Глава 43
Я лежала ничком на диване своего номера в гостинице и думала только об одном — как бы мне не сдохнуть. Меня мутило, крутило, а в голове жужжали вертолётики. Виной тому было одно из возможных испытаний Академии, которое показал мне в тайге мастер Соломон Ли.
Вик угадал. То были колья — заострённые и смертоносные. Частокол длиной в десять метров и узенькая дощечка над ними шириной не более пяти сантиметров на высоте третьего этажа...
Если упасть — остриё пронзит неминуемо насквозь...
А я должна была пройти по этой доске. Или лучше пробежать. Ведь прохождение препятствия будет идти на время...
Самоубийство чистой воды!
— Не думай о худшем, — произнёс мастер Ли спокойно, не отрывая внимательного взгляда от меня. Его белые брови придавали строгость красивому мужскому лицу. — Это обязательное испытание на вступительных экзаменах в Академию. Ты должна научиться... разговаривать со своими страхами. И в этом диалоге всегда побеждать должна твоя воля, решимость и хладнокровие.
— Это же... самоубийство, — прошептала я онемевшими губами. Я больше не чувствовала ни ветра, ни мороза, хотя с ночи бушевал настоящий ураган, пронизывающий до костей.
В ответ мастер Ли легко взобрался по сосновым веткам к узкой доске, шагнул на неё, пробежал до середины, развернулся и, лёгкий как бабочка, достиг противоположного конца. Всё это он проделал с такой естественностью, что я невольно залюбовалась. Но затем взгляд скользнул вниз, к заострённым кольям — и мир вокруг завертелся.
Я осела на снег, побеждённая животным ужасом. Если эти колья пройдут насквозь... нет гарантии, что стеклянная чудо-камера успеет меня спасти!
Соломон Ли будто прочёл мои мысли:
— Капсула восстановления бессильна лишь при одном условии — повреждении мозга. Все остальные травмы, даже самые тяжёлые, она устранит менее чем за сутки... Так что береги голову. Всё остальное обратимо.
— Кто-то... проходит с первого раза? — едва слышно выдохнула я. Показалось, ветер унёс мои слова. Но Соломон приблизился, присел на корточки и спокойно ответил:
— Высшим иногда удаётся. Сюрам — никогда.
Именно тогда я осознала пропасть между нашими расами. Ни один здравомыслящий человек не согласится добровольно быть посаженным на кол, ни один родитель не отдаст ребёнка на подобное...
А для сюрикенов — это обычная практика...
Видимо, моё лицо отражало всю гамму чувств, потому что Соломон отошёл, достал из-под снега такую же доску, как та, что висела над частоколом, и бросил её на тропинку.
— Сможешь по ней пройти?
Я недоумённо уставилась на дощечку. Узкая — пять сантиметров. Любой школьник пробежит, даже не оступившись.
— Там висит точно такая же, — Соломон указал на частокол. — Если можешь пройти здесь... — он ткнул пальцем в дорожку, — значит, можно пройти и там!
Я, как заводная кукла, переводила взгляд: с доски на снегу — на доску над кольями. Две одинаковые. Но одна — безопасна, другая — смертельна... В чём разница?..
По сути — ни в чём.
Только в местоположении.
Точнее — в моих ожиданиях.
— Их различают лишь наши страхи, — снова прочёл мои мысли мастер Ли. Или мы думали в унисон... — Люди привыкли бояться препятствий. Сюрикены с детства учатся их не замечать.
* * *
Как только мне удалось добраться до своего номера, я скинула с себя всю одежду и ничком бросилась на диван, пытаясь унять спазмирующий желудок. Лежание ничем не помогло.
Пришлось схватить лёд из морозильника и приняться тереть виски. Немного полегчало, но до конца лучше не становилось. В итоге я встала с дивана, заново оделась и выбежала на улицу — в сторону проруби. Может, хоть это поможет привести мысли в порядок...
В отеле царило редкое для вечернего часа оживление. Вся прислуга сновала туда-сюда, менеджеры шныряли, активно жестикулировали и беспрерывно разговаривали по наушным гарнитурам, администраторы на ресепшене выглядели вычищенными и выглаженными сверх меры... В общем, складывалось такое ощущение, будто отель готовится к встрече Нового года, который должен неожиданно случиться прямо сейчас! Хотя до праздника оставался почти месяц!
На выходе меня перехватил Виктор Кади. Схватил в охапку и уставился прямо в глаза:
— У тебя всё получится! — произнёс он уверенно. — Мы все через это проходили! Первый раз — самый страшный... Просто нужно настроиться...
— И упасть на колья наилучшим образом, — усмехнулась я. На этот раз тошнота не подступила. Я даже удивилась. Неужели начала свыкаться с этой мыслью?...
Вик обнял меня крепкими руками и увлёк в сторону центра города.
— Прогуляемся на морозе... Это всем помогает...
— Я к проруби собралась...
Вик усмехнулся и поцеловал меня так, что закружилась голова. Крепким мужским поцелуем прямо перед входом в отель, словно хотел прокричать всем: «Смотрите! Она — моя!».
Мы энергично шагали в сторону реки.
— Если сдашь экзамен на сюра — сможешь сама распоряжаться своей жизнью!
Я остановилась как вкопанная. Вообще-то я ничего не говорила Виктору о своём прошлом. Он знал, что я писательница, якобы пропавшая без вести, но не должен был знать о моём месте в мире сюрикенов. Или я ошибалась?...
Решив разобраться позже, я побежала догонять Виктора. Хотелось окунуться в ледяную воду, смыть напряжение дня и ужас перед частоколом, преследовавший меня весь вечер.
Виктор обернулся как раз, когда я подбежала, схватил за руку, обнял и закружил в вихре снежинок посреди центральной улицы Камр. У него было прекрасное настроение, и мне на миг показалось, что весь мир танцует с нами. Невидимая волна предпраздничного настроения подхватила и закружила нас.
— Я люблю тебя, Ната! — прошептал он мне на ухо.
Волшебная музыка моментально растаяла. Осталось только завывание ветра.
— Вик, мы же просто друзья... Мы договаривались... Просто секс без обязательств...
У нас действительно был отличный секс. После вечерних тренировок мы ужинали, затем поднимались ко мне в номер и забывали о времени. Вик был страстным любовником — то нежным и медленным, то резким и нетерпеливым. Но я всегда выпроваживала его назад к мастеру Ли. Не могла заставить себя спать с ним в одной постели.
Мои сны были только моими — одинокими, наполненными тайгой и морозами...
— Мастер показал тебе частокол уже через год обучения — это хороший знак, — лукаво улыбнулся Виктор. — И скоро год, как мы встречаемся!
— Мы не встречаемся, — я упрямо шагала к проруби. — Мы трахаемся как кролики, снимая стресс от тренировок...
— Я — высший! — почти выкрикнул Кади. — Предлагаю тебе, ещё даже не ставшей сюром, отношения! А ты...
До проруби оставалось несколько шагов. Я на ходу начала сбрасывать одежду, желая поскорее нырнуть в обжигающий холод, подальше от его претензий.
Оставшись обнажённой в лунном свете, я глубоко вздохнула и нырнула в едва замёрзшую прорубь. Обычные люди так не ныряют — можно порезаться об лёд. Но я уже стала другой. Холод не беспокоил, кожа не реагировала на острые края.
Под водой мир предстал передо мной в новом свете — кристально чётким. Я видела каждую песчинку, каждый камешек...
Виктор нырнул следом. Я разглядела каждую мышцу его мощного тела. Он подплыл, властно схватил за волосы и попытался поцеловать. Но это была не нежность — битва. Одной рукой он держал мои волосы, другой сдавливал горло, не позволяя уклониться.
Если бы я оставалась человеком, можно было подумать, что он хочет меня утопить. Но это была его игра — жёсткая и опасная, на манер высших сюрикенов: балансировать на грани сознания.
Он был сильнее. Год тренировок многому меня научил, но не сделал равной высшим. Каспер и Донахью Трой по-прежнему избивали меня, и только окрики мастера Ли спасали от полного разгрома. Хотя в нос я больше не пропускала, да и рёбра окрепли — теперь были только синяки да уязвлённое самолюбие. С этим можно было жить.
В отличие от падения на заострённые колья. Там можно было только красиво умирать...
Вспомнился урок Соломона Ли.
Полузадушенная, я вдруг почувствовала... безразличие к смерти. Вот он задушит меня здесь, в глубине сибирской реки — и что? Мир не перестанет существовать. Кто-то почувствует потерю, но со временем боль утихнет. В этом вся правда: нет потерь, нет смерти — есть только переходы и трансформация.
Я ответила на поцелуй Виктора, открыла глаза под водой и посмотрела прямо на него. Моё тело ответило возбуждением, и я набросила на него удавку влияния, заставив желать как никогда. Высший подчинился — неохотно, с надрывом. Они ведь не привыкли подчиняться...
Мы выскочили на заснеженный берег, и он принялся обладать мной с ненасытностью зверя. Я выгибалась под ним, испытывая волны экстаза.
Такова любовь сюрикенов — одновременно страсть и ненависть.