Глава 5

Данателла или просто Ната (псевдоним — Нат Анх)

Сатори Бедфорд

— Антоха! — заорала я в трубку, судорожно нажимая кнопку повторного вызова.

Я до того перенервничала, что чуть не оторвала ручку чемодана при очередном рывке, распахнула двери отеля, влетела внутрь и…

Все мои документы взмыли вверх, словно бумажный фейерверк. Я полетела в одну сторону, чемодан — в другую. Чемодан благополучно приземлился на пол, а вот я плечом задела колонну у входа и рухнула на кафель.

Кажется, я врезалась в этого мужчину?..

Пока я спорила с Антохой, полностью уйдя в перепалку, я умудрилась налететь на… скалу в человеческом обличье? Ему хоть бы что, а я теперь сижу на полу в полуобморочном состоянии. Когда такое случалось в последний раз? Все мои навыки «мягкого приземления», приобретённые на тренировках, разом испарились?

А незнакомец между тем с дружелюбной улыбкой протягивал мне руку.

— Не сильно ушиблись?

Улыбка совсем не сочеталась с его стальной хваткой. Никто ещё не хватал меня так властно и не ставил на ноги, словно тряпичную куклу.

Я в растерянности озиралась по сторонам. Документы разбросаны, зато я, кажется, цела. Вымученно улыбнувшись, попыталась прийти в себя.

— Сатори. Очень приятно, — представился незнакомец, пожимая мою руку.

Будто по кистям, к локтю, через предплечье и прямо в солнечное сплетение прошёл разряд тока.

Сатори тут же отдернул ладонь — как мне показалось, слишком поспешно. Затем взглянул на меня пристальнее. Если до этого его любезность была напускной, то теперь он, похоже, действительно разглядывал меня.

— Данателла, — хрипло пробормотала я.

Из головы не выходил разговор с сыном и его сумасбродная идея ввязаться в разборки старшекурсников…

— Ната, Наточка! Вот ты где!

Из толпы писателей и литературных деятелей всех мастей выскочил мой агент Эдуард Востриков. Немного полноватый, с лысеющей макушкой, Эдик производил впечатление симпатичного пройдохи.

Он стремительно обнял меня и тут же принялся собирать разлетевшиеся документы. Я бросилась помогать. Мой литагент вообще был человеком деятельным — ни минуты покоя, вечно в движении. Даже если оно броуновское, он предпочитал шевелиться, а не стоять на месте.

Незнакомец Сатори — та самая «человек-скала» — уже куда-то исчез. Только что был здесь, и…

Я нашла его взглядом в другом конце холла: он непринуждённо беседовал с владельцем одного из крупнейших издательств, которое, кстати, публиковало и мои книги.

— Неужели Владимир Владимирович лично пожаловал на конвент? — удивилась я.

Эдик тут же перехватил мой взгляд.

— Синицын всех удивил…

Я ещё раз окинула холл «Рояла» оценивающим взглядом. Конвенты мне были знакомы: огромная толпа, загородный отель, куда съезжаются авторы со всей страны.

Публика здесь традиционно делилась на пять категорий.

Первая — студенты. Учащиеся литературных вузов, мечтающие написать дебютный роман, с необсохшим молоком на губах.

Вторая — вечные ученики. Люди неопределённого возраста, готовые годами посещать семинары «Как написать бестселлер», но так и не решающиеся начать писать по-настоящему.

Третья — добротные писатели. К ним пока относилась и я. Мы пишем регулярно, наши книги читают, а иногда даже узнают в магазинах. Хотя внутри категории тоже есть градация: одних почти не знают, несмотря на десятки изданных книг, а другие уже рвутся в топы.

Четвёртая категория — сливки писательской братии, корифеи, звёзды мировой величины.

Я поискала глазами какое-нибудь кафе. Ну вот, конечно же, и они — Лукин, Панин, Златов… Звёзды первой категории! Уже сидят за столиками и закладывают за воротник.

Конечно, не все авторы с утра предпочитают надираться. Но почему-то именно на конвентах это стало уже доброй традицией. Может, на них влияет огромная толпа студентов и вечных учеников, жаждущих общения со звёздами для бесконечных расспросов… Кто их знает. Вот буду звездой писательства — обязательно разберусь!

Я перевела взгляд на Эдуарда, на пятую и неизменную категорию писательского мира — менеджмент и СМИ. «Пятая категория», пока я глазела по сторонам (надо отдать должное его проворству), уже успел вызвать своих помощников, отдать мои вещи на погрузку в номер и даже зарегистрировать меня в списках. И теперь Эдуард Востриков, довольный и счастливый, протягивал мне магнитную карту VIP-участника.

— Ух ты! Мне?! — Я обалдело уставилась на магические буковки VIP. Сколько же мне потребовалось написать километров текста, чтобы наконец-то получить заветный VIP-доступ!

— Ты заслужила! — просиял Эдик. — Твоя последняя серия разлетается как горячие пирожки! Не успеваем допечатывать!

Эдуардовы восторги я, конечно же, понимала. Ему в руки попал начинающий, подающий надежды писатель. А в итоге эта писательница взяла да и выбилась в звёзды… Его-то агентские премии тоже автоматически выросли!

Эдуард на радостях приобнял меня за плечи и подтолкнул в сторону столиков со сливками писательского мира. Там же, кстати, невдалеке от звёзд, пристроился и наш «владелец» — Владимир Владимирович Синицин вместе со своим генеральным директором Ритой Морган, особой неприятного вида. Всё в Рите Морган говорило о недюжинной хватке в сфере управления: тонко поджатые губы, маленькие въедливые глазки, вечно недовольно сморщенный нос… Даже её высокий рост, неестественная худоба и крысиный хвостик пепельных волос работали на имидж кровожадной пожирательницы писателей.

А рядом с ними, за одним столиком, я с удивлением разглядела… своего недавнего знакомого — Сатори. Он сидел, откинувшись на спинку стула почти вальяжно, и со скучающим видом слушал какие-то увещевания Риты Морган.

А вот генеральный директор моего издательства выглядела сегодня неожиданно. Рита периодически выразительно хлопала глазами, всплёскивала руками и даже умудрилась покраснеть. Ах, вот оно что! На её вечно восковом, неприступном лице впервые проступил румянец! Да что же творится с Ритой?

Эдуард плавно подвёл меня к закрытой VIP-зоне. По умолчанию сюда не имели доступа остальные участники конвента без VIP-пропусков. Для всех желающих выпить кофе или чего покрепче, было открыто другое кафе в противоположном конце огромного холла «Рояла».

Мы присели за крайний столик, и я сосредоточенно уткнулась в меню, неловко скрывая смущение. Непривычно было сидеть рядом со своими кумирами. Пусть я когда-то и проворачивала миллиардные сделки в бизнесе, руководила крупной компанией в области энергетики и проектирования и даже подрывалась на бронированном автомобиле… Всё это меркло в сравнении с возможностью побыть рядом с теми, кто годами владел умами человечества.

По-другому и не скажешь. Ведь именно писатели создают пищу для размышлений. Писатели, сценаристы, авторы… А все остальные: режиссёры, редакторы, корректоры, художники… — все они лишь следуют за мыслью главного творца — автора текста…

— А кто этот… брутал? — наконец выдавила я, после того как официант принял заказ, и указала на столик с Ритой, Синициным и Сатори. Назвать недавнего знакомого красавцем у меня язык не повернулся. Слишком резкие, почти грубые черты лица, волевой подбородок, упрямый лоб…