Глава 13

Примирительная переписка

Не жива я и не живу.

Не жива как целостная личность.

Есть я – взрослая.

Есть я – ребенок.

И в жизни все настолько неизменно, что каждый раз внутренний ребенок страдает от меня внутренней взрослой. Разве забитый внутри ребенок был готов к тому, чтобы меня лишали девственности против моей воли? Засовывали пальцы, раздвигали ноги и разрывали одежду, как какие-то звери?

Если бы все это сопровождалось лишь эмоциональной болью… Но я навсегда запомню остро режущее ощущения, словно тебя протыкают ножами, снова и снова. Хорошо наточенными ножами.

В момент, когда жизнь пытается тебя уничтожить, вспоминается все – и вечно лезущий со своими советами отец, и хороший мальчик, которого ты постоянно отвергала, и каждая протянутая попрошайкой рука. Тебе хочется вернуться в любой момент твоей жизни, потому что нет ничего хуже, чем то, что с тобой делают.

Возможно, я погорячилась и некрасиво себя повела с Андреем. Нечего оправдывать себя, просто… Глупо даже надеяться, что какой-то парень может забыть о подобном, что бы там папа ни говорил.

«Для настоящего мужчины это ерунда».

«Никто на это даже не посмотрит».

Изнасилование – не порок, это диагноз, клеймо, шрам на всю жизнь. Изнасилование – не просто о том, что было, а о том, что никогда не забудется.

Если сука не захочет, кобель не вскочит… Не хочется вспоминать, но именно так нам – школьникам – говорила классная руководительница, когда девочки жаловались на то, что к ним пристают парни. У взрослой женщины язык поворачивался осуждать девушек, цепляясь за этот уродливый аргумент, который относится не к людям, а собакам.

Именно в таком направлении повернуты мозги у каждого.

Выходит, и у него.

Тогда зачем он игрался? Выслеживал? Запрещал общаться с кем-либо? Ревновал и проявлял – или имитировал – заботу? Не для того, чтобы затащить в постель, но зачем тогда?

Андрей даже не пишет.

Может, он понял внезапно? Не сразу пришло осознание, что я не от производителя, а с рук?

Так они шутили.

Так шутили, когда кидали меня из руки в руки.

Так шутили, когда затыкали рот.

Наверное, страх затмевает мне глаза. Страх того, что принятие Андрея – временное. Страх того, что будучи изнасилованной, ты никогда не избавишься от чувства вины (заткнись и скажи спасибо, что я вообще подобрал тебя, шавка).

Если бы он не знал этого…

Который раз мы с Андреем появляемся в сети почти одновременно.

Я точно не собираюсь отправлять ему что-то, но, может, сделать видимость, будто печатаю?

Хотя зачем позориться… Зачем навязываться…

Сто раз он скажет мне о любви, но и этого будет недостаточно для того, чтобы не чувствовать себя запятнанной.

Мне омерзительно то, что я имею право на отношения.

Собираюсь закрыть «Телеграм» и продолжить готовиться к экзамену – наконец-то последняя пересдача. Преподаватель ради меня не закрывала ведомость до июля. Надеюсь, хотя бы завтра это закончится.

Закрываю распахнутое окно, чтобы капли дождя не падали на подоконник.

В последний раз смотрю на его статус в сети.

Андрей, словно чувствуя мое уныние и одиночество, начинает печатать. Кончики пальцев и уголки губ немеют. Чуть не плача, переворачиваю телефон экраном вниз. Боюсь любых его слов. Захожу в чат. Дожидаюсь уведомления. Зажимаю диалоговое окно с ним, чтобы прочитать сообщения скрытно.

Андрей печатает

Андрей: успокоилась?

Андрей: в куколды меня записала?

В браузере пытаюсь выяснить, что такое куколд. Куча сайтов дают определения:

«Переведено с английского языка: рогоносец – муж неверной жены».

«Есть категория мужчин, которые абсолютно не переживают за то, что жена им изменяет, скорее наоборот.

Высшая степень удовольствия для них – когда жена делает это на их глазах».

Неужели можно было ожидать чего-то другого? Особенно от Андрея? У него на лице написано «консерватор, выступающий за патриархат в отношениях». Тяжело ему было осознавать, что он влюбился в обесчещенную девушку?

Вновь открываю «Телеграм» и вижу в маленьком синем кружочке напротив его имени цифру три.

Андрей: будь добра уважать чье-то мнение кроме своего

Андрей: если я как-то не так проявил свою заботу, извини

Андрей: ответь

Я: не трогай меня, пожалуйста

Андрей: я ведь тебя не трогаю

Я: трогаешь больше всего на свете

Андрей: я тебе чем-то обидел?

Андрей: ревностью?

Андрей: ну прости, что я такой

Я: это ты прости, что я такая

Андрей: какая?

Я: грязная, недостойная ни нормального отношения, ни любви, ни доверия

Андрей: иногда так хочется прописать тебе

Андрей: потому что ты глупая девочка

Андрей: а не грязная

Андрей: я хочу чтобы ты успокоилась и перестала нести чушь

Вот что я значу для него – глупая и тронутая (во всех смыслах) девочка, несущая…

Андрей: думаешь, ты всегда права? даже если тебе что-то не нравится в моих чувствах?

Андрей: что тебя задевает?

Я: меня ничего не задевает

Я: то, что я всегда в твоих глазах буду

использованной, меня не задевает

Я: я не хочу продолжать все это, Андрей

Я: я знала, что так все и будет

Я: давай просто прекратим

Я: и хорошо, что Луна еще не выехала из твоей квартиры

Я: для тебя ничего не поменялось и не поменяется

Андрей: если ты еще раз что-то скажешь по этому поводу, я правда пропишу тебе

Андрей: ты достала меня

Андрей: готовься к экзамену

Андрей: я приду завтра

Я: не приходи

Андрей: я приду, зайчик

Андрей: посмотрим, как ты в лицо мне будешь говорить

Андрей: когда губы заняты будут

Андрей: моими губами

Я: дурак ты

Андрей: я хуже

Андрей: и так люблю тебя

Андрей: ты бы знала

Андрей: мне плевать на все, что было до меня

Ссора стихает, как и моя тоска.

Душа не имеет границ, когда ты влюблен.

Его последнее сообщение заставляет меня слабо улыбнуться. Неужели в нашем прогнившем обществе нашелся парень, который меня не осуждает и полностью принимает? Он не дает моему уродливому прошлому, звучащему волнующим эхом, разрушить нашу связь.

Андрей: платьице наденешь для меня?

Я: я и так надела бы

Андрей: нет надень для меня, Андрей: только обязательно то, которое как тортик

Андрей: так бы и съел тебя

Андрей присылает и присылает сообщения, заставляющие меня краснеть и невольно улыбаться – то ли от стыда, то ли от радости. Чем больше его оказывается со мной – в переписке и лично, – тем больше я понимаю, как сильно я влюблена. Всецело, не вспоминая о том, каким он был для меня.

Я: съешь

Андрей: съем

Самолично вкладывая сердце в его ладони, наивно надеюсь на его защиту – и это чувство защищенности кровоточащими стигматами остаются на руках.

Я читаю его сообщения.

Руки трясутся.

Сглатываю.

Я: буду готовиться к экзамену

Я: так что не пиши больше такое!

Я: ты меня очень отвлекаешь

Андрей: и заставляю твои щечки краснеть?

Андрей: прости, моя принцесса

Андрей: не буду тебя отвлекать

Андрей: занимайся

Как уж теперь заниматься?