Глава 14

Проснулась от громких голосов, доносящихся снизу. Села на кровати, рассеянно обвела взглядом комнату, не сразу понимая, где нахожусь. Внизу что-то разбилось. Послышался громкий крик мамы. Слетела с кровати и бросилась вниз.

Застыла в кухонном проёме. Мама стояла возле плиты, а Рома подле окна. На полу лежала разбитая тарелка и блины.

— Что случилось? — спросила тихо, смотря на Рому. Матери я больше не верила, после разговора, который случайно вчера подслушала.

Слишком много правды открылось за последние пару дней. Да и глаза мои открылись. Теперь я не смотрела на маму с немым обожанием.

— Роме, видимо, не нравится, как я готовлю, — ответила родительница, привлекая моё внимание. Она скрестила руки на груди и ногой нервно топала. Снова на Рому посмотрела, увидела, как он сжал кулаки, дёрнулся вперёд, но передумал что-то говорить. Только криво ухмыльнулся и собрался покинуть кухню.

— Что здесь произошло? — громоподобный голос Олега Леонидовича заставил меня подпрыгнуть.

Обернулась. Увидела, как застыли рядом отец и сын, буравя друг друга тяжёлыми взглядами.

— Ничего страшного дорогой, просто вышло недопонимание, — мама медово улыбнулась и скользнула юркой кошкой к моему будущему отчиму. — Просто мальчик снова разозлился. Не стоит его винить. Гибель матери оставила тяжёлый отпечаток.

Она ворковала, а у меня с каждым новым словом, с каждым жестом, пропитанным ложью, тошнота к горлу подступала. Зачем всякий раз акцентировать внимание на том, что Рома лишился матери? Зачем ковырять рану?

— Рома, мы вчера вроде поговорили, — Олег Леонидович свёл брови вместе и кинул тяжёлый взгляд на парня.

— Батя, говорил только ты, — Рома чуть голову запрокинул и посмотрел на отца сквозь полуопущенные ресницы, криво ухмыляясь. — Меня ты даже не попытался услышать.

— Давайте мы не будем ссориться, — мама снова фальшиво улыбнулась. — Предлагаю нам позавтракать. Нам сегодня ещё свадебное платье выбирать. Потом в детский магазин кроватки посмотреть.

— Я не голоден, спасибо, — Рома двинулся на выход из кухни, но Олег Леонидович поймал его за локоть и сжал, останавливая.

— Позавтракай с нами, — рыкнул он.

— Пап, — Рома устало прикрыл глаза, — я не могу играть в счастливую семью. Тебе самому не тошно от того, что полгода назад ты здесь завтракал с мамой?

Я увидела, как лицо мужчины странно исказилось. Увидела такую боль и отчаяние, что даже не поверила в первый миг. Я и подумать не могла, что Олег Леонидович так сильно переживает потерю Роминой матери. Мне казалось, что он счастлив с моей мамой.

— Сын, — Олег Леонидович на некоторое время смежил веки. — Просто позавтракай. Прошу, — так тихо, что я решила, что мне послышалось.

Рома некоторое время молчал, потом всё же развернулся и сел за стол, скрестив руки на груди. Я тут же села рядом, пытаясь поймать его взгляд, но парень смотрел в одну точку на столе. А когда я коснулась его сжатого на колени кулака, выдернул руку и положил на стол. Я свела брови вместе, не понимая, почему его злость коснулась меня.

— Полина, чего села? — мама тут же засуетилась. — Помоги мне на стол накрыть.

Я поднялась из-за стола и застыла, понятия не имея, где и что брать. По ящикам лазить мне не хотелось. Я знала, насколько трепетно относится Рома ко всему, поэтому не могла без спросу что-то брать.

— Поля, ну! Чего застыла? В выдвижном ящике вилки и ножи, — мама рукой махнула в нужном направлении. — В выдвижном ящике под ними тарелки.

Я кинула взгляд на Рому, но парень со скучающим видом смотрел в окно. Достала вилки, положила на стол. Следом расставила тарелки. Мама достала из духовки пирог. Разрезала и разложила на тарелки.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она и села рядом с Олегом Леонидовичем, поцеловав его в уголок губ.

Заметила, как скривился Рома, будто от боли. Торопливо села рядом с ним. Взяла в руки вилку, отломила кусок пирога, но ко рту так и не поднесла. Меня почему-то сильно тошнило. В груди больно драл нежную плоть острыми колючками кактус. Рома отчего-то закрылся. Не смотрел в мою сторону. Только вяло крутил вилку в руках.

— Поля, ты почему не ешь? — обратилась ко мне мама, когда её тарелка опустела.

— Я не голодная, прости.

— Ну, съешь хоть половину. Я зря готовила? — мама ножом разрезала пирог в моей тарелке на две части.

— Меня тошнит, мама. Я не хочу есть, — отодвинула от себя тарелку с пирогом.

— Полина, я понять не могу, что с тобой происходит в последнее время? Почему ты мне дерзишь? — мама повысила голос.

— Света, — отец Ромы накрыл руку моей мамы и сжал, — ребёнок сказал, что её тошнит. Не выдумывай.

— Да, — мама чуть побледнела. — Прости. Гормоны видимо. Я такая… — мама махнула рукой.

— Тамара Викторовна! — крикнул вдруг Олег Леонидович.

— Да? — на кухню вошла женщина в строгом чёрном платье и чепчике.

— Принесите, будьте добры, Полине лекарство от тошноты.

— Конечно, — женщина кивнула и бесшумно скрылась.

Мужчина между тем поднялся из-за стола, налил из кувшина воды в стакан и поставил на стол передо мной.

— Спасибо.

— В школу пойдёшь? — смотрю в его лицо и вижу лишь заботу.

— Да, — я сделала аккуратный глоток.

— Точно? Может, дома полежишь?

— Всё нормально, — я слабо улыбнулась. — Меня иногда тошнит по утрам. Я просто не люблю завтракать.

— Точно? — я кивнула. — Хорошо. Но таблетку выпей. Ром, — мужчина перевёл взгляд на парня, — проводишь Полю в школу.

— Уже можно приближаться? — сухо бросил Рома.

— Рома, — предупреждающий тон, на который парень лишь с пренебрежением фыркает.

Я кинула на него взгляд. Увидела, что он к еде даже не притронулся.

На кухню вернулась горничная и положила на стол передо мной пачку таблеток. Я положила одну в рот, запила водой и поднялась из-за стола.

— Спасибо. Приятного аппетита.

Покинула кухню и пошла в ванную. Привела себя в порядок, надела платье и робко постучала в комнату Ромы. Дверь открылась почти сразу же.

— Готова? Пойдём, — кивнул, хмурясь.

Я только с непониманием смотрела ему вслед. Почему сегодня он так холоден? Что могло измениться за ночь?

— Ром, что случилось? — поинтересовалась тихо, касаясь его локтя, когда мы вышли за ворота.

— Серьёзно? — он развернулся резко и навис надо мной. — Я же к тебе приставал, нет? С поцелуями лез. Нет? Лапал.

— Что? Я не понимаю. Про что ты говоришь?

— Не ты ли это матери своей сказала? Нет? — глаза сощурил, кулаки сжал и желваками заиграл.

— Нет, — я отчаянно замотала головой. — Ты чего, Ром? Ничего подобного!

— Знаешь, Полина, мне плевать. Плевать на твою мамашу, тебя и отца. Пойдём, — он одёрнул руку и двинулся в сторону остановки, даже не обращая внимания, иду я следом или нет.

Я застыла на месте, не веря в то, что мать всё это творит. Что она настраивает Олега Леонидовича против Ромы. Что меня с Ромой пытается лбами столкнуть. Зачем? Чем ей парень мешает? И почему он поверил в то, что это правда?

— Рома, — нагнала парня, — почему… — в голосе зазвенели слёзы. — Почему ты поверил в это? Разве я недостаточно честна была вчера? Я же…

— Так же честна, как твоя мать? — парень резко остановился, и я налетела на него, больно носом стукнувшись о его спину.

— Боже! Рома, послушай, прошу! Я не говорила ничего подобного! Я даже с мамой не разговаривала вчера. Только тогда на кухне, когда ты был. И всё! Зачем мне это говорить? С какой целью?

— Плевать, — в тёмных глазах лишь холод. — Твоя мамаша уже всё делает, чтобы окончательно разосрать меня с отцом.

— Рома, послушай меня, пожалуйста! — попыталась достучаться до злого парня.

— Мне. Плевать, — чеканя каждое слово, выплюнул мне в лицо.

— Как ты так можешь? — воскликнула, громко всхлипнув. — После того, как я доверилась тебе? После того, как ты забрал мой первый поцелуй? Ты…

Рому шагнул резко вперёд, руками зарылся в волосы на моём затылке и закинул голову назад.

— А ты? Как ты так можешь, Полина? Какого чёрта под кожу пробралась? — прохрипел вдруг Рома. — Какого чёрта смотришь так? Как я могу верить тебе? — склонил низко голову, губами проехался по моей щеке. — Как могу быть уверенным в том, что ты не играешь, как твоя мамаша?

— Ром…

— Знаешь, когда Дима сказал мне, что ты дочка этой твари, я захотел тебя выжить. Сразу решил, что буду давить на эту с*ку через тебя, — мне показалось, что меня пронзили острые ядовитые иглы, которые парализовали меня. — Считай, что я просто играл, Полина. Так же, как это делала ты.

Он отшатнулся резко и руки засунул в карманы. Посмотрел с яростью исподлобья и бросил:

— Пойдём.

— Ром, — зашептала отчаянно, не имея сил поднять голос на пару октав выше, — зачем ты это делаешь? Ты ведь не такой!

Плечи Ромы напряглись. На лице отразилась боль, которую мне тут же захотелось стереть.

— Поверь, так будет лучше, — едва слышно, сказал парень. В его голосе больше не было яда и ненависти. Только боль. — Для нас двоих.

— Ром, — сделала шаг.

— Автобус. Пойдём, — покачал головой и ускорился, чтобы успеть запрыгнуть в автобус.

Все места были заняты, поэтому пришлось стоять. Парень потащил меня в угол автобуса. Меня к стенке прижал и собой закрыл, руками заключив в ловушку.

— Ромочка, — я поймала его взгляд, — я клянусь тебе, что ничего не говорила. Я не понимаю, почему всё так… Зачем мама всё это говорит. Прости. Прости за неё. Я понимаю, что ты злишься.

Рома со стоном выдохнул и опустил голову, на краткий миг касаясь лбом моего обнажённого плеча и сжимая пальцами поручни.

— Дело не только в этом. Не только в том, что отец сказал держаться от тебя подальше. Мне срать на него и его запреты. Полина… ты моя сестра. Кровная. У нас общий отец.

Я распахнула глаза, пытаясь понять, откуда он это знает.

— Но вчера ведь… Мы с тобой… Тот поцелуй… Ты знал?

— Нет, — сжал пальцами переносицу.

— Ром, если ты не хочешь со мной общаться после этой новости, я пойму. Я буду стараться не мозолить тебе глаза, — убрала руки за спину, с трудом сдерживаясь от того, чтобы коснуться острых скул. Чтобы стереть, забрать боль, что на его лице была. Такая сильная, что мою душу на части рвала.

Парень ничего не ответил. Только голову ещё ниже склонил и до школы не сказал мне ни слова. И едва мы вошли в актовый зал, ушёл к своим друзьям. Я понимала его злость. И его боль. Рома слишком сильно любил свою маму. И новость о том, что у его отца, оказывается, есть взрослая дочь, раздавила его. Я не могла винить его. Не могла злиться на его грубость. Единственный человек, который вызывал в моей груди неконтролируемое чувство ярости — моя мать. Что ещё она успела наговорить отцу Ромы? Помимо тех мерзких слов, что я случайно подслушала? Зачем она делает это? Неужели Рома прав, и она хочет рассорить отца и сына? Расстроенно кусала губы, изредка бросая взгляды на парня, сидящего в компании своих друзей.

— Слушай, Полина, оказывается, ты сестра Ромы? — передо мной Оля появилась.

— Здравствуй, — я посмотрела в красивое лицо снизу вверх. — Да.

— Ты прости меня, — девушка улыбнулась и села рядом со мной на стул. Сегодня она подошла ко мне без подруг. — Просто, — она положила руку мне на плечо, — мы с Ромой когда-то встречались. До того, как его мама умерла. А потом… — она вздохнула и грустно улыбнулась, — я совершила глупость, за которую потом поплатилась. Я потеряла своего самого любимого человека.

Я незаметно сжала пальцами подол платья. В груди всё пекло от боли. Слушать слова девушки было невыносимо.

— Я просто приревновала дико Рому. Знаешь, показалось, что смотрит он на тебя по-особенному, — она хихикнула нервно и рукой махнула. — Да и возле тебя постоянно находится. Вот я и решила, что… Не имеет значения. Знаешь, он так красиво за мной ухаживал. Цветы дарил, коробки конфет каждый день. А я нос воротила. Он ведь не таким был два года назад, — Оля рассказывала с воодушевлением, а я только сглатывала ком боли, царапающий горло. — Ромка мой низким был, худым. С тебя ростом. А я всегда высокой была. Ушли после восьмого класса на каникулы, а он пришёл — высокий, широкоплечий. Такой красивый, — Оля обернулась к задним рядам. — А сейчас ещё красивее стал. А я дура, — Оля всхлипнула, — решила внимание привлечь… Боже, — она руками закрыла лицо и всхлипнула, — я бы всё отдала, чтобы исправить. Фотографии не отправляла бы. Полина, завтра у меня дома мы будем праздновать первое сентября. Ты придёшь? — девушка накрыла мою руку и умоляюще посмотрела мне в лицо. — Пожалуйста. Приходи с Ромой. Прошу.

— Я… Я не знаю, — осторожно вырвала руку из её ладони. — Не понимаю, к чему ты всё мне это рассказываешь.

— Полиночка, — Оля охватила мои плечи, — помоги мне с ним сблизиться. Умоляю тебя. Вы ведь живёте в одном доме. Ты его сестра. Ты мне поможешь.

— Я…

— Оставь Полину в покое, Оля, — над головой раздался голос Антона.

— Ломакин, — девушка мигом надела маску ледяной принцессы и скривила губы в презрительной ухмылке, — иди дальше, куда шёл.

— Шёл я к Полине, — парень сел слева от меня и закинул руку на спинку моего стула, немного меня приобняв. — Ты лапшу на уши перестала ей вешать?

— Да пошёл ты! — Оля вскочила, сверкая яростно глазами, развернулась и ушла.

— Привет, — обратился ко мне парень.

— Привет, — улыбнулась слабо. — Снова спасаешь меня.

— Считай, что я твой рыцарь, которому полагается поцелуй.

Я тут же вспыхнула и залилась краской до кончиков ушей.

— Хотя бы в щёку, — Антон костяшками пальцев провёл по моей щеке. Я вздрогнула и посмотрела на широко улыбающегося парня, глаза которого были невероятно серьёзными. — Не хочешь? Придётся самому, — качнулся вперёд и прикоснулся губами к моей щеке.

— Антон… Ты зачем? Я… — заикаясь, попыталась остановить парня.

— Ты красивая, Полина. Очень красивая, — шептал Антон, склоняясь всё ниже и ниже. Мне показалось, что он меня собирается поцеловать.

— Не надо, — неудобно было в таком положении ладошками упираться в чужие плечи.

За спиной раздался громкий скрежет отодвигаемого стула.

— Началось, — ухмыльнулся вдруг Антон, в миг становясь собранным и серьёзным.

Я не поняла, про что он говорит. Только сильнее надавила на плечи Антона. Парень отодвинулся сам. Я подскочила со стула и быстрым шагом покинула актовый зал. Побежала в сторону туалета, понимая, что мне жизненно необходимо побыть одной и привести мысли в порядок. В ушах шумела кровь. Сердце стучало так громко, что я не слышала собственных шагов. Я почти дошла до лестницы, когда меня схватили поперёк талии. Дёрнули. Потащили вниз в чёрному выходу. В закуток, где темно.