Глава 27

Веста порывисто открыла глаза и резко присела на кровати. Голова слегка закружилась. Землянка огляделась и поняла, что находится в своей комнате. За окном уже опустились сумерки. На небосводе появилось тусклое ночное светило. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением. Лишь только ужас, затаившийся глубоко внутри, никак не хотел исчезать.

Едкий страх под ненавистным именем Атанасиус. Ей было прекрасно известно, что этот монстр никогда и ни за что не оставит её в покое. Ему не ведомо, что такое любовь или сострадание. Его привлекает лишь власть и могущество. Она не хотела заниматься самообманом, потому что понимала, что от него нет спасения. Её никто не в силах защитить.

Землянка в безысходности отшвырнула одеяло и спешно вскочила с кровати. Она резво устремилась к шкафу и начала лихорадочно вышвыривать с одной из полок вещи. Неожиданно прервалась, потянулась рукой вглубь и достала тонкий изящный хрустальный осколок.

Веста в ту кошмарную ночь машинально положила его к себе в карман, а опомнилась, лишь переодевалась. Когда он со звоном вывалился на пол, она решила не отдавать страшное оружие. Ей пришло в голову, что эта неординарная вещь ещё обязательно пригодится в будущем.

Сквозь окно в комнату проникал слабый свет ночного светила. Он мягко ложился на хрустальное лезвие в её ладони, отражаясь разноцветным сиянием в многочисленных гранях. Ей на мгновение показалось, будто оно приветливо подмигивает и призывает поскорее исполнить задуманное.

Безумный страх постепенно сменился холодным равнодушием. Веста слишком хорошо понимала, что заполучи её Атанасиус, он вряд ли остановится на обладании ею, как женщиной. Этот монстр бесспорно будет использовать ту силу, что живёт в ней. А этого нельзя допустить.

Землянка скользнула печальным взглядом по комнате и с горечью улыбнулась. Всё-таки белый цвет многогранен и так фатален. Он прекрасно подчёркивает возвышенную красоту подвенечного наряда, который она желала надеть, мечтая о свадьбе со своим «ангелом». Только в итоге, носить ей белоснежную ночную сорочку, вместо погребального савана.

Веста негромко вздохнула и медленно направилась к столу. Открыла один из ящичков, приподняла книги и вытащила из-под них небольшой лист. С рисунка ей счастливо улыбался любимый. Её пальцы благоговейно коснулись прохладной бумаги, ласково гладя родные черты.

— Я больше не позволю тебе пострадать. Ты будешь жить…— чуть слышно выдохнула она, подняла осколок и направила его себе в грудь.

Связанный энергией с Вестой, Ратмир ощутил, как знакомый холодок укрывает сердце, ещё разговаривая с отцом. Он отлично помнил, чем заканчивались предыдущие разы, походившие на этот, чтобы не обратить на него внимание. Филакас решил прежде, чем идти в свою комнату, заглянуть к возлюбленной, и убедиться, что с ней всё хорошо.

Пронзительное чувство непоправимости росло в геометрической прогрессии с каждым шагом, заставляя его торопливо нестись по пустынному коридору. Ратмир едва сдержал вздох облегчения, когда наконец оказался у нужной двери и, не размышляя ни минуты, распахнул её. Представшая перед ним картина повергла в ужас.

Облачённая в длинную снежно-белую сорочку, Веста стояла у стола, смотрела на что-то и печально улыбалась. Казалось, она полностью погружена в какие-то размышления и никакая опасность ей не угрожает. Но внезапно землянка подняла руку вверх, как раз напротив груди, и отвела её немного в сторону.

Филакас с первого взгляда понял, что сверкнуло блёклым мрачным светом в ладони любимой, и осознал, на что она готовилась пойти. Всепоглощающий животный страх заставил молниеносно действовать. Ратмир знал, что не успеет вырвать страшное оружие, и порывисто взмахнул рукой.

С его ладони в ту же секунду сорвался серебристый вихрь. Энергия в мгновение ока окатила Весту, отталкивая осколок от груди и не позволяя завершить начатое. Хрустальное лезвие покатилось по полу, печально звеня в напряжённой тишине комнаты, будто жалуясь, что не удалось испить свежей крови.

Веста безвольной куклой упала на колени и закрыла лицо руками. Хрупкие плечи затряслись в безудержном рыдании. Ратмир спешно бросился к ней, крепко обнял и порывисто прижал к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь, судорожно всхлипывая.

— Не смей так больше делать, — с трудом просипел он. — Убив себя, ты убьёшь нас обоих.

— М-Мне л-лучше умереть… А-Атанасиус н-не оставит меня в покое, — заикаясь, пробормотала Веста. — И он… Он убьёт тебя, если узнает о моих чувствах…

— А как жить мне, если не станет тебя? — слегка отстранившись, негромко произнёс Ратмир. В его тихом голосе слышался едва сдерживаемый гнев: — Собираешься уйти — начни с меня — прояви милосердие. — Он тяжело вздохнул и уже мягче добавил: — Неужели не понимаешь, во что превратится моё существование в таком случае?

Веста подняла на возлюбленного усталые глаза, подёрнутые поволокой слёз. Он потянулся к ней и коснулся губами её солёно-сладких мокрых уст. Она тихонько всхлипнула и ответила на поцелуй. Отчаянно. Безнадёжно. Будто прощалась с ним навсегда.

— Как же я тебя люблю, — прошептал Ратмир ей в губы прежде, чем снова неистово поцеловать.

— И я тебя люблю, — выдохнула Веста, зарываясь влажными от слёз пальцами ему в волосы. — Больше жизни…

Эти слова неожиданно заставили его до конца осознать, что промедли он буквально долю секунды и сейчас бы её уже не было. Его желанная растворилась бы в чёрном небытие, обрекая его на жизнь в удушливом безрадостном мире, одиночестве и мучительной пустоте.

Боль неспешно проникала в его действия. Рука уверенно и твёрдо легла ей на затылок, удерживая. Трепетная нежность сменилась грубоватой требовательностью. В его прикосновениях больше не было прежней мягкости. Ратмир жадно сминал её губы своими, будто никак не мог насытиться их сладостью.

Скопившиеся переживания достигли апогея и выплеснулись, преобразовавшись в неутолённую страсть. Постепенно поцелуи становились всё более неистовыми, с отчётливыми нотками горечи. Они обжигали откровенным желанием, пробуждая внутри яростный пожар.

Веста с готовностью отвечала на каждое движение любимого, отдавшись на волю разбушевавшихся чувств. Неведомые ощущения захватили её, полыхая внутри безумным пламенем. Она порывисто вздохнула и пылко прильнула к Ратмиру, совершенно позабыв, что на ней лишь тонкая сорочка.

Внезапная близость возлюбленной вскипела в крови отчаянной потребностью сделать её своей. Филакас глухо вздохнул и измученно прикрыл глаза. Безудержный огонь неудовлетворённого желания безжалостно терзал его, заставляя сходить с ума от едва сдерживаемого влечения.

Ратмир чувствовал, что ещё немного и они нарушат грань дозволенного, но его малышка заслуживала большего, чем примитивная животная близость. Ему претила сама мысль воспользоваться ради утоления своей плотской жажды тем, что жар страсти впервые коснулся её.

Филакас призвал на помощь всю свою силу воли и с трудом сумел взять себя в руки. Он поспешил отстраниться, не веря собственной выдержке. Подхватил Весту на руки и понёс к кровати. Она доверчиво прижалась к его груди и в упоении прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением близости возлюбленного.

Ратмир опустил её на постель, заботливо укрыл одеялом и прилёг рядом. Он с нескрываемой любовью смотрел на неё, бережно гладил щёку и ласково пропускал сквозь пальцы шёлковистые локоны. Она потянулась к нему, жаждя поцелуя, и филакас покорно обнял её, трепетно коснулся губ и тут же отстранился.

Нежность возлюбленного доводила Весту до исступления. Ей хотелось ощутить под пальцами тепло его тела. Отдать Ратмиру всю себя, чтобы чувства поглотили её без остатка, пока была такая возможность. Она попыталась освободиться от одеяла, но он с мягкой улыбкой пресёк все попытки.

Неожиданно Весте пришло в голову, что в предстоящем сне Атанасиус обязательно проникнет в её подсознание и узнает обо всём. Землянка вздрогнула и невольно отпрянула от возлюбленного. Она лишь сейчас осознала, что идя на поводу у своих желаний, только подписывает Ратмиру смертный приговор.

— Я… Я обещаю, что больше не стану пытаться убить себя, — дрогнувшим голосом, дала слово Веста. — Не беспокойся обо мне, иди отдыхай.

— Переживаешь из-за Атанасиуса? — догадался он.

Она судорожно сглотнула и, не в силах ответить, кивнула.

— Спи, мой Свет, и ничего не бойся, — тихонько прошептал филакас ей на ухо и коснулся её лба целомудренным поцелуем. — Я теперь всегда буду рядом и не позволю ему причинить тебе боль.

Веста обречённо вздохнула, положила голову возлюбленному на грудь, и послушно закрыла глаза.