Глава 18

Рагнар отправил меня в библиотеку, выдав ещё несколько книг и кристаллов, сам же напомнил, что будет отсутствовать несколько дней, и исчез, пообещав объяснить всё позднее.

— А ты, Алессаль, сходи с ума, выдумывая, что может быть хуже короны Эрмида,— бухтела я, листая книги.— Вот прямо секундочки у него не было сказать, что произошло! Гад. Сам–то всё понял. Господи, я столько в жизни не читала, сколько здесь приходится. Скоро придётся заказывать очки.

— А что это такое?— поинтересовась Ниран Уи Лакс, появляясь в дверях, а после моих объяснений предложила:— Ямогу тебе читать, пока ты будешь вышивать, например. Мне не сложно, даже в удовольствие,— ответила она на невысказанный вопрос, вновь заставляя меня гадать, прочитала она мои мысли или выражение лица.

— Я не умею шить.

— Как это… Миа, ты не шутишь? Как такое возможно? Ты ведь девушка!

— И что? Я девушка из другого мира, там технологии, мастерские по пошиву и ремонту вещей в каждом торговом центре. Ну, магазине,— убеждённо проговорила я, вспоминая уроки труда и слова учительницы, заверяющей, что её предмет едва ли не самый важный и действительно полезный для жизни.

— А как же обереги? Вышитое своими руками, с каплей личной силы… Нет, я тебя не понимаю, это неправильно. Пойдём, я научу тебя шить.

— Мне нужно изучить все эти книги. Там, конечно, много рисунков и схем, но я планирую выписывать полезную информацию, что займёт немало времени.

— Записывай на ауромо. Ты бы его, кстати, носила на шее, как положено,— пожурила Цода.

— Записывать? Мне сказали, это что–то вроде талисмана и помощи с личной магией.

Я выпрямилась, словно увидевшая летающую бабочку кошка, шею вытянула, приклеилась взглядом к лицу подруги.

— Глупости какие. До чего здесь неграмотное население, сколько живу— столько диву даюсь. Ауромо— это что–то вроде личного друга, помощника и дневника, в который ты записываешь свои мысли по вечерам, но с дополнениями. Он настраивается на твою магию и помогает её контролировать, собирает излишки из окружающего пространства, копит и выдаёт по мере необходимости. И так же хранит информацию.

— То есть на моём ауромо может быть отпечаток личности другого человека? Ну, прежнего владельца,— уточнила я, увидев непонимание на лице подруги.

— Нет. Когда маг уходит за Грань, его ауромо отдают океану, он его очищает и возвращает.

А ведь Фроя знала об этом, но мне дала неполную информацию.

Я отложила книги и согласилась на урок вышивания, если мне расскажут подробнее о занимательных способностях ауромо. В отличие от Рагнара и Фрои моя новая подруга не собиралась ничего скрывать и запросто согласилась на обмен.

Мы договорились встретиться на террасе, она ушла за сундучком с рукоделием, а я— за ауромо, который так и лежал в шкатулке, ведь я благополучно забыла о нём. Не знаю, как работала эта шкатулка, судя по всему, переносила содержимое ювелиру и обратно, ведь серо–синий камешек заключили в ажурную металлическую клетку, почти скрыв цвет, прикрепили к ней тонкую, прочную цепочку, то есть превратили в полноценный медальон.

Я не решилась его надеть. Что–то меня тревожило.

— Ниран Уи Лакс, ты не посмотришь, что с моим ауромо?— обратилась я к ожидающей в беседке подруге.— Его заковали в металлическую броню, словно преступника.

Положила на стол подарок феи и от этого простого действия испытала облегчение.

— Удивительно,— произнесла Цода и осторожно поднесла тонкую руку к осколку.— Тебе подарили его со злым умыслом, я чувствую ноту коварства. Не дружи с дарителем, это не искренний подарок, а…— Подруга склонила голову к плечу и закрыла глаза.— Манипуляция, Миа. Через тебя хотели получить что–то… Рагнар правильно поступил, отдав ауромо на проверку ювелиру. Мастер почувствовал то же, что и я, защитил тебя своей магией— металлом.

Я посмотрела в сторону моря, вспомнила прозрачные, невероятно красивые зелёные глаза маленькой феи. Она казалась такой милой и искренней, воздушной, лёгкой. Но брат, похоже, разгадал её ухищрения.

— Почему Рагнар не запретил мне ответить даром на дар, как думаешь? Он знал, что я собираюсь найти ауромо взамен. Подозреваю, знал и о причинах обмена камнями.

Не стала скрывать подробностей, рассказала обстоятельства встречи и знакомства с Фроей. Цода слушала, неспешно раскладывая на столе подушки с иглами, нитки, кусочки ткани, изредка кивая головой.

— Феям нет доверия, Миа, это хитрая, коварная, злая и жестокая раса. Но они живут среди нас и мы принимаем их со всеми недостатками. Её дар тебе— сдвойным дном. Она хотела получить твоё благорасположение, чтобы ты заступилась за неё, когда придёт время, заодно показала Рагнару, какая она хорошая. Но она ещё действительно ребёнок и не понимает, что взрослые легко просчитывают её ходы. Я думаю так.

Мы сидели, вышивали и беседовали. Получалось у меня из рук вон плохо, Цода даже предлагала сжечь мой первый кособокий цветочек и не позориться, но я оставила его для мотивации— будет, с чем сравнивать последующие работы.

Однако ситуация с Фроей меня не отпускала. И не только она.

— Ниран Уи Лакс, я всё думаю о фее. Мне показалось, она хотела проникнуть сюда, в Ургран. Это возможно?

— Нет. Мы бы её не пустили.

— Но в теории, как думаешь, она могла знать о вас, о том, что Ургран— осколок иного мира? Если она путешествует с водой, могла проникнуть и сюда,— предположила я, выискивая сиреневые нитки.

— Если она поцелована морем, то да, она может знать правду об Ургране, увидеть его с воды, но наше присутствие в этом мире— большой секрет для всех, так что возможно я не права.

Я испортила ещё один цветочек и решила перейти к чему–нибудь попроще. Выбрала красные, оранжевые и жёлтые нити, нарисовала карандашом на ткани небольшой огонёк и под ворчание Цоды, что лучше начинать с готовых схем, принялась за дело, размышляя, может ли Фроя быть засланным казачком. К сожалению, о феях я пока не читала, и нужной информацией не владела.

Стежок ложился за стежком, мысли успокаивались, принимали стройный вид, больше не напоминая изначальный хаос, и я тоже потихоньку приходила в себя.

— Надо же, вышло неплохо,— похвалила Ниран Уи Лакс, когда я завязала последнюю ниточку и показала итог.

— Спасибо. Ты прекрасный учитель.

Цода страшно засмущалась, а я вздрогнула, не ожидая, что щёки девушки станут насыщенно–зелёного цвета и будут больше напоминать хитин насекомого, чем тонкую полупрозрачную кожу. По неосторожности случайно себя оцарапала. Несколько капель крови упали на вышитый огонёк.

— Как обидно, взяла и всё испортила,— посетовала, рассматривая неаккуратные пятна на практически идеальном узоре.

— Подари его своему Огню,— подсказала девушка,— но в следующий раз следи за иглой и не допускай подобных промашек. Если вдруг вновь окрасишь магическую ткань кровью, тут же её сжигай. Не стирай, не очищай магией— уничтожай моментально. В Эрмиде много опасных созданий, владеющих магией крови. Это очень важно, Миа. Запомни: вышитое, нарисованное, сотканное, сплетённое— всё, что связано с творением— священно, поскольку носит в себе гран твоей силы. Добавь кровь— получишь готовый артефакт, который при жизни будет тащить из тебя силу.

— Мне лучше не шить,— проговорила, откладывая в сторону нитки с иглой и призывая Огонёк.— Держи, друг, это тебе.

Я даже моргнуть не успела, как окроплённая кровью вышивка исчезла, а довольный Огонь радостно соскользнул на стол и без дыма проглотил цветочек, который я не стала доделывать, и тут же рванул к первому. Его ел медленнее, с чувством, с толком, с расстановкой, потрескивая тканью, испуская снопы счастливых брызг.

— Первая работа всегда особенная, деликатес для него,— объяснила Цода.

— Молодой человек,— обратилась я к троглодиту,— япланировала оставить этот цветок, чтобы сравнивать с последующими работами и видеть прогресс.

«Я всё с удовольствием съем и расскажу, куда ты вплела больше силы»,— послал мысль бесстыжий обжора.

Вышивание бросить мне никто не разрешил, так что до вечера я орудовала иглой, а подруга–цан читала вслух учебники и давала свои пояснения, а иногда откровенно кривилась и не соглашалась с написанным.

Наутро мы продолжили обучение шитью, но в этот раз Цода принесла ещё несколько книг и периодически сверяла информацию, возмущаясь, что в учебниках для прибывших в Эрмид столько лжи.

— Такого прежде не было, Миа. Обязательно расскажи Рагнару о том, что ты нашла.

— Это ты нашла,— заметила я справедливо.— Почему я не могу рассказать ему, что мы подружились? Его предок так же, как мой, спасал Ургран, более того, именно Фогрейвы оберегают вас столько лет, придерживаются всех необходимых правил…

— Я не могу тебе всего рассказать. Запрещено. Не обижайся, пожалуйста, ситуация не имеет личной окраски, а связана с традициями цанов,— пояснила Цода, проявляя чудеса дипломатии.

— Скажи хотя бы, хороший он или плохой. Я могу ему доверять? Или это тоже запрещено?

В душе нарастало глухое раздражение. Казалось, весь мир объединился против меня и что–то замышляет.

— Рагнар на твоей стороне, разумеется!— возмущённо, будто я сказала нечто недопустимое, произнесла Ниран Уи Лакс. Затем подумала и добавила, склонив голову к плечу:— Сдругой стороны, возможно, я не совсем права. Он считает, что ты принадлежишь ему без остатка, потому уверен, что вы на одной стороне. И действует в ваших общих интересах.

— Я. Ему. Не. Принадлежу!— отчеканила, не в силах усидеть на месте. Подскочила, швырнула рукоделие на стол.

— Он сделает всё, чтобы это исправить. Он уже делает. Но… Миа, а кому ты ещё можешь доверять в этом мире? Только ему и мне. Всё. В Эрмиде у тебя нет друзей и быть не может, только враги.

— Почему?— спросила шёпотом.

— Разве ты не поняла, когда получила сообщение каада? Ты— правящая.

— Но предписанный мне мир разрушен, править нечем. И изначально каад ведь сказал, что я без предназначения, значит, свободна как ветер,— обосновала свою позицию.

— Нет, Миа. Тебе предрешено захватывать умы, мысли, соблазнять голосом и идеями, отстаивать свои позиции и территорию. В каком бы мире ты ни появилась, тебе предначертано править.

— Даже если не хочу?

— Да. С пути предназначения не сойти. Уклоняться бесполезно— чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее оказываешься у цели. Мир будет перестраиваться и прогибаться, пока не приведёт тебя к цели. И все твои друзья… ты никогда не узнаешь, настоящие они или нет, если не сохранишь своё предназначение в тайне. Молчи. Никогда и никому, даже самым замечательным, добрым и светлым людям и нелюдям не признавайся. Даже если у них будут основания тебя подозревать.

Вспомнила шок на волевом и обычно безэмоциональном лице брата.

— Потому Рагнар так взволновался, когда я призналась? Посчитал, что мне придётся стать женой местного правителя, а до этого натворить дел? Я ведь в некотором роде провокатор значимых изменений, а они не всегда к лучшему,— заметила я, не скрывая дикого напряжения.

Память вовсю транслировала кусочки фильмов, книг, даже эпизоды уроков истории. На Земле из–за власти убивали, насиловали, обманывали… Я бы с огромным удовольствием прожила тихую–спокойную жизнь обычной избалованной аристократки. Мужа бы выбрала посговорчивее… Но добровольно стать королевой— нет, нет и ещё раз нет!

— Нам остаётся лишь гадать. Как по мне, его встревожили иные мысли.

Цода задумчиво посмотрела вдаль, я же едва не подпрыгивала от нетерпения.

— Ты можешь поделиться идеями или это тоже запрещено?— старательно маскируя обиду в голосе, произнесла я.

— Прости, я задумалась. Мы живём уединённо и не следим за происходящим в Эрмиде с должным вниманием, потому мои выводы могут быть далеки от настоящего, но из того, что я узнала и увидела с момента вашего прибытия в Ургран, могу предположить одно— Рагнар насторожен и утратил доверие к близким. Ему сейчас нелегко. Большего я не могу сказать. Ты мой друг, но и Рагнар мне дорог тоже. Я не могу вмешиваться в ваши отношения и предавать доверие, отдав предпочтение кому–либо одному.

Посмотрела на эту дипломатку. Я здесь с ума схожу, а она не говорит ничего конкретного.

Или говорит?

Если он утратил доверие к отцу, выходит, заподозрил его участие в моём прошлом.

А что, если лорд Фогрейв и был тем самым, кто спрятал дочь огненного тёмного в немагическом мире, а когда пришло время, достал туз из рукава и продолжил игру?

Поговорить бы с мамой! У меня к ней очень много вопросов! Миллиард!

Почему она не научила, не объяснила? Почему обманом переместила в Эрмид?

Интуиция шепнула: «Ты бы лучше спросила у неё, родная ли она тебе», но сердце забилось раненной птицей, перед глазами поплыло.

— Пойду в бассейн,— выпалила я и сбежала из беседки. Переодеваться не стала. Скинула одежду на мраморную плитку, нырнула, не заботясь ни о макияже, ни о причёске. Мне нужно было забыться. Отвлечься. Лишь бы не думать.

Гребок за гребком. Ритмичное дыхание. Недовольный Огонёк пыхтит в груди, отвлекая на себя и не позволяя забыться.

«Могла бы оставить меня в чаше с маслом»,— ворчит он.

А я не могу ответить или остановиться— плыву. Ныряю на глубину, лишь там позволяя горячим слезам сорваться с глаз и исчезнуть, раствориться в толще воды.

Я не умею плакать с детства. Не позволяю себе. Стесняюсь. Злюсь. Бешусь слабости. Но в Эрмиде выдержки не хватает, всё чаще испытываю потребность забраться на руки к серьёзному и надёжному Рагнару, прижаться, переложить ответственность за свою жизнь на его широкие плечи и дать себе индульгенцию на страшный грех— слёзы.

От последней мысли встрепенулась. Вынырнула на поверхность, глотнула наполненного ароматом вечерних цветов воздуха.

— Придёт же такое в голову!— пожурила себя и поплыла спокойнее.

«Ты устала»,— подсказал Огонёк. Надолго его вежливости и заботливости не хватило: — «Выметайся из воды! Она мерзкая!»

«Успокаивает меня»,— ответила ему.

«Не тебя она успокаивает, а меня делает слабее, дурында. Выходи, и я тебя научу высушивать тело и одежду»,— предложил компромисс Огонёк.

Через мгновение я уже стояла на влажной траве, наряженная лишь в скромность и крохотные лоскуты тончайшего шёлка, отороченного кружевом, и ждала урок по работе со стихией.

«А заклинание сложное? Я запомню или лучше записать?»— волновалась я.

«Тебе вообще не нужны заклинания, достаточно лишь подумать, а я сделаю»,— признался живой огонь, как он работает.

Рассмеялась. Вот ведь прохиндей.

«Ну, суши. А что с разными заклинаниями? Как мне учиться в академии?»

«Будешь изучать знаки и формулы, они даже со мной работают, лишними не будут. Если я в плохом настроении или устал, тебя это знание очень выручит»,— признался Огонёк. — «А вообще, вы с Рагнаром зря переживаете— тебе легко спрятать и Тьму и меня. Мы ведь разумные и сами знаем, что не стоит подставляться».

— Отлично!— воскликнула я, захлопав от счастья.

— Согласен. Можешь всегда встречать меня в таком виде,— Рагнар одобрительно кивнул.