Глава 32

Алиса. Настоящее

Я захожу в свою комнату и плотно прикрываю дверь, хотя и знаю, что Кирилл не войдет.

Сажусь за ноутбук, вставляю наушники, но слишком поздно включаю музыку — успеваю услышать, как отъезжает машина.

Пытаюсь сосредоточиться на строках, и не могу. Я все еще как будто на жарких волнах, которые медленно остывают, позволяя снова хотя бы взглянуть на тот островок, за который я цепко держалась.

Там было безопасно, спокойно.

А здесь страшно.

Так страшно, что хочется схватить хотя бы клочок земли, чтобы чувствовать, что есть что-то более реальное, чем призрачная иллюзия.

Душно.

Бросаю все, иду в ванную комнату. Подняв голову, долго смотрю на свое отражение в зеркале, а потом пытаюсь смыть то, что вижу, холодной водой. Горсть за горстью набираю воду, а она ускользает, не желая мне помогать. Не желая прятать то, что отчетливо видно в моих глазах.

Для него это все — игра, развлечение на несколько дней, а для меня… Думает ли он об этом? Не знаю. Знаю только, что когда он ко мне прикасается, у меня разлетаются все связные мысли.

Даже когда просто смотрит, мне трудно собраться. И с каждым днем, с каждым разом, когда мы встречаемся, все сложнее. Иногда, как сегодня, просто невыносимо.

Возвращаюсь в комнату, снова пытаюсь настроиться на историю и героев. Но не выходит.

Мне кажется, я все еще улавливаю чуть терпкий и колючий, как зимняя ночь, аромат мужского одеколона. И в комнате слабым эхом слышится его голос, отдающий приказы, которые я исполняю.

Закрываю глаза ладонями, но меня встречает не темнота.

Его взгляд.

И момент, как стремительно его взгляд из холодного превращается в огненный, пожирающий, темный и алчный.

Я ошибалась. Его глаза не сапфировые. Сапфиры — спокойные, а с ним о покое можно забыть. Они как глубокий неизученный океан, который иногда позволяет приблизиться, даже коснуться себя, притворяясь спокойным, а потом может обрушиться штормом, устроить кораблекрушение, не пожалев никого.

Выплывешь или нет — его не волнует. Он берет то, что хочет. И, наверное, прав. Ты же понимал, что это стихия, опасная, непредсказуемая, так зачем обижаться, если от всего, что дорого тебе, останутся лишь обломки?

Он их выплюнет и забудет. А поднимешься ли, сумеешь обратно собрать — забота твоя.

Я думала, что все будет проще. Я изменилась. Он изменилась. Мы изменились. Но когда волна подступила, я снова в нее окунулась.

Дважды.

И с удовольствием, которое еще остывает.

Когда я спустилась к столу, мне показалось, что все уже знали. Догадались о том, что было между мной и Кириллом. Внимательные взгляды Федора Ивановича — он как будто чего-то ждал от меня, и был несколько озадачен, что этого не дождался. Изучающие взгляды Полины, которая почти не обращала внимания на Славика. И проницательные взгляды мамы — которые словно чертили пунктирную дорожку от меня к Кириллу.

Когда она заговорила о фотографе, я даже выдохнула с облегчением, хотя и не переношу эти ее попытки меня кому-то сосватать. Если предлагает другого мужчину, значит, не знает об этом.

Не знает…

А есть ли он у меня?

Легкий стук в дверь заставляет меня вынырнуть из размышлений. И хорошо, я рада, что могу отвлечься, пусть ненадолго.

— Еще не печатаешь? — спрашивает мама, войдя в комнату. — Я нашла визитку фотографа, и подумала: может, не стоит откладывать со звонком?

— Мам… — выдыхаю нетерпеливо.

Но мы обе не успеваем хоть что-то сказать и пояснить свою позицию, потому что в дверях образовывается Полина.

— Мам, — говорит она, щелкая по экрану смартфона. — А ты не знаешь, кто такой Алваро?

— Давний друг Федора Ивановича. У него тоже своя ресторанная сеть, а что? Планируете свадебное путешествие в Испанию?

— Тут запланируешь, — тихо бормочет сестра. — У нас денег хватит разве что на какую-то Турцию.

— Мы с Федором Ивановичем можем подарить вам поездку, если это то, чего ты хочешь на свадьбу.

Полина тут же расцветает улыбкой, порывисто обнимает мать, но продолжает копаться в смартфоне.

— Тогда я подумаю, куда именно хочу съездить! — решает она. — Нет, мам, просто Федор Иванович обмолвился, что звонил Алваро и разыскивал Кирилла. Я и подумала — интересно, с чего бы? Он ведь не работает ни поваром, ни кем-то еще в этом духе.

— Алваро де лос Ройес — так, кстати, и сеть его называется, хорошо знает Кирилла. Они живут в одном городе, наверняка, часто общаются. Что именно тебя так заинтересовало?

— Да так… — Полина неопределенно пожимает плечами. — Думаешь, он по нему заскучал и никак не дождется? Или Кирилл здесь надолго?

— Он говорил, что уедет сразу же после нашей свадьбы, — просто отвечает мама.

Не замечая, с какой силой я сжимаю в руках мышку от ноутбука. Да, я знала, что он вернется в Испанию, но не представляла, как быстро…

— Н-да, Светка будет скучать. Да и он… я думала, он захочет побыть с ней подольше. То, что она пару раз летала к нему в Испанию, все же не заменит нормальных отношений.

Я смотрю в темный экран ноутбука, хотя это не лишает меня способности слышать. И чувствовать. К сожалению. Хотя бы на время, пока я снова останусь одна.

— Мам, — зовет Полина и показывает смартфон. — Посмотри — это он?

— Да.

— Хм… — сетра и дальше продолжает что-то выискивать в сети, а потом снова показывает маме смартфон. — А это кто, жена или дочь?

— Дочь, — усмехается мама.

— Красивая. Эффектная. Жгучая брюнетка, — она бросает взгляд в мою сторону. — Чем-то на тебя похожа. Хотя так, отдаленно. Тут-то сразу видно, что испанские корни, а не так… непонятно, как у тебя. И здесь чувствуется порода. Они не аристократы, мам? Мам! Мам, они не аристократы?

Полина наконец отрывается от смартфона и смотрит на маму. А она — на меня. Взволнованная, чуть побледневшая.

— Мам, расслабься, — пытаюсь чуть облегчить боль сожаления, которая отражается в ее светлых, таких ранимых глазах. — Меня давно не интересует, кто мой отец и был ли он летчиком или космонавтом.

Она прикладывает ладонь к шее, словно ей трудно сделать вдох.

Кивает, пытается улыбнуться.

А потом достает визитку и кладет ее на стол со словами:

— Подумай еще раз, чего ты хочешь.

И выходит из комнаты.

Мой порыв пойти следом за ней стихает, когда я слышу голос Федора Ивановича. Жесткий, грубоватый, но этот мужчина настолько надежный, что с ним маме будет легче, чем рядом со мной. Со мной она может растрогаться и расплакаться, а он ей не позволит, потому что обожает, когда она улыбается.

— Что? — фыркает Полина, заметив мой взгляд. — Я ничего такого не сказала! Тоже мне новость, что у тебя нет отца!

— Знаешь, — говорю я. — Когда-то давно, в детстве, я спрашивала у мамы: мам, почему у других есть папы, а у меня только ты и сестра? А она ответила: ну ведь сестра — это куда лучше. Не у всех, у кого есть папа, есть такая сестра, как у тебя. И я обрадовалась, почувствовала себя такой счастливой, кажется, даже стала любить тебя еще больше, чем когда только увидела… И ты меня тоже любила. А потом что-то в наших отношениях изменилось…

Говорить о том, что чувствуешь, трудно. Даже человеку, которого знаешь давно, и который тебе очень близок, родной.

Но мне хочется вскрыть этот нарыв, хочется понять, в чем причина.

— Скажи, — встречаюсь взглядом с Полиной, — я сделала что-то не так?

Она отворачивается, будто прислушиваясь к голосам матери с отчимом. И я даже думаю, что она промолчит, потому что, как и я, понятия не имеет, почему мы начали отдаляться.

Но оказывается, она знает ответ:

— Всё. Даже то, что ты родилась.