Глава 17

— Веста, прекратите наконец глазеть по сторонам и прислушайтесь ко мне, — гневно рявкнул Воибор, заставляя её скрипнуть зубами в бессильном гневе. — Как ощущать чужую энергию вам уже показывали, теперь необходимо научиться управлять своей.

Землянка слушала преподавателя и отчётливо понимала о причине его предубеждения по отношению к себе. Она знала, что он ни за что бы не стал заниматься с ней, если бы не личная просьба директора. Но перед тем, как согласиться, преподаватель захотел проверить её возможности.

Веста старательно избегала любых упоминаний и разговоров о Ратмире, чтобы лишний раз не злить Воибора. Но чувствуя на себе его холодный пренебрежительный взгляд, понимала, что он ни за что не забудет их откровенный разговор. Как и своё обещание не дать им быть вместе.

Ей приходилось встречаться с ним ежедневно и каждый раз она почти физически ощущала исходящие от его раздражение и странную обречённость. Но что её поразило больше всего, это то, что он не отказался обучать её. Лишь позже, когда преподаватель приступил к занятиям, она догадалась почему.

Король лично приставил к ней своего сына, чтобы тот помог ей справиться с постижением магии. Да и директор не остался в стороне и продолжил своё вмешательство в её судьбу. Он решил, что одного наставника будет мало, ведь у принца и своих обязанностей полно, а отдыхать ему тоже нужно, и утвердил Ратмира на место второго наставника.

Воибор в присутствии Крезора вёл себя вполне спокойно и даже миролюбиво. Стоило же появиться его сыну, как он делал из неё глупую лентяйку, неспособную ни на что. Вот и сейчас, сменив принца, Ратмир молчаливо наблюдал, как его отец старательно унижает её. Преподаватель похоже решил пойти на всё, только бы не дать ей ни единого шанса на взаимность.

— Надеюсь, вы печалитесь о собственной несостоятельности, из-за которой могут пострадать дорогие вам люди, — он намерено ударил по самому больному, скользнув взглядом по стоявшему у окна сыну. — Не хотелось бы доверять их судьбу вам.

— Можете не сомневаться, я справлюсь, — выдавила она, устав терпеть нападки, и, чуть склонившись, заглянула преподавателю в глаза. — Я сумею защитить ег… их всех.

— Очень хотелось бы верить вам, — тихо и жёстко ответил тот и, едва слышно, добавил, впившись в неё взглядом: — Он — единственное, что у меня осталось, я не позволю какой-то не в меру самоуверенной соплячке заполучить его.

— Тогда попробуйте помешать мне, — нахмурилась землянка, не отводя глаз. — Добровольно я не откажусь от…

— Отец, думаю, мне стоит лично попробовать разъяснить эту тему Весте? — прервал её сердитый голос Ратмира.

— А ты не такая, какой показалась с первого взгляда, — Воибор озадачено усмехнулся и произнёс погромче, для сына: — Да, иди, может, хоть тебе это удастся. Даже удивительно, что в такой неумехе скрыта подобная мощь.

Преподаватель направился к выходу, по пути одарив сына недовольным взглядом. Тот бесстрастно посмотрел на него в ответ, демонстрируя полное равнодушие к его мнению. Веста едва сдержалась, чтобы не покачать головой. Ну ради чего вся эта показная демонстрация?

Ей с трудом удалось сдержать горькую улыбку. К чему подобное поведение? И что за возмущение, что она не такая, какой ему показалась ему изначально? Неужели он считал её миленькой светлой глупышкой, с наивно распахнутыми глазами? Если это так, то несмотря на знакомство с бывшим правителем, Воибор совершенно ничего не знал о людях.

Её жизнь вовсе не напоминала волшебный полёт среди белоснежных пушистых облаков в компании с пегасами. Скорее это был путь по дороге из битого стекла, безжалостно впивавшегося ей в сердце. Человеческая грязь слишком многолика и многогранна. И Весте ни раз приходилось сталкиваться с ней.

Именно из-за этого она всей своей сущностью ненавидела сплетни. Ей не единожды приходилось становиться их жертвой. Спасало только воспоминание о встреченном однажды «ангеле» и подорванное здоровье отца и не давало ей погрязнуть в бездонном омуте уныния.

— О чём задумалась? — заботливый голос Ратмира невольно вырвал её из болезненных воспоминаний.

— Размышляю, есть ли у меня шанс угодить твоему отцу, — она шутливо улыбнулась, стараясь скрыть грусть.

— Разве это так важно? — филакас бережно взял её руку в свою и заглянул ей в глаза.

— Для меня — да, — уверенно кивнула она.

— Ну что ж, тогда приступим к обучению? — мягко улыбнулся он, не став давить на неё, чтобы узнать что же её так гнетёт. — Я объясню тебе все азы, и ты попробуешь прочувствовать свою силу.

Веста с готовностью кивнула.

— Мы — филакасы — обладатели чистой, ничем не замутнённой энергии, — начал Ратмир, не выпуская её руки. — Но ты — человек, и наше магическое строение несколько отличается. Ваша энергия ограничена из-за того, что на Земле сложно ею воспользоваться, не повредив при этом тело. — Она чувствовала, как в ответ на его голос и прикосновение в груди становилось всё теплее. — Если мы с рождения привыкаем использовать эту силу, и она становится частью нас, то вам приходится начинать с самых простейших основ.

— Получается, что сейчас меня переполняет чистая энергия, как и тебя? — задумчиво произнесла землянка и в отчаянии добавила: — Но почему она не слушает и помогает только в самых крайних случаях?

— Потому что, как любая энергия, она заботится о том сосуде, в котором находится и раз он слаб для неё — старается не повредить его, — филакас ласково улыбнулся. — Пока твоё тело не окрепнет, чтобы беспрепятственно использовать её, так и будет продолжаться. — Он нежно погладил её по щеке. — Не переживай, мой свет, я не позволю, чтобы твои силы ранили тебя.

— А вдруг я не справлюсь? — прошептала она, почти со страхом заглядывая ему в глаза. — Что, если я не смогу совладать со своей силой и она поранит не меня, а кого-нибудь другого или вообще… — договаривать землянка не стала, но ему и так всё было понятно.

— Ты не понимаешь одного — переполняющая тебя энергия — это такое же твоё продолжение, как рука или нога, и она ничего не предпримет, пока ты этого не захочешь, — тихо произнёс Ратмир, стараясь успокоить возлюбленную. — А зная тебя, уверен, что ты пожалеешь даже самого отъявленного негодяя. — Он трепетно погладил её по щеке. — Веста, ты сама не представляешь насколько светлая. — С его губ сорвалось чуть слышно: — Мой нежный свет.

От его слов её щёки мгновенно укрыл яркий румянец. Землянка застенчиво улыбнулась, не сводя с него бездонных глаз. Она была настолько желанна, что Ратмир едва не поддался её волнующему очарованию. Лишь осознание насколько важны для неё это занятие, помогло ему сосредоточиться на занятии.

— Обычно у вас энергия сосредотачивается там, где располагается сердце, — несколько строго продолжил филакас и отпустил её ладонь: — Положи руку на это место, и ты ощутишь там тепло.

— Ратмир, скажи, а энергия разумна? — поинтересовалась она, отчаянно краснея, чувствуя, как пылает жар в груди, даже без прикосновения.

— Не совсем. Её можно сравнить… Эм… С человеческим подсознанием, — ответил он, удивлённый вопросом и смущением возлюбленной. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто хочется знать о ней больше, — слишком поспешно выпалила она, зарождая в нём подозрение в неискренности.

— Веста, неужели ты заметила, что энергия делает что-то против твоей воли? — озабочено спросил филакас. — Чтобы освоить возможности собственных сил, тебе не стоит ничего скрывать от меня.

— Ну, не совсем так, — она уныло вздохнула и продолжила, опустив глаза: — Раз моя сила проявляется только в безнадёжной ситуации, то разве её можно сравнивать с частью моего тела? — Веста обхватила себя за плечи, словно пыталась согреться. — Ведь из-за её бездействия могу пострадать не только я, но и мои близкие.

Ратмир задумчиво погладил себя пальце по подбородку.

— Думаю, причина всё-таки в твоей неопытности. Поэтому-то тебе так важно и необходимо научиться использовать её в любой момент.

Веста с нарочитым энтузиазмом закивала, стараясь показать насколько согласна с ним. Внезапное ей пришло в голову, что из-за неуверенности в себе она только что потеряла отличную возможность открыть чувства филакасу.

Землянка отстранённо слушала и повторяла за ним всё, мысленно решив, что признается лишь, когда сможет доказать Воибору, что сумеет защитить Ратмира.