Глава 47

Мерцающие лавандовые лучи полыхавшей на бескрайнем небосводе огненно-красной воронки бережно скользили по белоснежной коже, безжизненно распростёртых на земле рук. Они будто пытались согреть и удержать уходящую в небытие юную землянку.

Всё вокруг погрузилось в вязкую могильную тишину. Горечь утраты ложилась на плечи неподъёмным грузом. Лишь тихие порывы ветра ласково перебирали тёмно-русые локоны, словно прощаясь. Казалось, даже природа горевала о потере самого чистого существа, так недолго прожившего на Парелле.

Атанасиус оцепенело смотрел в прекрасное девичье лицо, отмеченное бледным поцелуем смерти. В ушах зазвучали произнесённые некогда ею бесстрашные слова. Несмотря на то, что он отличался от всех, она единственная считала его достойным жизни.

Из-за проклятого филакаса он снова лишился луча света, и теперь его жизнь вновь погрузится в кромешную безрадостную тьму.

Ему оставалось лишь безмолвно наблюдать, как филакас бессильно стоял на коленях рядом с Вестой, в исступлении касался её дрожащими руками. Он пытался отыскать признаки жизни, шептал её имя, а после подхватил на руки и уткнулся лицом в шею.

Атанасиуса пронзила неожиданная боль: он даже не имел права коснуться её. Если бы не это парелльское лицемерие и умение заморочить голову, то его суженая осталась бы жива. Нет, они должны ответить за это злодеяние! Должны заплатить жизнью!

Он в ярости поднял руку, вызывая безжалостное оружие, чтобы нанести последний удар и привести собственный приговор в исполнение. Ратмир на мгновение поднял на него потухшие глаза и тут же опустил, продолжая прижимать к себе Весту и что-то тихо шептать.

Этого хватило, чтобы монстр остановился. Его потрясла безжизненность и пустота филакасского взгляда. Казалось, что он уже мёртв, что от него осталась лишь телесная оболочка, вынужденная двигаться по инерции, под действием внешних обстоятельств.

Атанасиус не понимал, как могла гибель его избранницы так повлиять на филакаса. Что с такой лёгкостью сломило его стойкого противника? От безмолвного созерцания и размышлений его отвлёк шум, донёсшийся со стороны поляны, где находился брат.

— Прости меня, девочка, прости меня, — на глазах бывшего короля выступили слёзы. — Она была права, я больше не стану смотреть сквозь пальцы на твои поступки, — измученно прошептал он. — Я больше не буду безразличным.

Аифал стоял на коленях и держал в руке несколько стальных осколков, сияющих серебристым светом. В его глазах стыл неприкрытый ужас и изнуряющая боль. Они пожирали его изнутри. Атанасиус едва сумел скрыть своё удивление и бесстрастно взглянул в глаза брата.

— Ну что же, начнём с тебя, — равнодушно бросил он.

— Ты отринул все чувства и даже не задумываешься, что погубил настолько чистое создание, как Веста, — неожиданно произнёс Деодэтус. В надтреснутом голосе прозвучала непомерная вина. — Ваши судьбы схожи, ты мог бы стать таким же, как она, но поддался тьме и теперь разрушаешь всё, к чему бы ни прикоснулся.

— Это не так, ты снова защищаешь филакаса, как и всегда делал, — слова брата отчего-то глубоко задели его и он сорвался на крик, будто пытаясь доказать истинное положение вещей. — Её смерть на его совести! Это он покусился на чужое!

— Чужое? Да Веста любила его настолько сильно, что пожертвовала жизнью, лишь бы спасти, — горько усмехнулся бывший король. — Она никогда не принадлежала тебе, неужели не видишь очевидных фактов?

— Он попросту заморочил ей голову, — зло воскликнул Атанасиус. — Филакасы все такие, я уничтожу их!

Монстр в ярости взмахнул ладонью, высвобождая тёмную энергию. Деодэтус обречённо глядел на брата. Медленно поднял осколки и направил на него, принялся тихонько призывать силу, которая уничтожит единственное, что осталось от его земного прошлого.

Старик не ощущал, что по лицу катятся прозрачные капли, только неотрывно смотрел, как возникший из глубин уничтоженной планеты свет медленно обволакивает его брата. Перед глазами стояли воспоминания о том времени, когда их семью ещё не коснулось горе.

Полностью поглотив тёмную энергию, луч принялся пожирать её источник, постепенно растворяя его. Атанасиус резко дёрнулся в сторону, но жадная сила не разомкнула смертельных объятий, неторопливо наслаждаясь неожиданным пиршеством.

Он едва сдерживал мучительный стон, ощущая, как тело рвётся на части. Все эмоции поглотила боль. Безнадёжная, чудовищная боль. Его взгляд внезапно упал на Аифала и пытка на миг отступила, уступая место ошеломлению.

В глазах брата отражалась ещё более беспощадная мука, чем та, которую сейчас испытывал он сам.

Атанасиус затих, не сводя с него глаз, осознавая всю глубину заблуждений. Он не выдержал всю меру боли Деодэтуса и отвернулся. Взгляд невольно упал на безжизненное лицо Весты. Красивая и хрупкая, сломленным цветком лежала на руках филакаса.

И это он сорвал её. Уничтожил. Не позволил никому радоваться её цветению.

Ему стало невыносимо горько. Захотелось хоть напоследок сделать что-то достойное.

— Брат, вытащи все осколки, что у тебя есть, — неожиданно услышал бывший король и отчего-то не смог отказать в этой просьбе.

Деодэтус извлёк на свет около сотни различных кусочков. Они все были разные. Совсем крохотные и размером с приличный кинжал. От них исходил невыносимо яркий свет, который будто о чём-то безмолвно просил присутствующих, но никто не мог услышать его мольбу.

Атанасиус что-то тихонько прошептал и примерно такое же количество осколков опустилось рядом с предыдущими частицами.

— Что ты хочешь сделать? — в недоумении спросил бывший король.

— Я верну жителям Пареллы Гильфу, — он с горечью улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо брата. — Главное, чтобы у меня хватило времени и сил.

Деодэтус уверенно шагнул к нему и крепко взял его за руку.

— Мы сделаем это вместе, — он посмотрел на Атанасиуса потеплевшим взором. — Совсем, как в прежние времена.

— Да, брат, только жаль, что я принёс всем столько горя… — Его взгляд вновь остановился на Весте. — Мне горько, что мы не встретились с ней раньше… — в голосе Атанасиуса слышалась безысходная тоска. — Лучше бы я погиб на Земле. — Он внезапно перевёл взгляд на брата и тихо продолжил: — Я любил тебя… — печально улыбнулся и тихо добавил: — Прости, если сможешь.

Старик несколько секунд невидяще смотрел на него.

— Думаю, нам обоим нечего было делать на Парелле… — Он глухо вздохнул и решительно продолжил: — Ну что ж, начнём?

Их негромкие голоса зазвучали в унисон заставляя осколки ярко засиять, подчиняясь могущественному старинному заклятью. Частички некогда огромного светила поднялись в воздух и закружились в буйном танце, медленно соединяясь в небольшую пылающую сферу.

Внезапно Деодэтус ощутил прощальное пожатие руки брата и голос Атанасиуса навсегда смолк, растворяясь в блеске осколков. Он судорожно сглотнул, не замечая, как прохладная капля скользнула из глаз по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Но бывший король не мог остановиться, тогда бы весь труд брата пошёл прахом.

Старик чувствовал, как светило поглощает его магию, используя её для возрождения и продолжал шептать слова способные принести радость и процветание в этот мир. Наконец-то он сможет в полной мере отблагодарить Пареллу за то, что та приютила их с братом.

Мощная вспышка заставила его прикрыть глаза, а когда Деодэтус открыл их, то на бескрайнем бирюзовом небосводе, рядом огненно-красной воронкой, сияла золотая Гильфа. Ритуал был благополучно завершён. Все жертвы принесены и благосклонно приняты.

Взгляд бывшего короля обратился к Ратмиру. Тот по-прежнему держал Весту в объятиях. Аифал направился к нему, чувствуя, что его силы вот-вот исчезнут окончательно и он попросту осыплется прахом на землю Пареллы.

— Не оставляй меня… — устало приблизившись, услышал он сбивчивый шёпот филакаса, вперемешку с глухими рыданиями. — Я не смогу без тебя, Веста, не смогу без тебя…

Аифал протянул дрожащие руки, чтобы коснуться землянки, но Ратмир лишь покрепче прижал её к себе. Старик тихонько вздохнул и легонько тронул его, пытаясь привести в чувство, хотя и понимал, насколько это будет непросто. Он сам однажды пережил нечто подобное.

— Ратмир, послушай, мне необходимо осмотреть её, — торопливо зашептал он. — С Вестой что-то не так, если бы она погибла, то энергия давно бы рассеялась. — Бывший король умоляюще добавил: — Позволь взглянуть.

Филакас медленно неуверенно кивнул и, не спуская её с рук, протянул к Аифалу. Тот прикрыл глаза, неторопливо провёл ладонью над головой землянки и удивлённо нахмурился. Его задумчивый взгляд невольно остановился на страшной смертельной ране.

Она напоминала гниющий порез, только вместо гнили её наполняла чернильная жидкость. Старик ощупал тело вокруг раны и снова с недоумением нахмурился. Он неожиданно окинул взглядом убитого горем филакаса, после взглянул на Весту и едва заметно усмехнулся.

Аифал не сводил посветлевшего взгляда с её ладоней, сложенных на животе, будто в попытке прикрыть его. Он молчаливо и бережно развёл их в стороны, положил туда руку, ошеломлённо усмехнулся и утвердительно кивнул, будто с чем-то соглашаясь. Старик радостно взглянул на Ратмира.

— Веста борется с тьмой, она не может уйти не только из-за тебя. — Филакас с недоумением поднял на него глаза. — Ваш малыш — ещё одна нить, что удерживает её от растворения во мраке.

— Ребёнок? — затаив дыхание, произнёс Ратмир. — Но ведь сейчас слишком рано… Обычно о таком можно судить как минимум через пять дней.

— Ваше дитя будет необычайно сильным магом, — негромко ответил Аифал. — Его энергия уже сейчас даёт о себе знать. — Он посмотрел на землянку и тихонько вздохнул. — Думаю, что она догадывалась об этом.

— Веста, зачем? — исступлённо выдохнул филакас. Он вновь бережно прижал её к себе, склонился поближе и едва слышно прошептал: — Я уйду вслед за то… вами.

Ратмир внезапно ощутил, как тело возлюбленной судорожно вздрогнуло от его слов. Он в ужасе заглянул ей в лицо, страшась увидеть, что её больше нет. Старик с восторженным изумлением посмотрел на него.

— Веста слышит тебя, — устало улыбнулся он. — Я уверен, что она вернётся, обязательно вернётся. — Аифал на мгновение замолчал, чувствуя приближение последней минуты, и сипло продолжил: — Ваши энергии, как одна. Твоей жене приходится сражаться с тьмой, а это непросто, тебе нужно немного подпитывать её. — Он строго взглянул на филакаса. — Но не переборщи — она может не справиться с такой мощью.

Тот оживлённо поднялся на ноги, прижимая к себе супругу.

— Спасибо, — благодарно произнёс он, — спасибо вам за всё.

— Не за что, — измученно кивнул Аифал. — Поскорее отнеси её домой.

Ратмир кивнул, призвал энергию и открыл портал, унося возлюбленную прочь. Подальше от места соединившего в себе их боль и счастье.

— Будьте счастливы, — растворяясь улыбнулся бывший король, упал на траву и, взглянув на прощание в обновившийся бирюзовый небосвод, тихо добавил: — Я иду к тебе, Ксанти…