего не стал, просто спокойно посмотрел ему в глаза и открыл сознание. Пусть сам всё увидит, если такой прекрасный специалист. Спустя несколько минут тишины он несколько раз моргнул и отвернулся. Удивительный тип, а ведь я даже не почувствовал, что по моему сознанию кто-то гуляет. – И что думаешь? – спросил его Эви, устало подперев голову рукой. Оно и не удивительно, часы показывали почти шесть утра. У меня через два часа уже рабочий день начнётся. – Предлагаю пока оставить всё, как есть, – ответил менталист. – Дио пусть скажет, что убедил тебя её не трогать и позволить спокойно закончить практику и учёбу. Клятвы ему она дала, магией подтвердила. Ну, а я через несколько дней появлюсь на вашем курорте, познакомлюсь с ней, присмотрюсь. Хотя, мне кажется, если её и используют, то вслепую. – Как мышку, – горько усмехнулся я. – Именно, – кивнул Эрик. – А ты, Дио, сильно с ней всё равно не сближайся. Я посмотрел на него, как на идиота. Сильно – это как? Спать с ней я точно не буду. Думаю, мне вообще больше никогда ни с кем сексом заниматься не захочется. Так что будем с ней дружить, как я изначально и планировал. Вот нормального общения мне катастрофически не хватало, а с Тили интересно, не скучно и как-то даже… тепло, что ли. Я, и когда звал её поужинать в столице, не имел в виду ничего такого, но она решила иначе, придумала себе жениха. Глупая. Встреться мы с ней до моего плена, никакой бы жених меня не остановил. А теперь… Всё стало иначе. – Эви, а скажи, что ты вообще делал в лыжных ботинках ночью под её окном? – задал я крайне интересующий меня вопрос. Эрик тоже посмотрел на него с интересом, видимо, поэтому его невозмутимое величество и ответил. Сомневаюсь, что мне одному он стал бы признаваться. – Вечером с Земли доставили партию заказанного снаряжения, – сказал Эвенар. – Вот я и решил попробовать эти ваши лыжи. Честно говоря, так и не понял, как ими управлять. Шёл к тебе, Дио, но почувствовал сильный всплеск магии, подобрался ближе к нужному окну. И получил по голове снежным сугробом. Эрик слушал его всё с тем же холодным выражением лица, но в глубине серых глаз, как мне показалось, промелькнули смешинки. Ну да, согласен, глупая идея – учиться кататься на лыжах самому, да ещё и ночью. Тем более, когда не имеешь понятия, что вообще нужно делать. – Могу научить, – проговорил я негромко. – Посмотрим, – ответил король. – Сейчас не до развлечений. И, вообще, уйди с глаз моих. Я поднялся и уже направился было к двери, когда услышал слова Эрика: – Я покажу Эркриту твои воспоминания, – сказал он мне в затылок. – Ему стоит это узнать. Застыв у двери, я сжал пальцами ручку и крепко зажмурился. Настолько опозориться перед отцом мне совсем не хотелось. Он и так считает меня… неправильным сыном, не таким, как ему представлялось. А если узнает о моём постыдном прошлом, всё станет ещё хуже. Но разве моего мнения кто-нибудь спрашивает? Я не стал ничего отвечать, просто молча вышел за дверь. Пусть делают, что хотят. Говорить здесь хоть что-либо не имеет смысла. Меня всё равно никто просто не услышит.