Глава 15

Кирилл. Прошлое, три года назад

Я успеваю дернуть ее за руку, и пока она недоуменно плюхается на диван, официантка уходит.

— Да она же… — тяжело дышит Светка. — Эта чертова булка с пышками на щеках…

Она снова порывается подскочить, но натыкается на мой взгляд.

— Сядь, — остужаю ее порыв побежать следом и как-нибудь отомстить.

Светка понятливая, и это меня тоже в ней подкупает. Выдохнув, успокаивается, посматривает на свои туфли и комментирует со смешком:

— А впрочем, личный паж — это даже забавно.

Кто-то также находит ее шутку забавной, и она собирает еще пару смешков. Даже клиентки, у которых рядом с тарелками еще недавно была ее обувь. А у меня резко портится настроение, на душе как-то паршиво, а когда Светкины пальчики вновь начинают ползти по моей ладони, я просто их стряхиваю.

— Понимаю, — она кокетливо улыбается, — ты так быстро заводишься, лучше я сделаю все, что хочу сделать с тобой, когда будем в машине…

Она понимает не так, но главное, что перестает меня трогать. Единственное, что я был бы не против подержать в руках — сигарету. Отворачиваюсь к окну, где вовсю дышит лето, и уже собираюсь выйти на пару минут, когда к столику приближается та же официантка.

На подносе два бокала, бутылка вина. А взгляд направлен туда же, где недавно был мой — на окна, за которыми шевелится жизнь. И я снова невольно засматриваюсь. Не знаю, почему не могу, а главное — не хочу отвернуться.

Слышу, что Светка что-то бормочет, но игнорирую, потому что девчонка все ближе. И мне кажется очень важным поймать ее взгляд.

Не даром говорят, что самая темная ночь перед рассветом, а тишина иногда оглушает. Потому что то, что происходит дальше — внезапно, как взрыв разрозненных кадров.

Официантка останавливается у столика. Светка наклоняется, решив наконец-то обуться. А потом неожиданно выпрямляется, и как-то неловко подается вперед. Настолько неловко, что задевает поднос, и с него тут же скатываются и бокалы, и бутылка вина, цена которой как у некоторых годовая зарплата.

Звон.

Красные пятна, ползущие по итальянскому мрамору.

И теперь, только теперь, когда изумленно распахиваются глаза у девчонки, я понимаю, что они как камни, рожденные в сердце вулкана — цвета обсидиана.

— По-моему, кое-кому пора завязывать с булками, чтобы двигаться легче, — комментирует Светка. — Ты хоть представляешь, на какую сумму только что влипла?

На долгие секунды все вокруг умирает — стихают шепотки, разговоры, смешки за соседними столиками. Превращаются в соляные столбы официанты с администратором. Умолкает Светка.

Единственное, что остается живым — это глаза девчонки.

И чем дольше я смотрю в них, тем херовей себя ощущаю.

А потом она прячет взгляд за ресницами, и это будто дает пощечину всем, заставляя ожить. Снова гомон врезается в уши, официанты начинают бесполезно метаться, Светка вздергивает подбородок едва ли не к люстре, к столу торопится администратор, и судя по ее виду, она намерена устроить взбучку не кому-нибудь, а девчонке.

Предсказуемо.

— Я думаю… — обернувшись ко мне, Светка облизывает призывно губы и снова берет меня за руку.

— Иди к машине, — поднимаюсь из-за стола как раз вовремя, чтобы перехватить администратора на бегу.

— Что? — доносится вслед изумленное.

Хватает взгляда, чтобы Светка недовольно поджала губы, но поднялась и королевской походкой направилась к выходу.

— Не бойся, — роняю застывшей официантке.

Не знаю, слышит ли она меня — видно, что не просто сильно расстроена, а перепугана насмерть.

Наверное, чтобы убедиться, что она меня поняла, и чтобы наконец-то очнулась, снова стала живой, приподнимаю пальцем ее подбородок, заставляя взглянуть на себя.

— Тебе ничего не будет, — заверяю ее.

Но вместо того, чтобы облегченно выдохнуть или улыбнуться, или хотя бы кивнуть, она вздрагивает и отшатывается. А потом стремительно удаляется, теряясь из вида.

— Кирилл Федорович, — говорит заискивающе наблюдавшая за этой мизансценой администратор. — Я даже не представляю, как быть… это же ваша личная гостья…

Представляю, как бы перекосило отца от этих слов, если они бесят даже меня, а я к его бизнесу не имею ни малейшего отношения. Администратор — не тот, кто укажет посетителю на пустующий столик, а тот, кто держит все и всех под контролем.

И уж тем более администратор не будет торчать посреди зала с таким беспомощным видом, давая возможность клиентам вникать в какие-либо разборки.

— Запишите все на мой счет, — киваю на осколки с разводами и на столик посетительниц, где не так давно стояли Светкины туфли. — В том числе счет за ужин этих двух девушек.

Администратор угодливо кивает, и едва ли не кидается распахивать передо мной дверь, когда я направляюсь на выход. О том, чтобы не говорили отцу, не напоминаю — не в ее интересах болтать.

Светка гарцует у машины — отключаю сигнализацию, чтобы она села в салон, но сам не спешу. Закуриваю, и с каждой затяжкой все удачней приглушаю колючие, непривычно неудобные мысли.

— Ты мне только одно скажи, — вместо обиды и выяснения отношений, как сделала бы другая, спокойно интересуется Светка, когда я все же сажусь в машину. — С чего вдруг ты ее пожалел? Она ведь сама нарывалась.

Пожалел…

Ну да, конечно, хватаюсь за эту идею, я просто ее пожалел.

И чисто из жалости на следующий день снова появляюсь в том ресторане. То, что что-то не так, понимаю с первой секунды. Нет, официанты при деле, столики не пустуют, но чувствуется явное напряжение еще до того, как я замечаю администратора — лицо бледное, на ногах еле держится.

— Добрый день, Кирилл Федорович, — она с трудом выдавливает улыбку, когда я здороваюсь.

— Добрый. Двойной эспрессо, — оглядываю зал, выбирая столик поближе к окну. — И пусть мне принесет его вчерашняя официантка.

— Кто?

— Алиса, кажется.

Естественно, мне не кажется, я очень хорошо запомнил имя девчонки, но не хочу заострять внимание на таком пустяке.

Уже собираюсь сесть за столик, представляя, с каким изумлением на меня посмотрит девчонка. Интересно, благодарность сделает цвет ее глаз немного светлее, или на меня снова взглянет темная ночь?

— Она уволена, — слышу неуверенный голос у себя за спиной, который резко меня разворачивает. — Еще вчера, сразу после того, что случилось.

— Блядь! Какого хрена? Я ведь все оплатил.

Администратор тушуется, как-то даже вжимает голову в плечи, но потом берет себя в руки.

— Она не имела права обслуживать столики. Она еще даже не сдала экзамен на знание меню и не прошла тренинг о том, как вести себя с такими клиентами. То есть…

— То есть, — подсказываю, потому что она затыкается, — не научилась засовывать язык в жопу, как остальные.

— Кирилл Федорович…

Она что-то еще пытается говорить, но я не собираюсь выслушивать чушь. Бесит. Снова хочется что-то разбить, но на этот раз самому.

Ясное дело — остальные, видя поведение Светки и видя с кем она заявилась, подойти побоялись. Даже те две посетительницы, которые могли негодовать, связываться не захотели. Иногда в заведения такого уровня девушки приходят только чтобы почувствовать атмосферу, хоть так приблизиться к бабкам, о которых грезят. Их максимум — кофе за вечер. И они прекрасно осознали, что с теми, кто сильнее тебя — неважно, физически ли в деньгах, что гораздо важнее, лучше не связываться.

Они побоялись.

Побоялись официанты, администратор.

А девчонку подослали.

Вряд ли она высунулась сама. А когда конфликт разросся, во избежание, слили ее — типа, нет ее, значит, гнев босса, который может узнать обо всем, обойдет стороной.

— Ирина, — заглядываю в бухгалтерию, — дай мне личное дело официантки, которую вчера уволили.

— Хотите выплатить ей моральную компенсацию? — усмехается та, поигрывая сережками.

За что уважаю ее — плевать она хотела на то, чей я сын или какого уровня у нас собираются гости. На «вы» — это максимум ее уважения, если больше вроде бы не за что. И именно эта ее ухмылка, и то, что не пытается прогнуться под обстоятельства, меня несколько остужают.

— Думаю, я найду, как загладить впечатление о нашем ресторане, — согласно киваю, вцепившись за ее пояснение своего интереса.

— То есть, о вас?

— В том числе, — усмехаюсь.

В самом деле, неплохая мысль — пригласить девчонку на свидание в этот же ресторан. И чтобы те, кто выставил за двери, попрыгали на задних лапках, выполняя капризы. Можно заказать ту же марку вина — надеюсь, ей нравится красное.

Так она на свидание вряд ли согласится пойти — может злиться, таить обиду, а если в качестве мести своим обидчикам…

Вот на этот крючок я ее и поймаю.

— Ну так что? — поторапливаю Ирину перестать возиться с сережками и заняться делами.

— Сейчас, — вздыхает она, — это же надо сосредоточиться, поискать, что они вообще мне подсунули…

Пока она возится с документами, открывается соседняя дверь, оттуда выглядывает хмурый отец, и то ли он услышал мой голос, то ли ему доложили, потому что он оборачивается, устремляет взгляд на меня и роняет:

— Зайди.