Глава 19

Разлившаяся в доме тишина напряжённо дрожала, будто живая. Шаг, второй, третий. Веста с трудом переставляла ноги, прилагая титанические усилия. Что-то внутри упорно отговаривало её идти в родительскую комнату, а что-то, напротив, влекло, не принимая никаких отказов.

Девочка застыла на пороге. От двери несло могильным холодом, точно таким же, как от увитого цветами гроба матери. Воспоминание о восковом лице умершей заставило её поёжиться. Веста покачала головой, отгоняя страшную картину. Дрожащей рукой потянулась к двери и, приложив усилия, толкнула её.

Она с удивлением заметила отца, стоящего на табурете в центре комнаты, и для чего-то прикрепившего к люстре ремень. Он был настолько увлечён, что не сразу заметил её. Лишь когда по её щекам потекли слёзы, и она сдавлено всхлипнула, мужчина обернулся.

— Веста, дочка, что ты здесь делаешь? — с трудом выдохнул он.

— П-папа, п-папочка, — она никак не могла остановить слёзы.

Они душили её, не давая нормально говорить, и девочка молча протянула к нему руки. Растерянный взгляд мужчины скользнул по висящему ремню и переместился на рыдающую дочь. Он спешно спрыгнул с табуретки, порывисто бросился к ней и крепко обнял.

— Прости, прости меня, доченька, — охрипшим голосом в отчаянии бормотал он. — Эта любовь… Она убивает меня с каждый минутой, в которой больше нет твоей мамы. — Мужчина слегка отстранился, заглядывая в глаза Весты: — От всей души надеюсь, что ты никогда не познаешь этого чувства, будешь наслаждаться существованием, а не гореть в аду при жизни.

— Хорошо, пап, я постараюсь, — выдавила Веста, до конца не понимая просьбу родителя, и добавила, судорожно всхлипнув: — Но, только, тебя я всё равно буду любить.

— И я тоже, милая, всегда любил и буду любить. — Он выпустил её из объятий и поднялся. — Иди поиграй, милая, а мне нужно немного прибраться. Только далеко не уходи, хорошо?

— Да, — девочка кивнула и медленно, постоянно оглядываясь, вышла из комнаты.

Неприкрытая боль отца терзала её. Веста неторопливо вышла во двор и невольно подняла глаза к небу. В памяти вновь возникла мама. Она была такая красивая и добрая, что казалась прекраснее всех ангелов, которые изображались на рождественских открытках.

— Я знаю, что нужно сделать! Ангелы! — Подпрыгнула девочка и бросилась в ближайший парк, где никто бы не помешал ей. — Я помолюсь Богу, придёт ангел и поможет мне вернуть маму!

Веста резко села на постели. Горькие слёзы прошлого ручьями стекали по лицу, капая на ночную сорочку. Боль судорогой сжала горло, не давая нормально вздохнуть. Землянка приоткрыла рот, надеясь, что так будет легче, как тут же вырвался сдавленный всхлип. Несколько солёных капель скатывалось по губам и попало на язык.

Тело дрожало так, будто она по-прежнему находилась на Северном полюсе и холод одиночества сжимал её в своих цепких объятиях. Воспоминания травили душу, поднимая со дна все пережитые страдания, и заставляя вновь окунуться в безжалостные воды пережитого.

Сил терпеть эту муку больше не было. Веста порывисто отбросила одеяло в сторону и резко поднялась. Безмятежность и умиротворённость комнаты прошлись зазубренной сталью по измученной душе. Безмолвие особенно остро заставило Весту ощутить покинутость и собственную бесполезность.

А ведь Воибор был прав, когда говорил, что ей нельзя доверять чью-то судьбу. Она действительно всего лишь легкомысленная никчёмная слабачка, которая позабыла о том, что случилось с собственным отцом. С тех пор, как Ратмир показал его, ей ни разу не пришло в голову пытаться хотя бы проверить, как он там, несмотря на наличие магии.

Она больше переживала о том, как бы узнать, кто лишил её жизни. Даже то, что воспоминания вернулись только сейчас и напомнили о попытке отца покончить с собой, нисколько не оправдывает её. Неужели нельзя было хотя бы ещё раз убедиться, что с ним всё хорошо и он пришёл в себя после смерти единственного ребёнка?

Веста в исступлении сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Внезапно, изматывая её, в груди разгорелся неведомый жар. Она ощутила, как энергия постепенно окутывает её, будто пытаясь защитить. В одно мгновение пришло осознание всех слов Ратмира.

Землянка поняла, что сила никак не проявлявшая себя раньше потому, что попросту спала внутри. Эта сила — часть неё самой, и подчиняется лишь велению чувств и эмоций. Энергия Ратмира же заставила её пробудиться. Она сработала, как катализатор и усилила её начальную степень.

В голове Весты неожиданно созрел безумный план сейчас же отправиться на Землю и проведать наконец отца. С ладони сорвалось лёгкое сияние и опустилось на окно. Она с удивлением открыла рот, когда оно, связанное прочной невидимой защитой, приветливо открылось, приглашая покинуть комнату.

Землянка не стала терять ни минуты. Спешно переоблачившись в единственную малоприметную одежду, тёмно-синий джемпер и джинсы, она легко выскользнула из окна. На её лице возникла улыбка: занятия с парнями отлично подтянули её в физическом плане.

Веста торопливо скользнула к ближайшим кустам. Затаилась, осторожно огляделась и продолжила путь. Вскоре она оказалась перед академией. Лишь укрытый сиреневым мраком ночи безлюдный дворик впервые напомнил, что принадлежит иному миру.

Всё утратило чёткость очертаний. Безмолвная тишина окутала пустынные газоны. Высокие деревья, словно тёмные стражи, стояли ровно по обе стороны аллеи. Ни один лист не шелохнулся. Казалось, ветер заблудился в них и безмятежно уснул среди ветвей.

При взгляде на затихший сад, где ещё совсем недавно сидели они с Ратмиром, Весту охватила непонятная ледяная дрожь. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться от внутреннего холода. На мгновение в голову закралась мысль вернуться и не искать неприятностей, но воспоминание о сне, подтолкнуло идти до конца.

Веста устремилась в глубь парка, бросив взгляд на лавочку, где обычно сидел возлюбленный. Её губ коснулась ласковая улыбка. Он бы точно был недоволен её поступком и, конечно же, отругал бы за то, что она так бездумно рискует. С её губ сорвался тяжелый вздох. Но она не могла поступить иначе, страх за близкого человека не давал иного выбора.

Землянка остановилась в шаге от места, где Ратмир показал ей, как себя чувствует отец. Подняла ладонь и нараспев произнесла заклятье, создающее портал. Перед ней, вспыхнул огромный яркий круг, расписанный различными знаками. Она подняла ногу и собралась уже сделать последний шаг, как ей на плечо и на рот опустились чьи-то ладони.

Веста резко дёрнулась и забилась в схвативших её руках, пытаясь освободиться. Подошва заскользила по траве и землянка вместе с неизвестным упала в портал.

— Ратмир? — Она ошеломлённо взирала на державшего её в объятиях возлюбленного. — Что ты тут делаешь?

— Лучше ты мне скажи, как и зачем пришла сюда и воспользовалась магией? — Филакас строго смотрел на неё, сложив руки на груди. — А если бы появились похитители?

Землянка опустила глаза, не в силах выдержать его суровый и, вместе с тем, встревоженный взгляд. Она умела очень хорошо притворяться. Там, на Земле, ей пришлось научиться этому. Если бы о произошедшем у неё спросил кто-то другой, скрыть всё не составило бы труда.

Но вопрос задал Ратмир.

Веста подняла руку ладонью кверху. На ней, сияя, зародился небольшой сгусток энергии. Он слегка вздрогнул и преобразился в небольшую золотистую птичку, с любопытством смотрящую на ошеломлённого филакаса. Она взмахнула крыльями и устремилась к нему. Опустилась на плечо и потёрлась пушистой головой о шею.

Землянке отчего-то стало не по себе от смущения, словно птица открыла ему её тайные желания. Её щёки окрасил предательский румянец. Она поспешила отвести взгляд и не увидела, как Ратмир ласково погладил пернатое существо.

— Ты сумела подчинить себе магию, — констатировал он и с недоумением сдвинул брови. — Но зачем было сбегать? Хотела потренироваться?

— Отец… — только успело сорваться с её губ, как вдруг портал слегка вздрогнул и рассеялся.

Веста от неожиданности пошатнулась и Ратмир подхватил её, не позволяя упасть. Его взгляд остановился на знакомом палисаднике. Он обернулся к ней. В сдержанных движениях ощущалось тягостное напряжение. Филакас покачал головой и тяжело вздохнул.

— Веста, ты же понимаешь, что тебе нельз… — начал было он, но она, прерывая, положила ладони ему на грудь и заглянула в глаза.

— Ратмир, пожалуйста, дай мне только убедиться, что с отцом всё в порядке, и мы сразу уйдём. — Её голос дрожал от слёз, и филакас капитулировал, не сумев отказать в просьбе.