Глава третья

Николай долго не спал, обнимая Жанну, а также размышляя о своей жизни и наслаждаясь привалившим нежданно-негаданно огромным счастьем. Уснул почти утром и спал до десяти часов, чего с ним в принципе никогда не происходило, он всегда был «жаворонком».

Жанна, проснувшись раньше и затаившись, разглядывала Колю. Во сне он перевернулся на спину, закинув руку за голову. Жанна смотрела на красивый профиль, чёрные ресницы и брови, твёрдые, но в то же время безумно нежные губы, небольшую тёмную «щетину», появившуюся за ночь. Что-то неуловимо знакомое было в облике Коли, но слово «неуловимо» оказалось ключевым, и Жанна не смогла ничего вспомнить.

Зато ночь любви, которую он подарил ей сегодня, она вряд ли забудет когда-нибудь. Жанна представила себя девяностолетний благообразной с виду старушкой, пишущей мемуары, и тихонько прыснула от смеха. Уж точно будет, что вспомнить о Николае! Такого нежного, горячего и внимательного любовника у неё не было ещё никогда! И молодого. Конечно же, очень молодого.

Поняв, что уснуть уже не сможет, Жанна потихоньку выбралась из кровати и отправилась в душевую. Некоторые детали гардероба пришлось постирать и оставить на специальной сушилке. Удобно, отметила Жанна, и решила, что купит домой такую же.

Нацепив огромный синий банный халат, висевший в душевой, Жанна отправилась в импровизированную кухню. Включив чайник, она изучала содержимое холодильника с целью приготовления завтрака.

Она не будет сбегать от Коли, как ненормальная, пока он спит. Безусловно, он не заслужил подобного отношения.

К тому же, Жанне очень хотелось продолжить общение с Колей. Она вдруг поняла, что он с момента их встречи в ЗАГСе притягивал её, словно магнитом. Так, будто они связаны невидимыми и тонкими, но очень крепкими нитями. Так бывает, когда видишь человека впервые, но сразу чувствуешь, что вы встретились неслучайно.

Холодильник Коли приятно удивил Жанну неплохим набором продуктов. Чувствовалось, что хозяин не пускает на самотёк тему питания и не ленится готовить сам.

Жанна варила кашу из овсяных хлопьев и пекла оладьи, когда Коля, проснувшись, сел на кровати и уставился на Жанну во все глаза. Удивление в его взгляде сменилось радостью.

— Ты не утонула в этом халате? — улыбнулся он.

— Неа, — весело отозвалась Жанна. — Или ты хотел, чтобы я делала оладьи, нацепив твою белую рубашку и проповедуя киноштампы? Когда я представляю, как брызги масла летят на эту самую рубашку, мне становится стыдно за тех, кто придумывает подобные киношные эксперименты.

— Как вкусно пахнет! — Коля потянул носом воздух. — Для меня никто никогда здесь ничего не готовил, только я сам. Я рад, что ты вновь… Что ты стремишься накормить меня. При этом сохранив мою белую рубашку.

— Знаешь шутку из интернета? «А есть такой фильм, где девушка утром надевает белую рубашку парня, а она ей маловата?» — Жанна попыталась перевести в шутку откровения Коли, потому что они тронули её сердце сильнее, чем хотелось бы.

— Тебе это не грозит, — Коля вдруг оказался рядом, обнял Жанну со спины, быстро поцеловал в макушку и тут же отпустил. — Пойду в душ.

— Жанна, — серьёзно заговорил Николай, когда они завтракали. — К сожалению, в понедельник утром я уеду в командировку на неделю, на учёбу и тестирование. Меня ждёт повышение в звании, и я очень радовался этим экзаменам, а теперь вот совсем не рад почему-то. Не хочу расставаться с тобой так надолго.

— Но придётся, Коля, дело серьёзное.

— Да. Потому прошу тебя, давай проведём эти выходные вместе?

— Хорошо, давай проведём выходные вместе, — Жанна тщательно скрывала свои удивление и радость. Ей тоже не хотелось расставаться, но она была в шоке от того, как молниеносно развиваются события, а её размеренная жизнь выходит из-под контроля.

— Поедем сегодня в лес? Может, грибов насобираем.

— Если ты обещаешь, что мы будем везде ходить вдвоём. Я боюсь леса, у меня топографический кретинизм. Я в трёх соснах плутаю, Коля.

— Я буду держать тебя за руку. Даже если попросишь отпустить, не отпущу.

— Не попрошу.

— Я рад.

Они заехали домой к Жанне. Она забрала розы, подаренные Николаем, и поставила их дома в большую вазу. Переоделась, и они поехали в лес. Гуляли долго, поминутно слушая то кукушку, то дятла, и целуясь, как подростки. При этом каким-то чудом набрали немного белых грибов.

Вечером, дома у Жанны, Коля чистил и жарил картошку, а Жанна тушила грибы в сметанном соусе.

— Я ведь останусь у тебя, ты позволишь?

— Коля, мы же договорились, что проведём выходные вместе. Только учти, у меня нет такого сексодрома, как у тебя. Будем довольствоваться тем, что есть.

— Ревнуешь? — обрадовался Николай и притянул к себе Жанну. Но вдруг заговорил серьёзно. — Не ревнуй. Я могу быть очень верным. Я уже стал очень верным. Буквально вчера.

— А что случилось вчера, Коля? Отчего ты сделался верным?

— Вчера случился лучший день в моей жизни. Надеюсь, ты со временем поймёшь, что и в твоей тоже. Очень надеюсь. А верным я и был всегда, просто до сих пор некому было верность хранить. Я вижу, что ты не до конца доверяешь мне. Но ты научишься мне доверять безоговорочно, Жанна, как я доверяю тебе. Я всё для этого сделаю.

«Чем дальше, тем загадочней. И кажется, я влюбляюсь в него… Хорошо это или плохо?!».

* * *

Николай уехал к себе домой только в воскресенье вечером, и то потому что нужно было собираться в дорогу. Ему очень не хотелось уезжать, очень.

Вроде, всё было хорошо, даже прекрасно. Они провели вдвоём с Жанной потрясающие выходные, узнавая друг друга, привыкая друг к другу.

Николай был во власти самых разнообразных чувств: восторга, обожания, преклонения, боязни потерять то, что только-только удалось обрести. Жанна действовала на его душу, как чудодейственный бальзам на рану: врачевала, успокаивала, помогала сложной ране затянуться и перестать постоянно саднить.

Однако уезжал Николай с тяжёлым сердцем и предчувствием беды, а предчувствия почти никогда не обманывали его. Но, успокаивая себя, он списал эти предчувствия на то, что разлука с Жанной была почти невыносима.

В понедельник Жанна тщетно пыталась сосредоточиться на работе весь день: прошедшие выходные не шли у неё из головы. Самым знаменательным на данный момент было то, что она уже скучала по Коле, его серьёзному внимательному взгляду, тёплым надёжным рукам и насмешливому низкому голосу.

В обед он позвонил, сообщив, что добрался до места назначения. Оба очень волновались, и никто из двоих не смог скрыть своего волнения и напряжения.

К концу рабочего дня Жанна поняла: всё серьёзно, очень. Во всяком случае, для неё. Интуиция подсказывала, что для Коли тоже, и это очень радовало.

Нужно сосредоточиться и собраться. Завтра праздник, первое сентября.

…Жанна задержалась на работе дольше обычного, чтобы как следует подготовиться к началу учебного года, а ещё чтобы меньше времени было на тоску и самокопание.

Она задумчиво вошла в подъезд и не сразу поняла, что случилось, когда вдруг трудно стало дышать.

— Не дёргайся. Сумку давай.

Голос раздался у самого уха, и Жанна даже не могла понять, мужчине или женщине он принадлежит. Шеи касалось что-то холодное и острое. Жанна старалась не думать о том, что это.

Незаметно сунув руку в карман плаща, она нащупала газовый баллончик, который никогда не носила в сумке, зная, что сумка — всегда цель любого грабителя.

Делая вид, что снимает сумку с плеча, Жанна резко подняла вторую руку и брызнула из баллончика в сторону лица нападавшего.

Хватка ослабла, нож упал и зазвенел по кафельному полу. Жанна услышала тяжёлое надсадное дыхание. Человек пытался откашляться и не мог.

Глаза привыкли к полумраку подъезда, и Жанна увидела фигуру довольно крупной молодой женщины, скорчившуюся на полу.

Кажется, дело плохо! Жанна достала смартфон и вызвала скорую, несколько раз повторив, что дело очень срочное. Похоже, анафилактический шок.

Надо отдать должное скорой, она прибыла моментально. Фельдшер вызвал полицию, и скорая уехала, забрав девушку.

Жанна продиктовала свои данные бригаде скорой и осталась ждать полицейских. Она знала, что трогать ничего нельзя, так и стояла на одном месте, пока не приехали представители полиции. Записали всё со слов Жанны, нож упаковали и забрали.

* * *

Следующий день был торжественным и суетливым, и Жанна почти забылась. Коле, когда он звонил, Жанна ничего не рассказывала об инциденте в подъезде, чтобы не волновать и дать ему спокойно сдать экзамены.

Они подолгу говорили каждый вечер, рассказывая друг другу о том, как прошёл день. Жанна чувствовала тоску Коли, его желание поскорее вновь увидеть её, и сама она не скрывала от него своих чувств и желаний.

Коля должен был вернуться в ночь с воскресенья на понедельник, и они уже договорились, что встретятся в понедельник вечером.

Однако в воскресенье днём к Жанне пришли из полиции и, взяв подпись, вручили повестку. Завтра в десять часов утра Жанна обязана была явиться в районное управление внутренних дел, в кабинет номер 207, к следователю Иванову Н.Н.

Жанна пыталась узнать подробности, но ей ничего конкретного не сказали.

…Утром первого рабочего дня, сразу после командировки, Николай разбирал дела на сегодня. Против обыкновения, он долго вникал во всё, пытаясь сосредоточиться. Он мог думать только о том, что вечером увидит Жанну.

«Соловьёва Жанна Васильевна», — прочитал он на одном из дел. Так. Николай прижал похолодевшие ладони ко лбу. Похоже, совсем крыша едет. Быстро взял себя в руки и сосредоточился! Что за?!

«Соловьёва Жанна Васильевна». Всё верно. Жестокая ледяная ладонь сжала сердце. Он даже не знает фамилию Жанны! Хотя нет, быть не может! Адрес? Адрес Жанны…

Он понимал, что не может сейчас ей позвонить. Этого делать нельзя.

К десяти часам утра, изучив обстоятельства дела, Николай был натянут, как струна.

Раздался робкий стук в двери, и Николай поднялся навстречу вошедшей. Пока бледная Жанна удивлённо хлопала глазами, Николай закрыл двери на ключ и притянул женщину к себе, горячо и отчаянно целуя. К счастью, кабинеты пока не оснастили видеокамерами, только обещали.

— Иванов Н.Н. - это ты? — Жанна гладила его лицо.

— Это я.

— Ты Николай Николаевич?

— Точно.

— Тогда допрашивай меня.

— Жанна, что за выражения? Тебя пригласили для беседы, — Николай нехотя разжал руки, и Жанна устроилась на стуле возле его стола.

Николай открыл дверной замок и сел за стол напротив Жанны.

— Жанна, скрывать не буду, статья, по которой тебя пытаются привлечь, серьёзная. Причинение тяжкого вреда здоровью. Дело осложняется тем, что пострадавшая не достигла возраста восемнадцати лет, ей шестнадцать. После анафилактического шока девушка провела четыре дня в реанимации, её перевели в общую палату лишь два дня назад. Родители сразу подали заявление в прокуратуру. Причём, семья не из простых, отец довольно известный бизнесмен и меценат. Расскажи всё подробно и по порядку, пожалуйста! Только не спеши, чтобы ничего не упустить.

Жанну не пришлось уговаривать. Она помнила каждую секунду того ужасного вечера.

— Нож? Был нож? — Николай очень удивился. О нападении девчонки на Жанну в деле ничего не говорилось. Всё было представлено так, что Жанна первая напала на пострадавшую. Как бы сочла, что от той исходит опасность, запуталась, а та была невинна, как агнец божий. Ножа точно не было среди вещдоков; не было о нём и упоминаний в деле.

Взяв с Жанны подписку о невыезде, Николай отпустил её.

— Я приеду вечером, Жанна.

— Нет, — она покачала головой, и сердце Николая с размаху ухнуло вниз. — Нельзя, Коля! Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, тем более, в период, когда ты ждёшь очередного звания. А неприятности не заставят себя долго ждать.

— Жанна… — растерянно начал он, в панике понимая, что она абсолютно права.

— Я запрещаю тебе приезжать ко мне, пока вся эта история не закончится. Мы должны быть терпеливы, Коля, и надеяться на лучшее. Я верю в торжество справедливости. А пока мы будем с тобой общаться только по делу.

Он даже не знал, насколько твёрдой может быть его Жанна. Николай проглотил комок в горле, кивнул и отступил.

— Жанна, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя из этого дела с минимальными потерями. Верь мне, пожалуйста! Это скоро закончится.

— Я верю, Коля! Спасибо тебе! — Жанна легко поцеловала его и скрылась за дверью.

После того, как Жанна побывала в полиции, она отправилась на работу. После обеда её пригласил к себе директор, Виктор Семёнович, и сообщил, что Жанна отстранена от работы до окончания расследования и прочих формальностей, связанных с предполагаемым нарушением Жанной закона.

— Вы понимаете, Жанна Васильевна, мне самому неприятно, но я подвергаюсь мощнейшему прессингу со стороны управления образования. Поймите меня. Если бы хоть пострадавшей была совершеннолетняя!

Жанна много хотела сказать Виктору Семёновичу по поводу презумпции невиновности, но у неё не было сил спорить. Подписав какой-то приказ, сочинённый на скорую руку, Жанна уехала домой.

Всё плохо, очень плохо. Коля обещал помочь, но Жанна никогда не позволит ему рисковать карьерой ради неё. Она слишком хорошо знает, как для него важна его работа.

…Близился конец рабочего дня, когда Николай постучал в кабинет своего непосредственного начальника, Ильи Евгеньевича.

— Привет, Коля, входи! Рассказывай, как съездил? Каковы результаты? Всё дела, даже забежать и узнать не успел за весь день.

— Всё нормально, всё сдал. Документы уже в пути, скоро придут сюда, в управление. Илья Евгеньевич, я прошу, чтобы меня сняли с дела Соловьёвой Жанны Васильевны.

— О как! С чего вдруг?

— Много непонятного. Подозреваемая утверждает, что пострадавшая напала на неё в подъезде с ножом. Потом нож упал и оказался под лестницей, откуда его и забрали приехавшие представители органов. В документах к делу о ноже никаких упоминаний, и самого ножа нет. Оба парня, которые приезжали, внезапно в отпуске, и в городе их нет! Улетели в Крым! Очень странно, Илья Евгеньевич!

— А был ли мальчик, Коля? С какой стати ты безоговорочно веришь в то, что нож был, а барышня нападала на подозреваемую?

— Я не просто верю. Я уверен на сто процентов.

— Почему, Коля? — прищурился начальник.

Николай молчал, на лице ходили желваки.

— Я прошу снять меня с этого дела, Илья Евгеньевич! Очень прошу!

— Николай, не ожидал я от тебя капризов! Впервые за семь лет у нас с тобой подобный разговор!

— Потому что дело очень серьёзное, Илья Евгеньевич!

— Некому дело передать, Коля! Многие ещё в отпусках!

— Я уговорю Виталика, он возьмёт дело Соловьёвой.

— У него своих дел выше крыши, Коля. Всё, иди. Мне не нравится наш разговор. Ты устал. Возьми завтра отгул, отдохни после экзаменов, а в среду вернёшься с новыми силами. Иди.

Николай резко поднялся и вышел, хлопнув дверью. Илья Евгеньевич покачал головой и тяжело вздохнул. Вот не было печали! Самый лучший, самый серьёзный и вдумчивый из следователей вдруг осла «включил», упёрся.

Утром следующего дня Николай, который не воспользовался заманчивым предложением насчёт отгула, вновь возник на пороге кабинета Ильи Евгеньевича.

Николай не спал почти всю ночь, напряжённо размышляя. Дела Жанны обстояли плохо: если родственники девчонки упрутся и подтянут какие-нибудь связи (которые у них наверняка есть), может дойти даже до реального срока. Приступать к спасению Жанны необходимо незамедлительно, и у Николая в голове сложился план действий.

— Что хотел, Коля? — Илья Евгеньевич с тревогой вглядывался в чёрные тени, залегшие под глазами Николая. — Ты почему не в отгуле?

— Вот, — Николай положил перед начальником какой-то документ. — Рапорт об отставке.

Присвистнув, Илья Евгеньевич взялся рукой за лоб.