Глава 32. Лиза

– Нарядная какая… – подкрашиваю ресницы тушью в моменте, когда бабушка застыла в дверях и рассматривает мой наряд, – с Илюшей встречаешься? – Угу, – мычу в ответ. Я надела новые джинсы и блузку. Косметику купила по наводке Тони. Не смогла удержаться. Уже нанесла румяна, тени. На очереди помада. Такой интересной я себе кажусь. Вроде и я, но какая-то другая. Улыбаюсь своему отражению. – И куда идете? – В боулинг, – чмокаю губами, распределяя помаду. Она нежно-розовая. Неяркая, пока привыкаю к своему образу. – Эт что еще такое? Закрываю помаду и бережно складываю все в новую косметичку. Какой-то себя по-настоящему взрослой почувствовала. Работа, деньги, косметика, еще и кот в придачу, за которым только я и забочусь. Дедушка со мной до сих пор не разговаривает, хотя Филя оказался послушным и старается вообще не попадаться нашему главе семейства на глаза. – Шары бросать в кегли. Бабуля вздыхает по-доброму, но ворчит. На телефон падает сообщение от Ильи, что он задерживается и очень просит его дождаться. Я успела надеть куртку и сапоги, поэтому раздеваться не вижу смысла. Беру сумку и, крикнув короткое «пока», захлопываю дверь и сбегаю по лестнице. Сегодня теплее. Начинаю измерять шагами расстояние от лавочки до двери подъезда. В голове какая-то песня крутится, но я не могу вспомнить, откуда ее знаю. Не слышу, как к дому подъезжает знакомая машина. Улыбка не успевает сойти с лица, и если водитель видел меня, то еще подумает, что улыбалась ему, хотя это не так. Далеко не так. Порыв ветра закручивает пряди волос. Сегодня я их распустила и накрутила на крупные локоны. У меня свидание. Настоящее. С нормальным парнем! Резко выдыхаю и жалею, что не осталась дома ждать Илью. Выставляю сумку вперед. Как бы защищаюсь. Шахов останавливает машину, но остается сидеть внутри. Эта повисшая пауза заставляет нервничать. Больше всего в жизни я не люблю неопределенности. А сейчас именно она и есть. Я не понимаю, что он хочет и зачем все это делает. Филипп смотрит на меня через лобовое стекло, не позволяя мне отвернуться. Взгляд прожигает меня до затылка. Голова разболелась. Мотор глохнет, Фил открывает дверь и выбирается на улицу. Он в одной черной футболке без единой мурашки на коже. Неужели так близко стоит ко мне, что я все замечаю? – Привет, Лиззи, – говорит ровно, будто здоровался со мной каждый день. – … Привет. Обнимаю себя руками. Где Илья? Нужно немедленно уходить. – Я не вовремя? – спрашивает, убирая руки в карманы черных джинсов. Не имею понятия, как мне отвечать на его вопрос. Да, Филипп, ты не вовремя. Твое появление в моей жизни вновь не в то время. Но… Я ведь скучала. Или, точнее, иногда думала о нем. – Сейчас придет мой парень, – выпрямляюсь и говорю с гордостью. Правда, эти слова – полное вранье. – Ясно. Я ненадолго, – уточняет, оставаясь стоять на своем месте и просто смотреть. С тоской или сожалением, не разобрать. Темно. Я полагаюсь на свои ощущения. Молчание Филиппа совсем его не беспокоит. Я же напротив. Не могу стоять ровно, как и долго смотреть на Шахова. Он изучает каждую мою клетку, каждый сантиметр. – Замерзла? Приподнимаю брови. Это такая забота? Как вовремя, однако. Еще не отойду от того дня, когда он подвез меня до дома, а тут уже забота второго уровня. – Пойдем, – приглашает в машину. Снова это место рядом с ним, снова знакомый запах в салоне и близость Филиппа. В легкие проникает слишком много холодного воздуха. За грудиной колет и болит. Шахов открывает дверь, я вновь проглатываю язык. Ноги несут меня к его черному монстру, где я какое-то время была счастлива. От воспоминаний душно до слез. Присаживаюсь, осматриваю окружающие меня вещи в который раз. Ругать себя хочется за то, что я помню каждую. Ароматизатор под зеркалом, чеки, брелок, монеты… Водительская дверь открывается, Фил скашивает на меня взгляд, и его скулы заостряются. Мои же, наоборот, расслабляются, а рот приоткрывается. – Ты все еще не знаешь, зачем приезжаешь каждые выходные? – говорю в тишине салона. Смотрю куда угодно, но сил не хватает взглянуть на Филиппа. Кажется, если подниму глаза – мы встретимся и окажемся слишком близко друг к другу. – Ты прекрасно выглядишь, – почти перебивает. Подавляет мой вопрос тоном своего голоса. – У меня свидание! – вскидываю голову. Да, он близко, очень близко. Кто сделал эти спорткары такими маленькими? – С Илюшей? – прозвучало издевательски, но я игнорирую и его усмешку, и его надменность. – С ним. – И где он? Расстегиваю молнию на куртке. Взгляд Шахова пробегается по моей груди, и Фил тут же отворачивается к своему окну. Сначала думаю ответить. Но это же будет звучать как оправдание. Что точно не собираюсь делать, так это оправдываться перед Шаховым. – И куда Илюшенька тебя ведет? Прищуриваюсь. Фил все еще повернут к окну, и если бы не его вопросы, подумала бы, что он забыл обо мне. Так, чисто пустил погреться в свою машину и все. Это в его стиле. – В боулинг, – все же отвечаю. Я хвалюсь?… – Это такое место, где… – Пф-ф, – фыркает и смеется. Я вижу его улыбку в профиль, и она все такая же очаровательная, которая превращает мои ноги в желеобразную субстанцию. – Да, Филипп. Представляешь, я живу в мире, где парень приглашает девушку на свидания, ухаживает за ней. Говорит комплименты. Мир, где люди работают, чтобы прокормить себя и свою семью, учатся, чтобы получить профессию. Потом женятся, рожают детей и вполне себе счастливы, – с разрывающими эмоциями выпаливаю на одном дыхании. Сквозь жар чувствую, с какой скоростью бьется сердце. Не планировала все это говорить, особенно Филиппу. – Не ходи, – хрипло говорит, поворачиваясь ко мне лицом, – не ходи с ним. Не надо, Лиззи. Моя очередь усмехаться, а по телу снизу вверх первая волна дрожи прошла. Я боюсь, если начну говорить, то и голос задрожит, я снова буду чувствовать себя маленькой и глупой. От его слов, почти приказа, комок негодования в животе рождается и придавливает меня к креслу. – Ты о чем, Филипп? – качаю головой. Тоже разворачиваюсь, и в нос бьет концентрированный запах кожи Шахова. – Я не хочу, чтобы ты ходила с ним в идиотский боулинг. Взгляд бьет по губам. Мой – по его шее, где напряжена каждая мышца, а кадык дергается, когда он произносит: – Не смей, Лиззи. В салоне становится душно, а дышим мы оба часто и взволнованно. Молча наблюдаю, как Фил подносит ко мне руку и касается моего плеча. Чуть сжимает и ведет к шее, чтобы зажать и направить на себя ближе. – Отпусти, – сквозь зубы говорю. Пытаюсь отцепить его руку от себя, но Филу мои попытки по барабану. Он сильнее меня, а еще он чертовски зол. Я помню этот взгляд в тот день, когда Шахов прогонял меня из дома. Большим пальцем растирает помаду по нижней губе с фанатичным, больным взглядом. Я хочу его остановить, потому что то, что он делает со мной, и то, что вообще происходит, это верх безумия. – Не пойдешь никуда, – яростно стреляет словами. В висках долбит пульс от нашей схватки. Вторая рука Шахова по бедру тянется, пытается стереть ткань, которой обтянуты мои ноги. Филипп почти притянул меня полностью к себе. Масса нашего запаха, ошпаривающее тепло, дыхание без перерывов. Он снова пытается убить меня. Сжимаю кулаки, оттолкнуть стараюсь, а Фил грубо стягивает мои запястья руками, как хомутом, и трясет. Я не плачу, похныкиваю, понимаю, что от происходящего мне сносит крышу. Уворачиваюсь, но Фил где-то поблизости. Его губы, нос, щетина, ненавязчивый запах бензина и кофейных зерен. Тело вспыхивает, и хочется вынырнуть из этих ощущений. Они знакомые и болезненные. – Подонок! Ты настоящий подонок, Шахов! – облизав губы, чувствую солоноватый привкус кожи. Он остался, когда Филипп грубо трогал мои губы. Хватка мгновенно ослабевает. Фил отодвигается от меня и смотрит побито. Вроде такой сильный, жестокий. Настоящий боец без правил и совести. Но теперь передо мной как слои раскрылись, и я вижу другого парня. Того, кого хочется спросить «как дела?» и, не дождавшись ответа, сказать: «Я скучала». Не отрывая взгляда, нащупываю ручку двери и открываю. Выхожу на свежий воздух, понимая, как же в салоне было душно и жарко. Теперь свобода. Дышу полной грудью, быстро перебирая ногами к подъезду. – Лиззи! – летит в спину. Останавливаюсь и медленно-медленно поворачиваюсь. Не только глупая, но еще и слабая. Фил переводит дыхание. Упирается сначала в листву под ногами, потом вскидывает глаза на меня. Я сильно сжимаю ремень сумки. – Лиза… Я плохой человек. Ты права. Самый настоящий подонок, который травит и убивает все живое вокруг. Я озлоблен на весь мир и на все вокруг. Не верю в лучшее, в счастье, в любовь. Но я хочу выбраться из этого дерьма. Хрипы рвутся из горла. Будто бы кричала все это время. – Помоги мне, – просит, сделав шаг навстречу, – без тебя не получится. Мурашками покрываюсь. Его просьба раздирает сердце, оставляет следы ногтей и протыкает. Не сердце, а кусок кровоточащего мяса. И смотрит, пригвождая, как настоящий монстр. Но ему плохо. Этому монстру чертовски плохо. – … Хорошо, – проглатываю тихий ответ. Шахов делает шаг. Выбрасываю ладонь, останавливая. – Но ты будешь делать то, что я скажу. И еще… – Кручу головой по сторонам. У меня свидание на носу. Что будет, когда Илья придет и увидит меня с Филиппом? От нас веет прошлым. – Мы заключим договор и за его рамки не выходим. У каждого своя жизнь, – облизываю губы. На них совсем не осталось помады. Съелась. Или ее кто-то стер. – Своя личная жизнь. – Мы… Друзья? – боязливо спрашивает и с напрягом выдыхает. Веду плечами. Отрицательно качаю головой, затем киваю. Телефон в сумочке настырно вибрирует, мелодия рассекает воздух, как резкий порыв северного ветра. – На время. Если так, то я согласна, Филипп. Сцепив челюсти, Шахов коротко кивает и бросает взгляд вдаль. Его лицо покрывается тенью, и я на расстоянии чувствую волны раздражения. Непросто будет. Я не верю, что человека можно изменить. Особенного такого, как Филипп Шахов. – Лиза, – не говорит – просит, – не… – Извини, что опоздал, – Илья врывается в наш разговор. Он запыхался, я вижу, что он спешил. Бежал, вон. Его легкие сейчас наверняка режут. – Идем? Я дорожку заказал, надеюсь, они простят нам небольшое опоздание. Говорят, в боулинге стало не протолкнуться. Там здорово. Илья протягивает мне руку. По всей видимости, я должна положить в нее свою ладонь. И я кладу. Мы уходим, и ни разу не оборачиваюсь. Спину нещадно жжет, между лопаток прорези высекаются. Если бы обернулась, поймав взгляд Филиппа, я бы никуда не пошла.