Глава 45. Лиза

– Я думала, у тебя дома будут пустые бутылки, коробки из-под пицц, разбросанная одежда. – Не люблю беспорядок, – слышу близко. Филипп касается обжигающим дыханием моей шеи. Поворачиваюсь, слыша скрип своих ног по полу. Черная футболка контрастирует с цветом кожи, которая кажется мне влажной и горячей, но проверять не рискну. Мы как пять минут находимся в его квартире, которую он снимает. И до этого момента сомневалась в своем решении поехать сюда. Сейчас уверена: ни к чему хорошему такое путешествие не приведет. – Ты же помнишь правила? – спрашиваю. Бежать надо. – Помню. Шахов отходит, а я мысленно падаю со стоном на самое дно. Твердое и каменистое. Посмотреть вместе кино было глупой затеей. О чем только думала? Наверное, поверила в трусливость Волка. Или взгляд Шахова отрезал пути к отступлению. Проняло до маленьких косточек. Суечусь на чужой кухне под пристальным взглядом того, кто в моей жизни имеет удушающий вес. Ставлю попкорн в микроволновку, зачем-то мою стаканы. Постоянно осматриваю владения. Они скромные по сравнению с тем домом, где он жил. Еще здесь довольно темно и совсем нет уюта. Хочется привнести красок и света. С языка готовы сорваться пара предложений, но я вовремя себя одергиваю. Мы все еще мало общаемся. Изредка поглядываем друг на друга. В эти моменты перестаю дышать, а руки начинает потряхивать от набирающей скорость кипучей крови. Наши бедра соприкасаются. Фил в джинсах, я тоже. Но это все равно волнующе. – Обнять хотя бы могу? – со смертельной тоской задает вопрос. Фильм дерьмо. И мне не стыдно будет об этом сказать. Да и Фил думает явно не о том, что на экране. – Не можешь, Филипп. Против правил, – голос предательски хрипит. Тут же прочищаю горло. В комнате свет исходит только от экрана. Пахнет попкорном и туалетной водой Шахова. Все это вызывает зависимость. – На хуй правила, Лиззи. Я подыхаю. Сама сжигаю себя глупыми границами. Фил перехватывает мой взгляд. Меня отшибает, как битой. Пульс мчит и режет. Приоткрываю губы. Филипп смотрит на них, впивается взглядом, как будто он не в себе. – Блядь… – касается моей ладони, вверх ведет к плечу и шее. Сжимает ненавистно-больно. С желанием. В глаза смотрим. Душа мечется, истерит. Мне ведь нравится его темнота. С ним рядом можно быть… плохой. – Филипп, – одними губами произношу имя. Сон какой-то. – Лиззи… Иди ко мне. Путаюсь. В своих желаниях, сознании, прошлом и будущем. С силой прикусываю нижнюю губу. Может, боль немного отрезвит? Я летаю в каких-то ядовитых облаках. – Н… Нет, – неуверенно отвечаю и часто качаю головой. Тело предательски дрожит. По внутренней стороне бедер царапает жар. Солнечное сплетение и живот напряжены. Шахов шепчет грубые ругательства. Вожу взглядом по плечам Филиппа, опускаюсь на его грудную клетку. Какой же он сильный и большой. « – Больно? Так и должно быть…». Вскакиваю с места и оказываюсь у окна через один шаг. Задыхаюсь. За моей спиной опасная тишина. Филипп выключил телевизор. Фильм неизвестно чем закончился. В комнате темно, а перед глазами мушки разлетались. Наверное, мне стукнул кто-то по голове. И кружится все. Хочу схватиться за что-нибудь. Лишь бы не упасть. Шахов тихой поступью подходит сзади и кладет руки мне на плечи, а затем ведет их вниз, пока одна его рука не оказывается на моём животе, а другая – снова на шее. Чувствую легкое удушье, и мои ноги словно отрываются от пола. Прикрываю веки. Фил разворачивает меня к себе. Наши взгляды, как молнии. Врезаются, и возникает пожар. Его губы манят. Да-да, я хочу поцеловать Филиппа Шахова. Желание за грудиной разрастается, как цветок. Зубами несколько раз провожу по губам, придавая им цвет, да и попросту снимая мучение. Кожу печет, как после солнечного ожога. – Ты говорила, что я вкусно целуюсь… – каждое слово громом отражается от стен полупустой комнаты. Я сейчас умру от частоты сердечного ритма. – Возможно. Фил поджимает губы, а мне нужно перевязать руки, потому что готова потянуться к ним и очертить упрямые линии. – Давай проверим? Звучит интригующе. Зигзагами вожу взглядом по его лицу. Глаза, заостренные скулы, упрямо выдвинутый подбородок. Если приглядеться, можно разглядеть не только щетину, но еще и маленькую ямочку в центре. Поздно понимаю, что и отступать-то некуда. Спиной уперлась в стену. – Мы напроверялись уже, Филипп. Помнишь? В машине… У тебя в комнате… Достаточно, – голос уже не такой уверенный, каким был. Скорее становится ломаным. Понимаю, что по миллиметрам начинаю сдаваться. Шахов продолжит в таком темпе, а я… Глупый мышонок Лиззи. В чем-то еще влюбленная. – Один раз. И на этом все, – Шахов пальцами цепляет мой подбородок. Заставляет смотреть в глаза. Филипп очерчивает мою левую скулу. Делает все трепетно, нежно, но продавливает своим желанием. – Точно все? – Да. Один поцелуй, Лиззи. Всего лишь один! Его губы близко. Я уже закрыла глаза и знаю – мой ответ ему не нужен. Шахов накрывает мои губы, и мы одновременно издаем стон. Обхватываю его шею руками и будто бы на себя тяну. Фил раздвигает коленом мои ноги и вклинивается между ними. С каждым движением наших губ я чувствую, как твердеет его пах. Мы целуемся по-новому. Языки сталкиваются, затем ласкаются. Торопливо, немного безумно. Пальцами зарываюсь в его короткие волосы на затылке и вновь тяну Филиппа ближе к себе. Грудью упираюсь. Шахов сминает мои ягодицы и толкается в меня, сильнее пригвождая к стене. Бьюсь головой. Все выходит из-под контроля. Это не последний поцелуй. Это не все. Кислорода в моих легких не хватает, и меня подбрасывает волной в невесомость. Там же вакуум, который безжалостно превращает тело в желе. Отрываемся от губ. Смотрим в глаза. У Филиппа они черные, нехорошие. Но мне нравится. Чуть припухшие губы влажные. Решаюсь и все же указательным пальцем провожу сначала по верхней, затем по нижней губе. – Вкусно? – Страшно… – Не надо меня бояться, пожалуйста. Я больше не причиню тебе зла. Или боли… – Я боюсь не тебя, Пиппин. Лбом упирается в мой лоб. Носы сталкиваются. Прикрываю веки, зная, что Шахов делает тоже самое. Продолжаю гладить его плечи, иногда касаюсь шеи и линии роста волос сзади. Фил толкается бедрами. Пытка. Под кожей горючее разлилось, а движения Шахова, его взгляды, касания и поцелуи действуют на меня как брошенные спички. Воспламеняюсь, сгораю заживо, и это невыносимо приятно. Фил пробирается под мою кофту и касается горячими руками до моей поясницы. Ведет вверх и расстегивает застежку лифчика. Резко выдыхаю. Целуемся вновь. Откровеннее. Первая провожу языком по его губам и чуть прикусываю. Срываю длинное мычание, от удовольствия закатываю глаза. Грудь горит, когда Шахов двумя ладонями сминает ее и одновременно толкается. Снова и снова, через одежду, но у меня между ног нескончаемая пульсация. Сейчас я очень плохая Лиззи, раз принимаю правила Шахова. Он ведь плохой?.. Берусь за края футболки Филиппа и помогаю ее стянуть через голову. Перед глазами накачанный пресс, мощная грудная клетка. Кожа влажная. Хочется к ней прикоснуться голой, клетка к клетке, и почувствовать жар его тела. – Фил, – зову. – Т-ш-ш-ш. – Будет… Больно? На лице Шахова отразилось терзание, которое я иногда видела в его глазах. Фил расстегивает пуговицу на моих джинсах, затем молнию. Ныряет рукой. Внизу живота взрывается накопленная энергия. Ласкает меня через ластовицу трусов, в глаза смотрит. Вцепилась в его предплечья, дышу часто, прерывисто. Хочется то сжать его руку между ног, то, наоборот, шире раскрыться. Каждое его движение заставляет мышцы расслабляться, затем сжиматься. Так по кругу. В машине Шахов поступал так же. Зажимаюсь, мои воспоминания погружают меня в прошлое, и я стряхиваю их, сильно качая головой в разные стороны. – Лиззи, – целует глубоко. Знакомый вкус, любимые губы. Вкусно. Кожу на щеках выжигают дорожки слез. Не знаю, от страха перед будущим, обидой за прошлое или просто удовольствия. Филипп подхватывает меня под бедра и несет на кровать. Он бережно укладывает и отстраняется. Кричать хочется. Мне нужно, чтобы он не останавливался. Я же передумаю! Опираюсь на локти и поднимаюсь. Снимаю с себя кофту, лифчик падает. Глаза Филиппа даже в темноте кажутся с сумасшедшим отблеском. Он жадно осматривает то, что открылось его взгляду. Покрываюсь мурашками. Фил специально медленно расстегивает свои джинсы. Я опускаю взгляд и смотрю на это. В горле сухо, а рот, странно, наполняется слюной. Когда он избавляется от одежды, меня вовсю бьет озноб. Каждый взмах его ресниц бьет током в мою промежность. Фил молча снимает мои джинсы вместе с трусами. Те безбожно намокли, Шахов знает это, видит. И облизывается, как молодой кот. Затем осыпает мое тело жалящими поцелуями. Выгибаюсь от каждого. Кровь бурлящие рекой царапает вены. Изо рта вырываются стоны и всхлипы. Я закусываю край ладони. Шахов видит это и крепит мои руки за запястья над моей головой. Терзает губами и языком кожу шее, кружит за ушком. Ерзаю бедрами на кровати. Все слишком медленно. Правой рукой накрывает лобок и входит в меня средним пальцем. Боже, до чего же там мокро! Сильнее зажмуриваюсь. Фил на грани. Он покусывает мои соски, всасывает кожу. Движения пальцами внизу становятся быстрыми и глубокими. В какой-то момент Шахов убирает свои руки, свои губы, и… Язык. Становится холодно и одиноко. Страшно. Он смотрит на меня сверху вниз, вновь кажется, что он скажет то, что говорил однажды. Посмеется, прогонит. Уже начинаю чувствовать себя дурой. – Филипп, пожалуйста… Не надо, – прикрываю глаза, не в силах вынести его взгляд. Меня придавливает его тело, а между ног чувствую горячий, твердый член. – Мне так же страшно, как и тебе, моя Лиззи. – Ты не уйдешь? Не прогонишь? Чувствую себя сейчас жалкой. Возбужденной, в предоргазменной конвульсии и жаждущей любви. – Ты нужна мне, Лиззи. Входит медленно. Меня растягивает от наслаждения и режущих чувств. Я сжимаюсь в комочек, а Фил целовать начинает. Все ощущения концентрируются внизу живота. – Моя девочка, – ласково говорит, когда входит до упора. Из глаз новая партия слез выливается. Плачу, и… Улыбаюсь. Фил толкается. Останавливается. Снова целует. Принимаю каждый его удар бедрами о мои. Он входит, крепче обнимаю его ногами. Приподнимаюсь к Шахову тазом, хочу… Глубже. Я желаю, чтобы это длилось бесконечно. Впитываю эмоции Филиппа с его лица. Он такой красивый сейчас. Тело блестит от пота, мышцы перекатываются, челюсть напряжена. Закручивается в вихрь, я наполняюсь жаждой. Шахов проскальзывает рукой между нашими телами, увеличивает мое удовольствие во сто крат, когда дотрагивается до клитора. Искрю, как долбаный провод. Как сотни оголенных проводов. Пару дыханий, и я вскрикиваю. Адреналиновая бомба взрывается в моем теле. Цепляюсь за Филиппа, продолжаю нашептывать и стонать. Фил резко входит в меня, делает короткие толчки и с густым мычанием и рваными выдохами выходит, чтобы излиться на живот. Да, только что между нами был секс. Еще утром я размышляла, дать ли нам шанс, а вечером лежу с раздвинутыми ногами и пытаюсь усмирить свое сердце. Но мне понравилось быть плохой…