Глава 31

Кирилл. Настоящее

Лестница легкая и в сложенном виде действительно небольшая.

— Отец когда-то давно зачем-то купил, — делится ненужной информацией Макс. — И все любовно переставлял ее из угла в угол. А когда они с матерью переезжали, почему-то ее не забрал.

— Не бойся, верну я вашу семейную реликвию.

Прихватив лестницу, направляюсь к нашему дому, но через пару метров Макс меня догоняет.

— И направление ты выбрал не то, — участливо говорит он. — Агата Юрьевна живет в другой стороне.

— Если не ошибаюсь, ты тоже. Почему бы тебе не вернуться?

— Курьер сбросил сообщение, что дома никого нет. Таксист, чтобы отработать гонорар, отправился за виски, так что до его приезда время у меня еще есть.

Макс говорит небрежно, как будто ему без разницы, что его девушка где-то гуляет в позднее время. Но то, что после таких новостей он сам не отправился снова в загул, раскрывает его куда больше, чем тон.

— Ты ей еще раз звонил?

— Хватит с меня. Один — один. Я дал ей шанс — она его не использовала.

— Она просто его не использовала, а ты свой похерил. Весьма глубоко. И сомневаюсь, что обошлось одним разом. Так что я бы пересчитал.

Он на какое-то время задумывается, и я даже надеюсь, что отстанет и вернется домой, но снова слышу шаги.

— У меня стресс, — поясняет он, встретив мой взгляд. — Ты что, оставишь меня в таком состоянии?

Видимо, понимает, что да, и легко, потому что тут же придумывает весьма слабую версию, почему я должен взять его вместе с собой.

— У этой лестницы есть один важный секрет. Папа передал мне его по наследству. Без меня у тебя ничего не получится.

— Хрен с тобой, — соглашаюсь, — но чтобы молчал.

Он дурашливо поднимает вверх руки и давит ухмылку. Но кивает, и этого достаточно, я знаю, что теперь он никому ничего не расскажет даже в сильном угаре.

— Добрый вечер, молодые люди, — слышится сбоку строгий голос.

Обернувшись, замечаю Агату Юрьевну с собачкой на поводке. Макс активно жестикулирует, намекая что вот же, предмет моих воздыханий. Несмотря на то, что подарки в гараже, груш нет, и я выбрал не то направление, сама судьба нас свела.

— Добрый вечер, — отзываемся хором под пристальным взглядом.

Агата Юрьевна важно кивает, оценивающе смотрит на лестницу и удаляется в одном известном ей направлении.

— Если ночью в поселке кого-то ограбят, — ворчу я, продолжая движение, — я даже догадываюсь, кто станет первыми подозреваемыми. У тебя еще есть шанс отмыться.

— Я — твое алиби, — хмыкает Макс.

Он явно настроен на приключения, и немного сдувается, когда я открываю ворота к нашему дому.

— Лампу на фонаре поменять? — бурчит, идя следом за мной. — Не достанешь и все горят. Слушай, зачем я приперся?

Вручаю ему лестницу, чтобы хоть как-то ответить на этот вопрос. Приношу два увесистых пакета из гаража. Взглянув на темные окна на втором этаже, меняю пакеты на лестницу и начинаю ее собирать.

— И давно у вас в доме введен комендантский час? — продолжает действовать Макс мне на нервы.

— Тихо ты!

Хотя лестница скрипит куда громче, чем ворчит Макс, но именно он мешает мне сосредоточиться.

Приятель стоически изображает пуфик с подарками, а когда мне удается собрать конструкцию и сдвинуть ее к нужному окну, вновь подает голос. Уже шепотом, но с таким удивлением, что его шипение громче будильника на моем телефоне.

— Ты что, решил ее попугать?!

— Если бы я хотел ее попугать, я бы сбросил ей твою фотку из клуба. Так все, заткнись, пока я пытаюсь оживить этот древний артефакт.

Начинаю взбираться по лестнице, но она настолько неустойчивая, что я бы с нее навернулся, если бы Макс не припал к ней и не придавил ее своим весом.

— Это и есть семейный секрет, — шипит снизу он.

Я взбираюсь еще на пару ступеней, настолько хрупких, что они вздрагивают и прогибаются под моим весом. И с каждым шагом я все больше убеждаюсь, что секрет лестницы в той слабой версии. Скорее всего, папа Макса когда-то давно слишком часто ее использовал и расшатал. Возможно, именно благодаря ей у него и получился единственный сын. А когда он переезжал, решил, что романтики хватит, второго такого оболтуса уже не потянет, да и вес с возрастом поднабрал, потому и оставил лестницу в гараже.

Это как старые фотографии — не замечаешь годами, но не выбрасываешь. Но если вдруг это сделаешь, тут же спустя недолгое время обязательно тянет пересмотреть, казалось бы, ненужные кадры.

— Давай пакеты! — командую Максу.

Едва он поднимается на пару ступеней, за спиной слышится невнятный шорох и громкое тявканье. Элитный спокойный поселок — говорили они. Покоя от соседей нет даже ночью. Агата Юрьевна, осмотрев нашу застывшую композицию на лестнице, дергает собачку за поводок и бормочет:

— Пойдем, малыш, тебе не стоит на это смотреть.

— Видишь, — радуется Макс, — твое алиби сработало. Она поняла, что никакого криминала не будет.

— Не хочу расстраивать свое весьма болтливое алиби, — шиплю я, — но кажется мне, что его репутация слегка пошатнулась.

Он быстро прикидывает, как это выглядело со стороны: двое, тайно, лезут вверх в комнату. Причем, один из этих двоих живет в этом доме. А расположения комнат она не знает…

— Прикольно, — фыркает Макс, — когда ты уедешь, возможно, я для нее отыграю спектакль про разбитое сердце. А она меня пожалеет. Да не смотри так! Не только тебе нравились ее груши!

Поднявшись вверх, забираю пакеты у Макса, осторожно, чтобы не разбудить хозяйку комнаты, водружаю их на подоконник, умещаюсь на него сам. Обернувшись, машу приятелю рукой, чтобы уходил, все в порядке.

— Я забыл тебе рассказать про еще один семейный секрет, — шипит Макс, скаля зубы. — Эта лестница имеет свойство спустя минут двадцать самостоятельно складываться обратно. Производственный брак.

Никогда не видел, чтобы кто-то с такой радостью сообщал, что его отец, скорее всего, скорострел.

Никогда не видел, чтобы кто-то улепетывал так стремительно.

Никогда не думал, что не просто попаду, а создам настолько идиотскую ситуацию.

А взглянув на девушку, которая, уронив голову на руки, спит за столом перед экраном ноутбука, понимаю еще одну, куда более важную вещь. Что никогда не испытывал этого странного чувства — все происходит именно так, как и должно быть. И я не просто там, где хочу. Я на своем месте.

Даже если это пока подоконник.