Глава 10

Агния

Из квартиры Яна открывается вид на совершенно невероятный рассвет. С алыми всполохами у горизонта и стремительно розовеющим небом. Уже почти утро, а Яна нет. Не нахожу себе места. Не знаю, больше волнуюсь или злюсь. Мысли скачут от «он просто живет своей жизнью и развлекается, пока я переживаю», до «с ним что-то случилось, а я не знаю что и не понимаю, как узнать». Поэтому беспокойство сворачивается холодным, неприятным узлом в желудке.

Наверное, стоило лечь спать, но я не могу. Брожу по чужой квартире и, когда слышу, как щелкает замок, несусь со всех ног.

Ян только открывает дверь, а я сразу же понимаю: что-то не так. Он бледный. Даже не бледный – серый. На лбу испарина. Он тяжело приваливается плечом к косяку двери, словно ему нужно собраться, чтобы сделать следующий шаг.

– Боги, что случилось? – с ужасом спрашиваю я, подаваясь вперед.

– Надеюсь, сейчас, Мышка, ты лечишь чуть лучше, чем в прошлом году, – говорит он, пытаясь улыбаться, но я вижу, ему больно.

Ян кутается в черную куртку, но я успеваю заметить под ней на светлой майке кровавые следы. Да и майка… Уезжал он вроде бы в другой.

Парень пытается сделать шаг и заваливается вперед. Я едва успеваю выставить руки и поймать его. Это не лучшая идея, потому что падаем в проход мы вместе.

Да что, демоны его забери, произошло?

Он тяжелый и без сознания. Я пытаюсь осторожно выбраться из-под тела, но у меня не получается. Когда падали, я отбила локоть, и теперь он надсадно болит. Я морщусь, но понимаю, что мои проблемы несравнимы с состоянием Яна. Наверное, надо вызвать лекаря, но у меня нет магфона и на мне лежит Ян. У него магфон точно есть, но мне даже по карманам шарить неудобно. Сначала нужно постараться переместить Яна на кровать. До дома же он как-то добрался.

– Эй! – зову я. – Ян! Давай, приходи в себя! Ты меня слышишь?

Он медленно и тяжело поднимает голову, смотрит помутневшим взглядом. В глубине глаз мелькает понимание, и он даже пытается удержать себя на руках, чтобы дать мне возможность дышать. Яну тяжело и больно, это чувствуется. Я не знаю, что произошло, но понимаю: ему однозначно нужна сила. Начинаю по чуть-чуть вливать энергию, как учила бабушка. Самую малость. В некоторых случаях много силы только навредит. Чувствую, как согревается его кожа и выравнивается дыхание. Становится не таким поверхностным и частым.

– Спасибо, – хрипло шепчет он мне в губы.

Чувствую теплое дыхание, и по спине пробегает дрожь. Нельзя так реагировать на него.

– Ты можешь встать? – спрашиваю, намеренно проглатывая вопрос, что случилось. Сейчас это не важно. Важно помочь парню добраться до кровати.

Ян медленно кивает и скатывается с меня, переворачиваясь на спину. Это не то, чего я просила, но теперь хотя бы свободна. Поднимаюсь и вижу, что оказалась права. Майку Яна пропитала кровь. И судя по очертаниям повязки, у лекарей он был. Вопрос, почему не остался там?

Ян медленно поворачивается на бок и, опираясь на локоть, с моей помощью все же встает. До его комнаты мы доходим в три приема, а когда на горизонте показывается кровать, парень падает на нее лицом вниз и затихает.

Мне страшно. Я подхожу и сажусь рядом, кладу руку на его плечо. Слабое, тяжелое дыхание, озноб. Плохо.

Мне нужно видеть его рану, контролировать состояние. Но Ян без сил, и я начинаю делать то, что могу в данной ситуации. Просто понемногу восстанавливать его, вливая жизненную силу. Это как магическая глюкоза. Вроде бы ничего сложного или необычного, но иногда даже этого достаточно. Слушаю дыхание. Ян просто засыпает, трогательно положив руку под щеку.

Оставлять его нельзя, поэтому я кладу ладонь ему на спину, на область сердца, и осторожно сворачиваюсь клубочком на краю кровати. Так удобно контролировать его состояние, а когда он проснется, смогу расспросить подробности произошедшего. Слушая мерное дыхание парня, не замечаю, как отключаюсь сама.

Просыпаюсь, потому что ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд. Испуганно подскакиваю и встречаюсь с глазами Яна. Он лежит, подложив руку под голову, и наблюдает за мной. Шумно выдыхаю, вспомнив события раннего утра, и, пытаясь скрыть смущение, спрашиваю:

– Ты как?

На улице пасмурно, поэтому понять, который час, не получается. В комнате полумрак. То ли из-за низко висящих туч, то ли потому что мы проспали весь день. Второе менее вероятно, иначе на пороге уже стояли бы Дариус и Лирая.

– Наверное, стоит чаще получать ранения… Мне определенно нравится то, что я вижу в своей постели после, – тянет Ян с нахальной улыбкой.

Мне снова хочется убить его, но я ограничиваюсь коротким и емким:

– Идиот.

– Возможно, но везучий! – Он не спорит. Откидывается на подушки, правда, тут же морщится от боли. – Ты ведь не дашь мне умереть, Агния? Я знаю, тебе не позволит совесть. А если бы не рана, ты бы уже сбежала от меня.

– Почему ты не в лечебнице? – устало спрашиваю я. Мне непонятно такое легкомысленное отношение к собственному здоровью. – Ян, вчера ты отрубился в прихожей! Так нельзя. Тебе надо находиться под присмотром лекарей.

– Меня отпустили домой.

– И очень зря. – Я поджимаю губы, понимая, что переубедить этого упрямца невозможно.

– Я умею быть настойчивым. Сказал, что у меня есть свой личный целитель. Наша фамилия творит чудеса. Меня отпустили.

– Я не целитель. – Качаю головой. – Я еще даже учиться не начала. Тебе нужен нормальный маг, который будет действовать не интуитивно.

– Мне нужна ты… – хрипло и откровенно говорит он, не спуская с меня глаз.

К моим щекам приливает кровь. Запрещенный прием.

– Мы все обсудили.

– Но ведь ты не бросишь меня, Агния? Сейчас, когда я нуждаюсь в твоей помощи?

Это звучит как неприкрытый шантаж, и я злюсь. Потому что действительно не брошу его. Ян прекрасно знает и пользуется этим.

– Мне надо осмотреть рану.

Я сдаюсь, принимая навязанные правила игры. Ян послушно откидывается на подушки и позволяет размотать бинты. Рана выглядит ужасно. Такое впечатление, что вчера с ней не делали ничего. Просто перевязали! И как только отпустили домой! Очень надеюсь, Ян не сбежал. Он мог.

Ругаюсь, потому что Ян – идиот, а у меня нет ничего нужного. Все в доме бабушки, здесь ни зелий, ни бинтов. Только силы. Но Ян говорит, что в коридоре есть сумка, с которой он вчера пришел. Там что-то переданное лекарем.

«Что-то» – это средства для перевязки и немного обеззараживающего и анестетика.

– Этого мало! – сообщаю я.

– Хорошо, я все равно собирался связаться с родителями, – послушно говорит Ян. – Скажу, чтобы привезли все необходимое. Это не проблема.

– Лирая отправит тебя в лечебницу и запрет на три замка! – шиплю я.

– Знаю. – Ян совершенно спокоен. – Именно поэтому я позвоню не ей, а Дариусу. Он такие вещи воспринимает не в пример спокойнее.

Иду мыть руки, ругая Яна на чем свет стоит, а он пока связывается с отцом. Из обрывков разговора, который ведется на повышенных тонах, создаю картину произошедшего. Нападение, ранение. Работа. Зачем Яну так рисковать собой? Я не могу этого понять. Или могу? Просто не верю, что в парне проснулось желание сделать мир лучше. Очень непохоже на того Яна, которого я знаю. Тот Ян хотел сделать мир лучше исключительно для себя.

– Дариус приедет через полчаса, – сообщает Ян.

Он старается казаться бодрым, но я вижу, насколько тяжело дается ему эта показная бодрость, и мне страшно. А что, если я не справлюсь? Моих знаний и умений слишком мало, а состояние Яна – тяжелое. Почему он не остался под надзором специалистов? Так бы было лучше для всех. Но Ян упрямый, и поэтому в очередной раз настаивать бесполезно.

– А Лирая? – спрашиваю я.

– Маме про мое ранение не скажем. – Он беспечно пожимает плечами и снова морщится от боли.

– А про меня? Мне надо вернуться к ним. Ян, я не хочу, чтобы они подумали… – Я сбиваюсь, не понимая, как правильно сформулировать мысль.

– А тебе так важно, что они подумают? – спрашивает Ян, и в его болезненном взгляде я вижу шальной вызов.

– Да, мне важно. Я не хочу, чтобы мое имя связывали с твоим.

– Надо же… – Он хмыкает и отворачивается, а я подхожу ближе. Начинаю обрабатывать рану и по чуть-чуть залечивать. Это долго, особенно если у тебя много силы, но мало опыта.

Больше мы не разговариваем. Когда приезжает Дариус, я даже не на середине пути. Пока только остановила кровотечение. Нас ждет длительный процесс: нужно снять воспаление, и только потом начнется восстановление. Ян со мной не говорит. Обиделся. А мне все равно.

Точнее, нет, мне не все равно, но я убеждаю себя, что так лучше. Я хотела, чтобы он оставил меня в покое. Даже Кит был исключительно ради этого.

Дариус открывает замки сам и проходит в спальню. Смотрит тяжело и неодобрительно. Первая мысль – вскочить и начать оправдываться, но я останавливаю себя. Пусть оправдывается Ян.

– Тебе лучше ехать в лечебницу. А Агнии – домой, – с порога говорит Дариус, но все же выставляет на журнальный столик склянки с зельями, кладет несколько амулетов и бинты.

– Агния может ехать куда угодно, а я останусь тут, – упрямо заявляет Ян и прикрывает глаза.

– Но твои раны… – начинаю я.

– Можешь остаться и залечить, – отвечает он, и в голосе я слышу злорадство.

– А если уеду?

– У меня есть обезбол, – отвечает парень.

С обезболом заживать будет долго, больно и мучительно. Ян манипулирует и мной, и Дариусом и, кажется, не смущается. Хочется его придушить, а не лечить.

– Ты же знаешь, что я могу силой отправить тебя в лечебницу… – угрожающе начинает Дариус, и я дергаюсь.

Терпеть не могу конфликты и слишком хорошо помню, как Дариус поступил в прошлый раз. Ян, конечно, идиот, но мне бы не хотелось, чтобы с ним поступали против его воли. Хотя в лечебницу ему все же надо.

– Не можешь. – Ян увереннее, чем я. Хочется верить, потому что лучше знает своего отчима. – Более того: не будешь.

– Я против, чтобы Агния была с тобой.

– Ты же хотел выдать ее за сопляка, который не способен себя контролировать, – парирует Ян, а я психую.

Просто встаю и ухожу, позволив им разбираться без меня. Не хочу быть втянутой в семейные драмы. Даже если с недавних пор это моя семья.

На автомате варю кофе, сыплю немного апельсиновой цедры, ваниль и устраиваюсь за высокой барной стойкой. Над Кейрой туман. Весь город сегодня будто затянут серой дымкой.

Делаю глоток обжигающего напитка и прикрываю глаза. Мне жизненно необходимы эти минуты покоя, пока Ян с Дариусом выясняют отношения. Несмотря на то что спорят они обо мне, понимаю: причина конфликта глубже, я только повод.

– Ты не обязана оставаться с этим упрямым ослом, – мягко говорит отец. – Его жизни ничего не грозит. Ян не такой идиот, чтобы бесконечно терпеть боль. Пострадает денек, и сам отправится в лечебницу. Он просто играет на нервах. На моих и на твоих.

Думаю над словами Дариуса. Он прав, но внутри что-то сопротивляется, и я отвечаю:

– Останусь на несколько дней. Все равно послезавтра я должна быть в академии. Этого времени хватит, чтобы залечить раны Яна.

– Ты не обязана.

– Знаю… – Пожимаю плечами и умоляюще смотрю на Дариуса: – Ты ведь придумаешь, что сказать Лирае, чтобы она не волновалась?

– Твое счастье, что у тебя нет магфона. Я не стал забирать его из дома, но могу привезти.

– Послезавтра, – мгновенно решаю я. – Дай мне время до послезавтра. Хорошо? Тогда же привезешь магфон и все для академии. Там все собрано.

– Все же не вернешься со мной? – просит он. – Мне так было бы спокойнее.

– Верю. Но прости, сейчас я хочу делать так, чтобы было спокойнее мне.

– Не забывай, тот сумасшедший, который убивает девушек и из-за которого ранен Ян, все еще охотится за тобой.

– Знаю. Но в ближайшие пару дней я из дома не выйду. Вряд ли он заявится сюда.

– Я поставлю охрану.

– Как тебе будет удобно. Главное, не забудь привезти все необходимое.

– Хорошо. Отправлю людей. Агния, я волнуюсь за тебя, – признается отец, и сердце сжимается. Для нас с ним это очень важные слова, которые означают одно: мы уже не совсем чужие друг другу.

– Не волнуйся, – отвечаю я. – Мне просто нужно немного времени, прежде чем я вернусь во внешний мир. Так вышло, что Ян сейчас – меньшее из зол. И ему нужна моя помощь.

– Хорошо, – соглашается Дариус и уходит.

Слышу, как он говорит Яну:

– Не думай, будто мать ничего не узнает. Могу пообещать только не говорить все, чтобы она не примчалась к тебе уже спустя полчаса.

– Спасибо, – тихо отвечает Ян. Следом хлопает дверь.

Я допиваю кофе и иду продолжать начатое. Меня ждут очень тяжелые два дня. И я должна их выдержать и не сдаться натиску Яна. В том, что он попробует меня соблазнить, едва почувствует себя лучше, я не сомневаюсь. Я бы на его месте непременно попробовала.

Неторопливо допиваю кофе. Завариваю в небольшом пузатом чайнике чай. У Яна, оказывается, целая коллекция. Выбираю травяной, с ромашкой и мятой. Кофе и крепкий чай ему сейчас противопоказаны. В холодильнике не надеюсь найти ничего вменяемого, но, к своему удивлению, вижу молоко, творог, свежие ягоды, много зелени. Да надо же! В этой квартире поселился борец за здоровый образ жизни.

Накладываю в пиалу творог, сыплю горсть ягод, ставлю все на прямоугольный деревянный поднос и возвращаюсь к Яну. Он бледный, но после моего вмешательства выглядит уже лучше.

Ставлю перед парнем завтрак, и Ян ожидаемо морщится. Верю. В таком состоянии обычно ничего не лезет.

– Я не голоден. И не очень люблю травяной чай, – говорит он, пытаясь отодвинуть поднос.

Смотрю на него как на ребенка.

– Знаешь, не могу сказать, что твое мнение как-то меня волнует.

Он поднимает на меня глаза и смотрит с удивлением, а я пожимаю плечами:

– Ты просил остаться и лечить тебя. Вот, лечись.

– Но это еда. Всего лишь еда, которую я сейчас не хочу.

– А как ты планируешь вылечиться, не получая энергию? – спрашиваю я. – Пища – это энергия, которая требуется твоему организму для восстановления. Так что ешь то, что даю я и когда даю я. Или просто найди себе другого лекаря. Мне не очень хочется расходовать свою силу впустую.

– Решила показать зубки? – хмыкает он и, прикрыв глаза, сползает по подушке. Но на губах кривая, довольная усмешка. Словно все происходящее ему в кайф.

– Нет, Ян. Зубки тут ни при чем. Просто послезавтра уже занятия в академии. Ты же знаешь, лекари начинают учиться на две недели раньше остальных студентов. Я уеду отсюда в любом случае. Ты не хочешь в лечебницу, значит, у нас только один выход: поставить тебя на ноги за это время. Не мешай ни мне, ни себе. И не надейся, что я в этой квартире пробуду столько, сколько захочется тебе.

Почти не верю, что он согласится с моими доводами, но Ян вздыхает, тяжело приподнимается и тянет к себе поднос.

Вот и ладненько. Один раунд за мной. Впрочем, пытаться выиграть у тяжелораненого – это неспортивно. Я понимаю, но все равно не могу не радоваться маленькой победе.

– Дай только мой магфон, – просит он. Заметив мои сомнения, поясняет: – Надо отписаться ребятам с работы, что я жив.

Приношу ему магфон и выхожу из комнаты, чтобы не мешать разговору. Но обрывки фраз все равно доносятся. Ловлю знакомое имя и вспоминаю, что хотела сказать Яну, но в череде событий последних суток совсем забыла.

Забираю поднос и, присев рядом, говорю:

– Я видела Луку…

– Да? Когда? Впрочем… – Парень вздыхает. – Думаю, его найдут и без нас. Он неплохой парень, но, похоже, доигрался…

– Доигрался?

– Из-за зелий, которые предположительно продал он, погиб человек… несколько дней назад. Понятно, это только предположительно. Его вину надо доказать, но многое указывает на то, что Лука был на той вечеринке.

– Об этом я и хотела поговорить.

– Ты что-то знаешь? – настораживается он, и приходится пояснять:

– Нет. Просто Лука приходил в ваш дом. Тогда, когда Кит… – Я сбиваюсь и закусываю губу, не зная как сказать, но Яну неведом такт.

– Трахал с Даром подружку Яриши.

– Да! – Я возмущенно соплю, но продолжаю: – Я вышла на улицу и увидела Луку. Он перелез через забор.

– В дом Дариуса? Зачем?

– Сказал, что принес девчонкам подарок. Сунул мне пакет с зельем и свалил. Я не успела даже пикнуть.

– И где зелье?

– Выкинула в урну у дома, – признаюсь я, а Ян закатывает глаза, видимо, поражаясь моей тупости.

– Интересно, кто обнаглел настолько, что посмел заказать это дерьмо в мой дом?

– Ян… – Я не знаю, как сказать, но нужно. – Лука сказал, что зелье для Яриши.

– Нет… – Он качает головой, а во взгляде появляется обреченность. – Нет. Яриша, конечно, не блещет умом, и сейчас у нее сложный период…

Мне его жалко. Наверное, тяжело пережить то, что твой близкий человек превращается в редкостную тварь, но я не могу и дальше игнорировать слепоту Яна и оправдывать Яришу.

– Ян, она силу потеряла год назад. Даже больше. Тебе не кажется, что сложный период затянулся? Я жила без силы. Это проще, чем без руки или без ноги. Проще, чем Дару, которому больно даже дышать… Признай уже. Яриша…

– Я знаю, какая Яриша! – взрывается Ян и падает на подушки, закрывая лицо руками. – Я должен уйти… – говорит он решительно. Убирает руки, смотрит на меня уверенно и твердо. Сейчас передо мной не избалованный мажор, а серьезный маг.

Ян пытается подняться с кровати, а я жалею, что начала этот разговор. Стоило подождать, пока парень не окрепнет. Но я не ожидала такой реакции, хотя понятно – тема не из приятных.

– Куда? – спрашиваю как можно спокойнее и делаю вид, что не знаю ответа на этот вопрос. Но мне нужно, чтобы Ян немного остыл и начал уже думать. В том числе и о своем состоянии.

– Мне нужно поговорить с Яришей и понять, что с ней происходит, – поясняет Ян. – Я прибью Луку, если он подсадил ее на эту дрянь.

– Как удобно, всегда виноват кто-то не из вашей семьи, – не выдержав, фыркаю я. – Хочешь идти? Иди. Но твоих сил хватит минут на сорок. Как раз доберешься до дома и там рухнешь, как свалился вчера. Но меня там не будет, а Лирая вызовет лекарей и отправит тебя туда, откуда просто так не выпустят. Или ты не знаешь свою мать? Скажу честно: так будет лучше. И мне не придется дергаться из-за твоего состояния. Возможно, где-то в промежутке ты даже поговоришь с сестрой. Если, конечно, застанешь ее дома и она согласится с тобой поговорить, что совершенно не факт. Только вот, Ян, она не вчера стала такой. День, два… какая разница? Думаешь, твой разговор что-то изменит?

– Она моя сестра.

– Да. Она твоя сестра. А это… – я показываю пальцем на бинты, – твой бок. Яриша может подождать пару дней. А ты? Подождешь?!

Выпалив это, подхватываю поднос и выхожу из комнаты. Ему нужно остыть и подумать. Да и мне тоже.

Оказавшись на кухне, понимаю: от гнева аж потряхивает. От этой семейки одни неприятности! Как было хорошо в Монарко с бабушкой! Не стоило возвращаться. Приехала бы на два дня, приняла силу и уехала обратно. Радует, что осталось пережить всего пару дней, а потом я заселюсь в общежитие и буду появляться дома только в редких случаях.

Чтобы успокоиться, достаю из холодильника мясо, нахожу овощи, фольгу и начинаю готовить. Да, Ян только позавтракал и вряд ли скоро захочет есть, но захочет же рано или поздно, а меня это успокаивает. Не скажу, что я кулинарный фанат, но какие-то элементарные вещи делать умею. Интересно, как живет Ян? Заказывает доставку? К нему кто-то приходит? Или он ест раз от разу? Судя по ассортименту продуктов, непохоже. По крайней мере, я нашла все, что мне нужно.

Успеваю поставить запекаться нежнейшее бедро индейки, когда слышу тихое от входа:

– Прости…

Поворачиваюсь и замечаю Яна, который подпирает дверь плечом. Черные волосы взлохмачены, под глазами – серые тени. Да и сам он бледный. Похож на тех, кого обычно воскрешает. Если бы он перебрался к фамильному лекарю, сейчас был бы на порядок бодрее. Я понимаю, почему он этого не сделал, и злюсь еще сильнее.

– Тебе не стоило вставать, – говорю я, вытирая полотенцем мокрые руки.

– Мне скучно было лежать и хотелось попросить прощения, а ты ушла.

– Тебе стоило успокоиться. Да и мне тоже.

– Я успокоился и осознал. Я действительно благодарен тебе за то, что ты меня не послала. Хотя и могла. А Яриша… Я съезжу к ней, но позже. Пожалуй, пора признать: время, когда мы действительно были близки, осталось в прошлом. Некоторые поступки не стоит прощать. И я не могу решать за нее, как жить.

– Что будешь делать? – Мне правда сейчас жаль Яна, но я не знала Яришу другой. На моей памяти она всегда была избалованной стервой, и сейчас ничего не изменилось.

– Не знаю… – Ян пожимает плечами. – Хочу услышать ее версию событий. Так будет, по крайней мере, честно.

– Ты мне не веришь? – Я горько усмехаюсь и отворачиваюсь. В этом весь Ян. Он может понимать, что Яриша дрянь, но всегда будет на ее стороне, что бы она ни сделала.

– Не тебе. – Ян смотрит мрачно. – Луке. Хочу узнать, зачем он приходил.

– Думаешь, зелья – это предлог?

– Представления не имею. Все так сложно… – Он качает головой.

– Ты не способен контролировать все. – Я делаю шаг к парню и сдерживаю желание пригладить его непослушные волосы. – Пойдем, я тебя провожу в комнату. Тебе стоит лечь. Если ты снова решишь рухнуть в проходе, я не дотащу тебя обратно.

– А ты полежишь со мной? – спрашивает он, обескураживая вопросом, нежным голосом и надеждой в глазах.

От нее меня буквально прошибает. Это какой-то незнакомый мне беззащитный Ян. Я вся как оголенный нерв, даже волосы на руках поднимаются, словно наэлектризованные.

– Ян…

– Просто побудь рядом? Хорошо? – просит он с болью в голосе, вдребезги разбивая все мое желание держаться от него подальше.

И я послушно киваю. Меня бесит собственная сговорчивость. Зря я не уехала с Дариусом.

Мы медленно идем по коридору, который кажется бесконечным. Яна снова шатает, но он мужественно добирается до кровати и, рухнув спиной на подушки, прикрывает глаза. Я стою рядом, не решаясь сделать последний шаг.

Парень приоткрывает один глаз и хитро на меня смотрит.

– Агния, – тянет он хриплым голосом, указывая на подушку рядом с собой. – Ты обещала.

От мурлыкающих интонаций по спине пробегают мурашки. Не верю, что Ян не понимает, какое влияние на меня оказывает его голос.

– Ты просто лежишь и не трогаешь меня, – припечатываю я, чтобы в очередной раз обозначить свое отношение к происходящему. Но собственный голос кажется мне капризным. Словно я играю с парнем. Но ведь это не так! Я правда хочу сохранить дистанцию.

– Посмотри на меня. – Он расширяет глаза, указывает на перебинтованный бок и невесело хмыкает: – Я безопасен. По крайней мере сегодня. И потом… – Ян внезапно становится серьезным. – Поверь, я понимаю, когда мне говорят «нет».

Серьезность во взгляде подкупает. Я вздыхаю и осторожно ложусь на самый краешек кровати, потому что Ян развалился по центру в позе морской звезды. Мне не очень удобно, хочется подвинуться поближе и устроиться покомфортнее, возможно, положив голову ему на грудь, как на подушку, но я этого не делаю. Не хочу сокращать дистанцию.

Ян тонко понимает мое состояние. Обхватывает за плечи и притягивает к себе со словами:

– Но только в том случае, если «нет» искреннее.

Дергаюсь в сторону, но он не пускает, шепча в волосы:

– Я же шучу. Расслабься. Так ведь удобнее. Правда?

Затихаю, соглашаясь, кладу ладонь ему на грудь над раной и начинаю медленно делиться силой. Он снова на нуле. Стоило продолжить лечение раньше, но приезжал Дариус, мы ругались, поэтому сейчас приходится начинать с самого начала.

Моя сила течет тоненькой струйкой, попадая в Яна по капельке, и это утомляет обоих. Я так и засыпаю, прижавшись к боку парня с рукой на его груди. Внезапно оказывается, что так лежать очень удобно и приятно. Отвлекаюсь, только чтобы выключить мясо в духовке, и сразу же возвращаюсь к Яну, чтобы продолжить лечение. Ян дремлет, он не достает меня, не пытается выяснить отношения, и я расслабляюсь. Видимо, ему и правда не очень хорошо.

Открыв глаза, понимаю: парня рядом нет. Сажусь на кровати, пытаясь окончательно проснуться, и ругаюсь себе под нос.

– Вот ведь засранец!

Я почти на сто процентов уверена, что Ян сбежал, чтобы поговорить с Яришей. Я чувствую слабость и легкое головокружение, а значит, продолжала восстанавливать его даже во сне, и сейчас он явно чувствует себя намного лучше! Только вот несколько часов вне дома, дорога туда-сюда, сложный эмоционально разговор – и все снова вернется на круги своя. Мне жалко потраченных сил и до ужаса обидно! Вот как так? Он не бережет себя и не ценит мои усилия!

За короткие минуты раздумья я решаю уехать прямо сейчас, но не успеваю даже встать, так как слышу от двери в комнату:

– Уже проснулась?

Поворачиваюсь и вижу Яна. Немного сонного, расслабленного, с капельками воды на обнаженных плечах и влажными после душа волосами. Из одежды на нем лишь низко сидящее на бедрах полотенце. Он издевается надо мной?

Во рту пересыхает, а сердце начинает стучать быстрее. Жадно разглядываю поджарый торс. За год он стал еще мужественнее. Его тело – сплошное переплетение мышц. Каждая будто вырезана талантливой рукой скульптора. Ходячий секс, и игнорировать исходящую от Яна агрессивную мужественность очень сложно.

Идеальную картину портит только свежий шрам, который уже начал срастаться. Рана еще выглядит пугающе, но уже намного лучше. Можно говорить о моих способностях, но и на самом Яне все заживает как на собаке.

Уже даже бинтовать не нужно, достаточно пропитанного зельями тампона и клейкого бинта.

Изучение раны и мысли о бытовых вещах немного проясняют розовый туман в голове. Я хоть чуть-чуть начинаю соображать, а не только капать слюнями на пол.

– Поможешь? – спрашивает Ян, указывая на рану.

Я завороженно киваю и против воли перевожу взгляд на красивые кубики пресса и косые мышцы, скрывающиеся под низко сидящим на бедрах полотенцем.

– Не смотри на меня так… – хрипло просит Ян. – Если, конечно, не передумала и хочешь, чтобы я сохранял дистанцию.

Я опускаю взгляд ниже и ойкаю, чувствуя, как вспыхивают щеки. Даже если бы Ян хотел, вряд ли у него бы вышло скрыть свое желание.

– Прости… но тебе не стоило появляться в таком виде, – замечаю я, окончательно смутившись.

– Агния, – тянет он. – Я в своем доме, после душа. И ты же сама начала бы ругаться, если бы я натянул на рану рубашку.

Закусываю губу и киваю. Он прав. Но почему-то меня не оставляет ощущение, что этот спектакль Ян устроил специально для меня.

– Тебе лучше лечь.

Я подскакиваю с кровати и указываю на нее. Парень послушно двигается в моем направлении. Его руки перемещаются на узел полотенца, а я ойкаю и позорно сбегаю под тихий волнующий смех. Прибила бы мерзавца!

Когда возвращаюсь, предварительно умывшись ледяной водой, Ян лежит в постели, до пояса прикрытый покрывалом, под которым, я уверена, ничего нет. Этот факт не оставляет меня в покое, но я намерена собраться и не реагировать ни на какие провокации.

Сейчас решаю воздействовать на рану напрямую, а не через бинты. Это сложнее, но действеннее.

– Вау, Агния, – тянет Ян спустя какое-то время. – Год с бабушкой прошел не зря.

Я открываю глаза и пытаюсь остановить вращающуюся картинку. Перестаралась. Но на месте раны – свежий, слегка воспаленный, но шрам!

– Можешь не благодарить, – шепчу я и падаю на подушки.

Сейчас Ян чувствует себя однозначно бодрее, чем я, поэтому и ужином заведует он, а я пока дремлю. К запеченному мной мясу он режет овощи. Достает бокалы.

– А это в честь чего? – подозрительно уточняю я, указывая на бутылку вина.

– В честь выздоровления.

– Опрометчиво. – Я поджимаю губы. – Ты еще нездоров.

– Но силы и настрой пить вино появились. – Парень беспечно пожимает плечами. – Давай, Агния. Бокал. Ты же не думаешь, что я планирую споить тебя и воспользоваться расслабленным состоянием?

Я вздыхаю и медленно киваю. Действительно, чтобы лишить меня воли, Яну не нужно меня спаивать. Достаточно просто снова выйти из душа в полотенчике.

Он разливает вино по бокалам и подвигает мне тарелку с мясом и овощами.

– Завтра с утра я уеду. Я уже связался с Дариусом и мамой. Они тебя заберут. Не хочу, чтобы ты была одна.

– Тебе рано…

– Ночью убили еще одну девушку. Точнее, под утро. А до этого… – Он мрачнеет. – Ночью возле дома родителей крутился подозрительный парень на осе. Потом тут.

– Не дождался меня и убил кого-то другого? – в ужасе спрашиваю я.

Ян, стиснув зубы, осторожно кивает.

– Он охотится на тебя и приходит в бешенство, когда терпит неудачу. Есть подозрение, что сначала он тренировался, но потом…

– Не хочу, чтобы из-за меня гибли другие! – Я всхлипываю.

– А я не хочу, чтобы пострадала ты, – жестко отвечает Ян. – Пойми: другие погибают не из-за тебя. А из-за этого монстра. И на тебе он не остановится, даже если ты его изначальная цель.

– Почему?

– Потому что такие, как он, не останавливаются никогда.

– Нет… – Я делаю глоток вина, чтобы прочистить горло. Голос внезапно охрип. – Почему он охотится именно на меня?

– Если бы я знал, – отвечает парень. Но его взгляд… его взгляд говорит о том, что Ян знает больше, чем говорит.

Как ни пытаюсь разговорить Яна, он постоянно уводит разговор в сторону, и я сдаюсь, понимая, что даже если он и догадывается о чем-то, мне об этом говорить не собирается. Это задевает, но, возможно, есть весомые причины.

После пары глотков вина меня отпускает внутренняя дрожь, и я начинаю хотя бы понимать, что ем. Мясо нежное, овощи свежие, а компания приятная. Я не хочу сближаться с Яном. Я сделала все возможное, чтобы этого не произошло, но сейчас сижу за столиком с шикарным видом на город, который загорается огнями с наступлением вечера, и за неспешным разговором все лучше узнаю этого непростого и демонически красивого парня.

Ничего не могу поделать. Он нравится мне все сильнее и сильнее. За эти двое суток мы стали намного ближе, чем за короткий период в прошлом году, когда были вместе. И я не могу понять, когда он настоящий – тогда или сейчас? Мог ли так сильно измениться? И что мне делать с этими открытиями? Сдаться? Но не пожалею ли я об этом? Всегда считала, что непременно пожалею.

– Тебе нужно отдыхать, – говорю я, отставляя пустой бокал. – И лучше не повторяй, – киваю в сторону початой бутылки. – Не играй со своим здоровьем, особенно если не собираешься завтра дать себе отдохнуть. Ты был серьезно ранен, и сейчас в тебе моя сила. Она позволяет чувствовать себя хорошо, но тебе нужно дать организму время и возможность восстановиться самостоятельно, иначе снова будет откат.

– Надо… – хрипло отвечает Ян.

Вроде бы соглашается, но так жадно смотрит на мои губы, что окатывает волна жара. Вот что он творит? Неужели мои слова ничего не значат?

На самом деле все, что я говорю, хоть и имеет под собой рациональную основу, но не до конца искренне. Прежде всего я не хочу пить сама. Чувствую: еще бокал – и станет сложно объяснить себе, почему я не могу быть вместе с Яном.

Нужно отправить его спать. Убрать из своего пространства. Завтра будет проще. Он уедет на свою опасную работу, а я вернусь к Лирае. Свяжусь с Карен, других дел у меня нет, ну, лишний раз проверю вещи, собранные в академию. Послезавтра начинаются занятия. Другой мир, я туда очень хочу. Получать знания, учиться тонкостям лекарского дела, «гранить талант», как говорит бабушка.

Из-за стола встаем одновременно и, управляемые какими-то неведомыми силами, поворачиваем в одну сторону, закономерно сталкиваясь. Сзади меня кухонный гарнитур, впереди – Ян с бутылкой в руках.

Я замираю, не решаясь даже дышать. Сжимаю ножки бокалов и невольно ловлю взгляд парня. Жадный, заполненный щемящей нежностью и отчаянием. Эмоции Яна такие яркие и яростные, что я задыхаюсь от них. Губы так близко, что могу коснуться их своими губами, лишь слегка качнувшись вперед. Но я сдерживаюсь. Нельзя. Опасно и не будет пути назад.

Мы так и стоим. Прикрыв глаза, замерев в одном миге от поцелуя. И в этом есть свое тягучее, нереализованное удовольствие. Воздух между нами наэлектризован до предела. Облизываю губы, не отдавая себе отчета, как это выглядит со стороны. Ответом служит сорвавшееся с губ Яна ругательство. Он качается мне навстречу и упирается лбом в лоб.

– Я понимаю слово «нет», Агния! – шепчет он мне в губы, заставляя дрожать. – Тебе лучше сегодня спать в гостиной. Ну или… – Он делает паузу. – Можешь поцеловать меня сама.

Замираю, закусывая губу. Молчу, понимая, что если решусь, то это изменит все, поэтому медлю.

Но не в натуре Яна ждать. Он отстраняется. Ставит бутылку на стол у меня за спиной и уходит из столовой, не понимая, как близок был к победе. Я практически сдалась. Слезы текут по щекам, но я убеждаю себя, что все к лучшему, и не иду за Яном. Нельзя сдаваться, когда цель достигнута. Иначе, получается, все было зря.