Глава 33. Лиза

В кафе сегодня работаю полдня. На часах два часа, когда я иду переодеваться. Если успею за пять минут, то не придется ждать автобус. – Как успехи на личном? – в зале мало народу, поэтому Тоня, как хвостик, проследила за мной. Недовольно посматриваю на подругу. Тоня навязывается, а ее постоянные вопросы вводят в ступор. Самой бы еще разобраться во всем. Свидание в боулинге прошло неплохо. Да, пожалуй, «неплохо» – самое подходящее слово. Илья был мил и обходителен. Бабушка назвала бы такого парня «кавалер». Когда у меня не получалось выбить кегли, он успокаивал и говорил что-то вроде: «Ты все равно молодец». Голос, правда, заглушался мощными ударами шаров и гулом чужих голосов. Мы обнимались, и… Один раз поцеловались. У подъезда, после того как Илья проводил меня до дома. Парень коснулся моих губ, я задержала дыхание. Его руки притянули меня ближе, я чувствовала, как колотится его сердце через все слои одежды. Взгляд блуждал по моему лицу, когда он оторвался от меня. Ждал каких-то слов, эмоций. А я скосила взгляд на то место, где раньше стояла машина Шахова. Ее, понятное дело, уже не было. В груди тоска и беспокойство застыли. – Эй, так ничего и не расскажешь? – Тоня настойчиво преследует. – Что именно? – сдаюсь. У меня осталось не больше двух минут. Все равно не успею рассказать что-то значимое. – Ну как Илья, куда ходили, позвал ли еще куда-нибудь. Целовались? Я страсть как люблю все эти романтичные вещи. Уже не раздражение вызывает, а смех. В этом вся Тоня. Я с шумным выдохом поворачиваюсь к подруге. В ее глазах застыло огромное любопытство, которое разрывает девушку изнутри. Я же могу стать причиной ее смерти. – Ходили в боулинг. Не позвал. Целовались. – С языком? Как в книжках? М-м-м! Тоня наивнее, чем я думала. Одинокая, ищущая любовь. Как в книжке, конечно же. – Нет. – Жаль… Нервно дергаю замок на куртке и быстро выхожу из кафе. Сложно сохранять равнодушное лицо, когда вдруг вспоминаешь, с кем именно я целовалась, как в книжках. Моросящий дождик портит немного настроение. Хмурюсь, глядя на небо. Затянуто, и серые облака готовы упасть на мою голову. Филипп стоит у своей машины и прищуривается, когда мы сталкиваемся взглядами. Я недовольно вздыхаю и слизываю капли дождя с губ. Поздно вспоминаю, что даже ничем их не накрасила. «Почему ты ждешь меня здесь?» – спрашиваю взглядом, шепчу, но остаюсь на безопасном расстоянии и от него, и от его хищной машины. Фил делает шаг. В его планах подойти ко мне. Он снова в одной футболке. Смотреть на него холодно. Отворачиваюсь и быстрым шагом иду к остановке. Как раз автобус пришел, и я вбегаю последней. От скорости закололо в боку. Дыхание сбилось, рук не чувствую, когда хватаюсь за поручень. Оплатив проезд, проталкиваюсь в конец автобуса. В окне вижу, как черная матовая машина преследует старый пазик. Звонок сбрасываю. Отворачиваюсь от окна, глупо улыбаюсь, скрываю улыбку за ладонью. Он приехал. Я позвала, и он приехал. Что же вконец происходит? – И что это было? – спрашивает, как только я выхожу из автобуса и сажусь в машину к Филиппу. Все получается на автомате. – Не хотела, чтобы кто-нибудь видел тебя. Я еще ни разу не взглянула на Шахова, но чувствую его недовольство всем телом. Полагаю, ему неприятно, когда какой-то там глупый мышонок его стесняется и игнорирует. – У меня парень есть. Ты забыл? Говорю, унимая волнение. Так необычно это звучит. Но после нашего поцелуя с Ильей я же могу считать его своим парнем? Скорость машины увеличивается, меня вжимает в сиденье, и я поворачиваю голову, чтобы на секунду встретиться глазами с Филиппом. Почему мне кажется, что я поспешила, обещав помочь ему исправиться? – Илюшенька, – царапает зубами нижнюю губу. Едет агрессивно и делает все, чтобы я по-настоящему испугалась. Специально? Я крепко прижимаю к себе сумку и зажмуриваюсь. Сердце подскакивает к горлу, а язык присыхает к нему. Жарко, душно, страшно. – Тебе не помешает мне чуть-чуть доверять. Через спазм в горле усмехаюсь. Серьезно? Доверять? – Я же доверяю тебе, – с претензией говорит, и чувствую, как Филипп часто-часто на меня посматривает, отрываясь иногда от дороги. – Не скажу, что мы изначально равны, Филипп. Доверие надо заслужить. Вот тебе первый урок. – Значит, не доверяешь? – Нет. За короткой перепалкой понимаю, что скорость хоть и большая, но… Вброс адреналина в кровь делает что-то такое приятное с мышцами. Они то расслабляются, то сжимаются. Пульс бьется в каждой венке, и появляется отдышка. Похожее происходит после танцев или длинной пробежки. – Что за место, куда мы едем? – спрашивает, чуть расслабившись. Да и я тоже не хватаюсь как ненормальная за сиденье. Мысль, что жизнь Шахова тоже зависит от его умения водить, чуть успокоила. Вряд ли у него в планах убить себя. – Увидишь. – Я не люблю сюрпризы. Ну так, на будущее. – Я тоже. Но твое возвращение для меня еще тот сюрприз. – Один-один, Лиззи. Ты становишься смелее, и… – Лиза, Филипп. Несколько дней назад я уже было решила, что ты, наконец, запомнил мое имя. Творится что-то по-настоящему странное. Мы препираемся, я умело отвечаю, нисколько не беспокоясь, что обо мне подумают. Это все адреналин и то, что мы с Шаховым не смотрим друг на друга. Я только слышу его голос, но не вижу глаз. Так… Проще. Фил улыбается, проводя линии взглядом по моим ногам, и покачивает головой. – Ли-за. Четыре буквы, – повторяет мои же слова. Его все еще это забавляет. Поджимаю губы. Шахов прочищает горло, берет стаканчик с кофе и делает несколько глотков. Кожа на его руках покрывается мурашками. – Долго еще? – спрашивает. Навигатор подсказывает раньше меня. Через две минуты мы сворачиваем на ужасную дорогу. Филипп снова громко матерится, но теперь меня это забавляет. – Еще раз скажешь что-то плохое, я буду бить тебя по губам. Идет? – Идет, – быстро соглашается. От его взгляда воздух в момент чувствуется густым чадом. Ему за дорогой надо следить, здесь ямы, кочки и вообще нет асфальта, а он… В упор смотрит. Насильно заставляет вспомнить то, что вспоминать нельзя. Тот же поцелуй. Такой, как в книжках пишут. Отворачиваюсь к окну, в очередной раз пожалев, что согласилась на эту авантюру. Филипп останавливается у главных ворот и хмурится, выдыхая все свое раздражение через нос. Немного волнуюсь, но тем не менее обращаюсь к напряженному Шахову. И с какой-то стати думаю о том, что он в одной футболке. Когда он вспомнит о верхней одежде? Осень как бы. Холодно и идет дождь. – В Москву ты вернешься не один, Филипп. Выхожу, не дожидаясь ответа. Моя затея рассыпает искры в животе. От них смеешься, улыбаешься, волнение испытываешь. Смотрю на Филиппа через лобовое стекло, руки в бока упираю. Неужели откажется? Шахов не торопится. Выходит, одаривая меня и приют для животных оценивающим взглядом. Из багажника достает легкую куртку. На груди лейбл известного бренда. Дорогая ведь, заграничная, а он ее в багажник. Цыкаю, а Фил и не понимает, почему я с таким непониманием и осуждением окатила его. Держится поблизости. Его парфюм преследует меня и мои рецепторы. Впору просить держать дистанцию. – Это твой план? Чтобы я взял плешивую псину и подобрел? Проходим вдоль вольеров. Лай стоит, что уши закладывает. Все питомцы здесь одинокие, брошенные. Любви ищут, хозяев, но мало кто приезжает и забирает кого-то к себе. Почти все они беспородные, кто-то даже калека. Помочь хочется каждому, но у меня уже есть Филя. Кот. – Во-первых, не псину, а хорошего и верного друга, – пятясь спиной, говорю как учитель. Наклоняюсь и треплю за ухо милого, беспородного пса. Он принюхивается. Шахов громко цыкает, но не отходит. – Во-вторых, не плешивую. Все животные здесь после ветеринара. – Отлично. Мне намного легче. Филипп убирает руки в карманы и обводит питомцев нашей организации прохладным взглядом. Ну же, выбирай, Пиппин! – Вон тот ничего такой. Черненький. У него все лапы на местах. – Это Жорж. Хозяева выбросили его из дома, когда переезжали. Настя, смотритель, открывает дверцу и выманивает пса. Он и правда весь черный. Ни одного даже серого пятнышка. Жорж медленно выходит из своего домика и направляется к нам. Принюхивается сначала ко мне, потом переходит к Шахову. Мы в тихом ожидании. Даже лай стал тише. Фил подносит ладонь к черному носу и дает Жоржу принюхаться. Поглаживает и улыбается. Хочется протереть глаза. Картинка не искажается? Со зрением все в порядке? Потому что Филипп улыбается по-доброму, с характерной ему хитринкой, но у меня от сердца отлегло. Я очень боялась, что Шахов развернется и уедет, бросив что-то грубо вслед. – Поздравляю. Теперь на тебе ответственность за маленькое существо. Фил переводит взгляд с Жоржа на меня. Ну да, черныш не такой уж и маленький. А еще все его лапы на местах только благодаря чуду. Задняя левая была сломана. Мы думали, Жорж останется хромым. Сообщение на телефоне отвлекает. Быстро пробегаюсь глазами и убираю во внутренний карман. Стало душно. – Кто пишет? – … Илья. – М-м-м. – Зовет на дачу на следующие выходные, – продолжаю. Зачем только? – А ты? – спрашивает отвлеченно, поглаживая Жоржа. Кажется, они подружились. – … Поеду, конечно.