Глава 34. Лиза

– Ты обязана вернуться, иначе… – Мама забирает из моих рук мою вещь, отшвыривает и требует, чтобы я взглянула на нее, когда желания совсем нет. Ее приезд был неожиданным и не вовремя. Через полчаса я уезжаю к Илье. – Иначе что, мама? – выкрикиваю, не узнавая себя. Еще ни разу я не разговаривала с мамой таким тоном. Все тело бурно реагирует на то, что происходит между нами. Злюсь и показываю эту злость. Еще я абсолютно не понимаю, что от меня хотят, и чувствую себя глупой марионеткой. Это намного неприятней, чем быть глупым мышонком. – Альберт со мной разведется, – разводит руки в стороны, уставившись на меня с какой-то грустью, – если ты не вернешься в Москву, к учебе, в наш дом. Тыльную сторону ладони прислоняет к губам. Истерики нет, но она вот-вот прорвется. Мама на грани, и я должна что-то испытывать. Сожаление, например. Сочувствие. В конце концов, могла бы спокойно подойти и обнять, успокоить. В какой момент я стала такой черствой? Но я… Ничего не чувствую. Только думаю над тем, что могу опоздать к Илье. – Зачем ему я? – спрашиваю, присаживаясь на край кровати. – Не знаю. Он пересматривает завещание. Ему нужен наследник. В тебе он видит умную девушку, способную справиться, если грамотно тебя обучить. А как же Филипп? На глаза попадается любимый бурундук, которого в руках терзал Шахов. Мне кажется, мягкая игрушка еще хранит запах Фила. Несколько дней назад он был. Мне безумно обидно за Филиппа, который точно не заслужил, чтобы от него отказывался собственный отец. Фил и так до безумия одинокий. Хотя у него появился верный друг. Надеюсь, у него все хорошо. У них обоих. – Куда ты собралась? – мама устремляет взгляд на мою косметику на столе, на мой наряд. Пусть он и простой, но явно не для прогулки с подружкой. Широкие джинсы с высокой посадкой, белая рубашка с широкими рукавами, массивные сережки. Общение с Тоней дают плоды. – У меня свидание. – Боже, с кем еще? – в голосе открытая неприязнь. По ее мнению, в этом городе нечего и некого ловить. – Его зовут Илья, – говорю с гордостью. Мне нравится его имя. – Ты… Дура? С высокомерным смешком спрашивает. Смеяться начинает. Истерически и громко. Меня трясет по-настоящему. Уже не понимаю, от реакции мамы или от ярости. Как у меня получилось раньше все проглатывать? Может, и есть чему поучиться у Шахова. Он в себе свои темные стороны точно не хранит и не бережет. – Мам… – зову, взглядом упираюсь в абсолютно чужого мне человека, у которого похожие черты лица и цвет волос. Фотография вспоминается на столике: мне пять лет и мамин подарок. Паутиной все покрывается. Слезы катятся, смывая свежий слой туши. И не размажешь по щекам, придется перекрашиваться, а меня Илья будет ждать. Дышу поверхностно, умирая. Мне кажется, я чувствую то, что чувствуют дети, когда их бросают. – Что с тобой не так, Лиза? – кидает слова, как плевки. Пропасть между двумя самыми родными становится непреодолимо огромна. – Почему ты такая дура? Словно и не моя дочь. Качаю головой. Нервно посмеиваюсь. – Осталась бы в Москве, в шоколаде бы жила, не шлялась бы ко всяким местным, которые и предложить тебе ничего не могут. – Ну все. Поговорили и хватит, – бабушка оказывается между мной и мамой слишком быстро, – уходи, Алена. – Выгоняешь из дома? – Ты ушла отсюда сама, оставив ребенка. Отворачиваюсь и отхожу к окну. Желание доказать матери обратное прорывает крышу одним вдохом. Несмотря на то, что всегда билась за ее внимание и крошечную заботу. Сейчас и правда чувствую себя наиглупейшей дурочкой. Не потому что не получалось, а потому что маме это было совсем не нужно. Мы с Филиппом в чем-то похожи. Оба – инвестиции наших родителей. Отличие только в том, что у меня есть, кто поддержит меня во всем и подставит плечо в случае ошибки, а вот Филу тяжелее. Когда не знаешь, как справиться со всем этим… Дерьмом, проще стать им – дерьмом, как бы. Вот такая вот мимикрия получается. – Ты едешь со мной? – меняя тон на деловой, мама обращается ко мне и взглядом протыкает, как чужой, совсем чужой мне человек. – Нет. Мой дом здесь, где моя семья. – Надеюсь, ты не пожалеешь, Лиза, отказавшись от всего того, что предлагаю тебе я и Альберт. Интересно, а Шахов-старший знает, что его сын наведывается ко мне и представляется Илюшенькой? От этой мысли усмехаюсь, не стесняясь. Забавная бы вышла ситуация. – Пока, Лиза. Это прощание? Обнимаю себя руками, чувствуя, как холод крадется по коже и проникается через клетки внутрь. – Пока, мама. Дверь моей комнаты хлопает в тот момент, когда телефон загорается входящим звонком. Меня подташнивает от пережитого. – Что? – с наездом отвечаю и прикрываю глаза. Перестаю узнавать себя. Где та Лиззи, что скромно смотрела в пол? Да, я мысленно назвала себя Лиззи. Ногтем цепляю какую-то крошку на подоконнике и веду ее по кругу, рисуя… Сердечко. – Плохое настроение? – без всяких приветствий спрашивает. В трубку дышит шумно, рассыпая мурашки по задней поверхности шеи. Филипп будто стоит позади меня на самом деле. Фантомные ощущения загоняют в тупик, и я прогоняю его вопрос про себя раз за разом. – Совсем нет. У меня свидание, – говорю, совсем не отдавая отчета, зачем. – Готовишься? – с раздражением спрашивает. Боюсь допустить мысль, что Филипп может ревновать. В моей системе координат нет объяснения, почему человек сначала занимается сексом с девушкой, которая ему не нравится, а потом вдруг начинает ее ревновать. Это нелогично. Но Филипп Шахов – самый нелогичный парень, которого когда-либо видела и знала. – Как Жорж? – Жорж? Пугаюсь и отворачиваюсь от окна, опираюсь ягодицами о край подоконника. Не может же такого быть, чтобы Шахов выгнал из дома животное, которое сам и выбрал? – Пес! – почти выкрикиваю. Что за вечер такой, что столько открытий, и все они не очень-то и радостные. – Я тут подумал… – замолкает. Успеваю вспотеть в ожидании его слов. Он это специально ведь! – Филипп! – Хотел услышать, как ты позовешь меня по имени, – посмеивается, а я улыбаюсь, но улыбку-то не видно, а говорить о ней и не подумаю. – Где Жорж? – Какой он на хуй Жорж? Я дал ему другое имя, – говорит с гордостью. Я слышу звук когтей по полу. – И какое? Понимаю, что засела на подоконник и в темноте общаюсь с парнем. В голосе легкий флирт. Меня не смущает грубый мат в его вопросе. Фил замолкает, снова выдыхает в динамик, посылая помехи и хрипы. Прикусываю нижнюю губу, уставившись в окно. Несколько минут назад там скрылась мамина машина, и я должна испытывать какое-то чувство типа сожаления или тоски. Обиды, наконец. Но я чувствую легкость. Хотя крошечная обида у меня все же есть. Или это, скорее, печаль. – Лиза… Ты же понимаешь, зачем парень зовет девушку на выходные на дачу? Повисает молчание. Снова на бурундука смотрю. Комната кажется теперь мне такой детской. За какие-то минуты повзрослела. – Как Жоржа назвал? – перевожу тему. Меня перестало смущать появление Шахова в моей жизни. – Лиза! – Если не хочешь, чтобы я ехала, жду тебя у своего подъезда через десять минут. Успеешь, Пиппин?