Глава 29

Ратмир отстранился от возлюбленной, удивлённо взглянул на неё и уже собрался идти открывать. Но она ловко удержала его за руку и на вопросительный взгляд филакаса, лишь покачала головой. Спешно поднялась с кровати, схватила брошенный на стуле халат и направилась к двери. Её рука непроизвольно дрогнула, коснувшись ручки.

Прежде чем открыть, Веста на мгновение замялась. Её душу точил панический ужас, рисуя в воображении картины того, кто находится в коридоре. К собственному удивлению, она внезапно почувствовала знакомую энергию и поторопилась распахнуть дверь. Землянка с недоверием воззрилась на стоявшего на пороге Крезора.

Тот приветливо улыбнулся и вошёл в комнату.

— Доброго утра.

Принц тут же заметил филакаса, скромно сидевшего в кресле.

— Ратмир? Что ты здесь делаешь?

— Зашёл проведать пострадавшую, — бесстрастно ответил он. — Разговор с отцом пришлось перенести, и я воспользовался возможностью узнать, всё ли с ней в порядке. — Филакас резво поднялся и с мягкой улыбкой посмотрел на Весту. — Ну ладно, мне уже пора. Рад, что с тобой всё хорошо.

Ратмир протянул ладонь для рукопожатия и Крезор машинально пожал её. Он проследил за уходящим филакасом обескураженным взглядом. Веста смущённо прокашлялась, привлекая его внимание, едва за возлюбленным закрылась дверь. Принц озадаченно обернулся.

— Не мог бы ты подождать снаружи — я соберусь и выйду. — Нежный румянец лёг на её щёки, заставляя вспомнить слова отца и мысленно поморщиться от отвращения к себе.

— Конечно, — нарочито бодро улыбнулся он. — Жду тебя.

Едва Крезор оказался за дверью, как задумчиво нахмурился. Для него не являлось тайной, почему Ратмир с утра пораньше оказался в комнате Весты. Он и сам мечтал проводить всё своё время с Юнией. А после случившегося было бы удивительно, если бы филакас смог поступить иначе.

От размышлений принца отвлекли едва слышные лёгкие шаги. Он обернулся к двери и увидел там стоящую на пороге, необычайно радостную, подопечную. Его внимательный взгляд прошёлся по окутанной в полупрозрачное кремовое платье точёной фигуре и, как прежде, ничего не почувствовал. Землянка не привлекала его как женщина.

Но отцу было наплевать.

Воибор слушал сына и с трудом сдерживал клокотавший гнев. Он больше не видел своего Ратмира. Того, кто всегда с уважением и покорностью относился к его воле, безропотно принимая её. Ему казалось, что перед ним стоит кто-то совершенно незнакомый.

В их отношениях что-то кардинально и бесповоротно изменилось. Его сын — надежда и гордость рода — больше не прислушивался к нему. Ратмир избрал новый путь, в котором для него не было места. Горечь потери смешивалась со злостью и отравляла всю его сущность.

— Отец, что скажешь? — голос сына звучал как никогда твёрдо.

— Ты спрашиваешь? — нарочито удивлённо усмехнулся он. — Насколько я понял — ты ставишь меня перед фактом.

— Я без неё не могу, — устало произнёс Ратмир. — Как и она без меня.

— Это землянка тебе сказала? — язвительно поинтересовался Воибор.

— Нет, ты сам меня учил, что словам не всегда можно доверять — только делам. — Он устремил на отца печальный взгляд. — Веста ни разу не обманула меня ни словом, ни делом.

Главнокомандующий смотрел в измученные глаза сына и с дрожью вспомнил, как во взгляде его умирающей супруги отразилась подобная грусть. Грусть разлуки. Ратмир боялся разлуки с землянкой. Его взгляд говорил, что произошло нечто ужасное. Воибор же, несмотря ни на что, боялся потерять сына.

— Что произошло? — сурово спросил он.

Ратмир знал этот непреклонный тон сурового воина, коим являлся отец. Не имело смысла что-либо скрывать от него, он всё равно докопался бы до правды. Главнокомандующий ни перед чем никогда не останавливался, и мог даже применить силу. Филакас опасался, что Веста могла пострадать.

— Она вчера пыталась покончить с собой, чтобы не дать Атанасиусу завладеть своей энергией, — признался он, с ужасом вспоминая едва не случившуюся трагедию.

— И каким образом землянка собиралась это сделать? — Воибор, прищурившись, взглянул на сына. — Я лично наложил на неё заклятье безопасности, на следующий день после вашего возвращения с Земли.

— Веста сохранила осколок Гильфы, которым меня пытались убить, — через силу выдавил тот.

— Что за глупая девчонка, — как-то слишком мягко возмутился Воибор, заставляя Ратмира удивлённо покоситься на него. — Неужели не знает, что даже просто находясь в помещении, осколок воздействует на тех, кто поблизости? Он по-прежнему ищет сосуд для себя.

— На неё он совершенно не повлиял, — поторопился успокоить отца филакас. — Я бы сразу заметил.

— Что значит: сразу бы заметил? — Воибор ошеломлённо посмотрел на него. — Только не говори, что провёл ночь у неё.

— Я остался присмотреть за Вестой, — признался он, благоразумно умолчав об остальных событиях. — Неужели ты считаешь, что я стал бы рисковать её благополучием?

— Ты хоть слышишь, что несёшь? — вновь разъярился главнокомандующий. — То есть, ты совершенно не думаешь ни о себе, ни о своём многообещающем будущем.

— Моё будущее — Веста, — поднял твёрдый взгляд на отца Ратмир. — Иного я не желаю.

Они молча смотрели друг на друга, упрямо не отводя глаз. На высоких скулах Воибора заиграли желваки, выдавая подлинную ярость, испытываемую им. Ратмир непокорно глядел в ответ, осознавая, что на этот раз ничто не заставит его отступить от принятого решения.

— Я не дам на это согласие, — отрезал отец, чуть слышно скрипнув от гнева зубами. — Ты требуешь невозможного — я не хочу потерять и тебя.

— Если не примешь мой выбор — потеряешь уже сейчас. — Филакас решительно сложил руки на груди. — Я отрекусь от рода и мы с Вестой покинем Пареллу.

Главнокомандующий не ожидал подобного от сына. Он с шумом выдохнул и присел на ближайший стул. Ратмиру показалось, что отцу стало плохо и он спешно устремился к нему. Но тот лишь небрежно взмахнул рукой, останавливая его на полпути.

— Столько усилий пропало даром, — неожиданно печально усмехнулся Воибор. — Ты похож на мать, даже больше, чем я полагал… И идёшь тем же путём… Путём чувств… — Он покачал головой. — Сегодня ты проведёшь занятие с землянкой вместо меня — сводишь её в лес Предков и объяснишь его роль в нашей жизни. — Главнокомандующий поднялся и направился к столу. — А я займусь осколком. Кстати, где он?

Ратмир осторожно вытащил из кармана хрустальное лезвие, укутанное в небольшой кусочек ткани, и протянул отцу. Тот нахмурился и с не меньшей аккуратностью принял его. Воибор поспешно достал из стола небольшой лист, с замысловатым узором заклятья на нём и завернул осколок в бумагу.

— Отец, мне кажется, что нужно перенести полёт в лес, мы ведь не успеем вернуться обратно, — несколько задумчиво произнёс Ратмир. — А дорога оттуда небезопасна, останется только заночевать там.

— И что? Есть какие-то проблемы? — насмешливо поинтересовался тот. — Разве ты не провёл эту ночь в её комнате? Уверен, что никаких проблем это задание у тебя не вызовет. — Главнокомандующий мгновение помолчал. — Я больше не стану вмешиваться в ваши отношения и принимаю твой выбор. — Он строго взглянул на сына. — Но это совершенно не означает, что вы можете вести себя, как заблагорассудиться. Я жду от вас обоих достойного окончания академии и благопристойного поведения…

Ратмир ошеломлённо взглянул на отца, будто не доверяя собственным ушам. Но тут же широко улыбнулся, сделал шаг в сторону родителя и крепко обнял. Главнокомандующий растеряно замер, не отводя взгляд от сына. В следующую минуту — едва заметно усмехнулся и похлопал его по спине.

— Спасибо, отец, — благодарно выдохнул Ратмир и отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не подведу тебя, мы с радостью выполним твои условия.

— Ладно-ладно, похоже ты совершенно позабыл о подопечной, — он слегка оттолкнул его. — Иди уже, её занятия с принцем должны были закончиться.

Воибор печально проследил за сыном и едва тот скрылся за дверью — освободил ворот рубашки и вытащил из-под неё тонкую цепочку на которой висел небольшой кулон. Он бережно взял его в руки и осторожно открыл, с болью глядя на маленький потрет красивой русоволосой женщины с тёмно-синими, словно сапфир, глазами.

— Прости, Атена, что не смог удержать нашего сына в стороне от этой слабости — от любви. — Воибор благоговейно коснулся пальцем изображения. — Но я сделаю всё, чтобы они прожили…

Чуть слышный стук в дверь прервал его, заставляя порывисто убрать портрет на место. Главнокомандующий аккуратно закрыл кулон и засунул его обратно за пазуху. Поспешно выпрямился и придал своему лицу привычное безжалостное выражение.

— Войдите, — недовольно гаркнул он и тут же удивлённо воззрился на неожиданного посетителя. — Далебор, что ты здесь делаешь?

— Простите, командир, но дело не терпит отлагательств. — Лицо подчинённого укрывала смертельная бледность. — Похоже Атанасиус начал действовать.