Глава 20

Ратмир не сводил взгляда с украшенного лепниной высокого потолка. Странное предчувствие никак не давало уснуть. Предательский холодок тревожно растекался по телу, вызывая страх за возлюбленную. Это было удивительно, ведь он знал, что она спит в соседней комнате, но не прислушаться к себе не мог.

Филакас поднялся с кровати, заправил её в несколько привычных движений, после чего неспешно оделся. Он присел на кресло, по-прежнему чувствуя какую-то угнетённость и подавленность. Вскоре не выдержал и решил немного пройтись, надеясь развеяться.

Сиреневый оттенок бархатной ночи мягко окутал всё ничем не нарушаемой безмятежной тишиной. Ратмиру неожиданно показалось, что он совершенно одинок в этом тёмном равнодушном мире. Что никогда ему не избавиться от этого чувства и не стать поистине нужным.

Внутри неожиданно что-то возмутилось против возникшего уныния. Филакас ощутил зарождающуюся в теле теплоту со знакомым ароматом земляники. Веста. Как он мог считать себя покинутым, когда она рядом? Ратмир облегчённо усмехнулся и посмотрел на дом.

Его взгляд безошибочно остановился на окне её комнаты. Белоснежная рама и подоконник казались островом спасения в этом терзающем душу мраке ночи. Филакасу вспомнилось, как его малышка безмятежно спала у него на коленях, по-детски подложив под щёку ладошки.

Внезапное сияние и распахнувшееся окно заставили Ратмира отвлечься от воспоминаний и насторожиться. Внезапно на подоконнике показалась знакомая стройная фигура. Филакас ошарашено глядел, как его возлюбленная ловко и бесшумно спустилась со второго этажа.

Веста настороженно огляделась и, прячась, устремилась в сторону академии. Стараясь не привлекая внимания, он озадаченно направился вслед за ней. Она вдруг прошла вглубь сада и создала портал. Едва взгляну на его узор, Ратмир мгновенно понял, что она собралась сделать. Он положил руки ей на плечо и на рот, чтобы удержать и не дать вскрикнуть.

Но его малышка оказалась довольно упорной и так просто не сдалась. Она принялась извиваться, пытаясь вырваться. В итоге, они вместе оказались в портале. Филакас не сводил с неё осуждающего взгляда. В её же глазах отражалось явное удивление.

— Ратмир? Что ты здесь делаешь? — не сдержав удивления, поинтересовалась она.

— Лучше ты мне скажи, как и зачем пришла сюда и воспользовалась магией? — сердито парировал он. — А если бы появились похитители?

Филакас никак не мог понять, каким образом Веста выбралась из комнаты, защиту на которую ставили древние маги. К тому же, зная, что за ней ведут охоту, ради чего она так рискнула? Особенно пугала мысль, что вместо него её могли встретить прежние похитители.

Веста упрямо промолчала, лишь отчего-то подняла ладонь. Филакас изумлённо смотрел, как на ней, сияя, зародился сгусток довольно мощной энергии. Он наконец понял, что его малышка всё же сумела овладеть своей силой, и это вызвало в нём двойственные чувства.

В этот момент золотистый комочек вздрогнул и превратился в небольшую птичку. Ратмир мысленно ахнул. Преобразовать собственную энергию в живое существо могут единицы. Птица же не сводила с него любопытного взгляда и вдруг вспорхнула к нему.

Она легко опустилась на его плечо и ласково потёрлась, оставляя после себя нежный аромат сладкой земляники. Веста отчего-то вдруг покраснела и отвела взгляд. Филакас же ласково погладил пернатую прелестницу, непрестанно льнувшую к нему.

— Ты сумела подчинить себе магию, — чтобы привлечь внимание возлюбленной, произнёс он и тут же задал мучавший его вопрос: — Но зачем было сбегать? Хотела потренироваться?

Веста что-то прошептала в ответ, но из-за дрожи не идеально созданного перехода он ничего не сумел расслышать. Наконец-то портал вздрогнул в последний раз и растворился, оставляя их на Земле. Ратмир едва успел подхватить возлюбленную, не давая упасть. Внезапно его взгляд остановился на знакомом палисаднике.

Лишь теперь он понял причину, побудившую его малышку нарушить все правила. Филакас знал о её чувствах, но тут не могло быть и речи о встрече с кем-то из прошлой жизни. Ратмир обернулся к ней и устало покачал головой, давая понять свой ответ и без слов.

— Веста, ты же понимаешь, что тебе нельз… — попытался он донести до неё, но умоляюще сложенные ему на грудь ладони и сверкающие от слёз бездонные глаза прервали его на полуслове.

— Ратмир, пожалуйста, дай мне только убедиться, что с отцом всё в порядке, и мы сразу уйдём.

Выбора у него не было. Он не смог отказать, видя какую боль причиняет ей беспокойство за родителя. Филакас отлично помнил, как страдала она от потери матери. Да и неподдельная боль, отражающаяся в её глазах, не позволила не утешить её сейчас.

— Хорошо, мы проверим и тут же уходим. — Ратмир тяжело вздохнул. — Но это последний раз, когда ты нарушаешь правила, согласна?

— Да, — с робкой улыбкой кивнула она.

Филакас взял её за руку, и они направились к дому. Здание казалось совершенно пустынным. В тёмных провалах окон совершенно не ощущалось присутствие живого человека. Он незаметно покосился на свою спутницу. Неужели она не зря беспокоилась и что-то предчувствовала?

К его ещё большему удивлению и беспокойству, дверь оказалась незапертой. Ратмир ощутил, как напряглась тонкая рука землянки в его ладони. Он незаметно прикрыл возлюбленную собой, стараясь делая это неприметно, чтобы особо не волновать её.

Они потихоньку вошли в прихожую. Лёгкая пыль дала понять, что хозяина нет дома по-крайней мере несколько дней. Веста поняла это и принялась встревоженно озираться. Филакас взял её руку в свою и не отпуская её, обошёл весь дом, но Адриан словно растворился. Оставалось проверить лишь комнату землянки. Он уверенно направился туда.

— Ратмир, постой, давай, я сама осмотрю её, — потянув его к себе, попросила она.

Но ею он рисковать не мог и отрицательно покачал головой, обозначая ответ на её предложение. Веста вздохнула с какой-то странной обречённостью и смиренно пошла за ним. Филакас онемел от удивления, едва переступил порог и окинул взглядом помещение.

Стены её комнаты полностью покрывали белоснежные листы. Ратмир заинтересовано прошёл дальше. Рисунков было огромное количество. Маленькие и большие, хорошего качества и совсем детские. Но их всех объединяло одно: на них был изображён он.

— Веста? — севшим голосом позвал филакас и лишь сейчас заметил, что она отступила от него на шаг и опустила голову.

Ратмир больше не сказал ни слова, не в силах озвучить собственные чувства, лишь не сводил с неё глаз. Внезапно он ощутил, как птичка на его плече опять потёрлась о шею, будто пытаясь успокоить. Веста вдруг тяжело вздохнула и подняла голову, устремив на него измученный взгляд.

— С тех самых пор, как мы встретились, я думала только о тебе, — она судорожно сглотнула, словно заставляла себя говорить. — Меня не интересовали ни развлечения, ни поиск удовольствий, даже рисовать я начала, чтобы хоть так быть ближе к тебе… А тебя всё не было…

Веста запнулась и уже повернулась, чтобы выйти из комнаты, но филакас ловко взял её за руку, удерживая. Птица беспокойно вспорхнула с плеча. Ратмир осторожно притянул возлюбленную к себе и заглянул ей в глаза. Он трепетно погладил её по щеке, с трудом сдерживая бушующую внутри радость.

— Ты вспомнила.

— Да, я вспомнила, как мучительно жила ожиданием встречи, что даже минута смерти стала для меня самой прекрасной, потому что рядом был ты, — в усталом голосе зазвенели слёзы. — Я любила тебя не только всю свою жизнь, и после смерти мои чувства не угасли.

Её слова наполняли его счастьем, давая долгожданный ответ на столько времени мучивший его вопрос. Ему стало ясно, что его любовь небезответна. Филакас бережно обнял её, трепетно прижимая возлюбленную к себе. Она удивлённо подняла на него глаза.

— Я тоже люблю тебя… Всегда любил, всегда хотел увидеть… Прости, что ни разу при жизни не навестил, — Ратмир склонился к ней, почти коснулся губ и тихо выдохнул: — Свет мой, ты делаешь меня самым счастливым в мире.

Веста ошеломлённо глядела ему в глаза, не в силах отвернуться. Её мучил страх. Она боялась поверить в услышанное. Боялась, что потом всё окажется пустой иллюзией. Сном, который уйдёт с пробуждением.

Ратмир больше не сдерживался. Он пылко и трепетно коснулся поцелуем её губ, словно пытался вложить в него всю ту гамму чувств, которая наполняла его и передать ей. Веста доверчиво положила руки ему на плечи и прикрыла глаза, наслаждаясь его неприкрытой лаской.

Её бархатные губы сводили с ума. Ратмиру нравилось обхватывать их своими губами, словно настоящую землянику и ласкать языком, скользя и ощущая привычную сладость. Он с каждым прикосновением ощущал безумное желание покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела.

Веста, будто в ответ на его мысли, расстегнула несколько верхних пуговиц на его рубашке. Она с благоговейной нежностью погладила пальцами обнажённую кожу и, склонившись, коснулась её губами. Он невольно вздрогнул от пронизавшего его блаженства.

— Любимая моя, — едва слышно выдохнул Ратмир и осыпал пылкими поцелуями её шею.

Но неожиданно он резко отстранился. Филакас внезапно ощутил неумолимо приближающуюся тьму. Золотистая птичка, сидевшая до этого на подоконнике, неистово заметалась. Он подтолкнул возлюбленную к стене и закрыл её собой.

— Ратмир, что случилось? — встревожилась она.

— Я чувствую приближение тёмной магии, — отрывисто бросил он.